В.В. Розанов

Но ведь уже строение организма предназначило человека к семье, ведь это такое первоначальное призвание, оспаривать которое значило бы оспаривать всю природу, бороться с миром. И вместе это не только физиологическое, но духовное: физиология то здесь и отражается духом, выражается в духе, в поэзии, в цветах, в надеждах, в воспоминаниях. Какой мир примыкает к гробу младенца, которого мать не могла вырвать у смерти; какой другой мир примыкает к рождению младенца; какой еще мир, когда отец ведет своего мальчика первый раз в школу! Отнять это у человека, принципиально, хоть у одного... да, Боже, что значит сравнительно с этим, если самодур купец говорит талантливому сыну: "Не надо учиться, и так проживешь", "не смей читать: есть которые и не читают, а богаты", и проч. Такому самодуру мы даем и имя самодура, и ненавидим его, и презираем, пишем на него сатиру и комедию. Но опять же, повторяю я, приглашая усердно кого нибудь ответить мне: да почему же инстинкт и потребность учения выше, неприкосновеннее и святее инстинкта семьи, объемлющего все живое бытие, от муравья до человека?..

Городская петербургская дума, которая постановила бы о своих служащих: "Для сосредоточения внимания на служебных обязанностях отнюдь не дозволяется им ничего читать", была бы проклята печатью и обществом, ибо "ученье свет, неученье тьма".

Та же дума, введшая обязательно безбрачие для своих учительниц, не заставила даже никого оглянуться на себя. "Ученье свет, а семья... не знаем, что это такое. Скорей прихоть, чем потребность. Без нее можно во всяком случае обойтись".

И никакого ни с чьей стороны протеста. У целого контингента девушек отнято первоначальное человеческое право, изломана жизнь, переломлено все их существование, вынут смысл и дух и полное со всех сторон молчание. Только какой то "Д", даже скрывшийся под псевдонимом, спросил: "Что это такое? Отчего? Семьянинки учат не хуже, чем девицы; мать, имеющая своего ребенка, деликатно отнесется к ученику".

Подобных мотивов за семейную учительницу можно бы привести бездну. Неужели же обязательно безбрачные учительницы не переживут втихомолку неудачных оборванных романов, безмолвных увлечений и всей тревоги и рассеянности, с этим связанной, которая отразится на классе, на занятиях, на учениках? Ведь не из папье маше выделываются учительницы, и это только ленивое, тусклое воображение думцев петербургских "думает", что если девушкам написать в уставе: "Не люби и не выходи замуж", то они вдруг и станут от этого как воск. Тупая гипотеза.

Но не подробности важны. Важен принцип. Нужен органический закон, чтобы положить пределы этому хозяйничанью с судьбою людей, как с своею собственностью, и, в частности, с семейным их положением всевозможных частных лиц и учреждений. Для сжатости я заменю рассуждение наброском такого закона:

1) Право семьи и брака есть врожденное и лично каждому принадлежащее, которое не подлежит отмене или ограничению ни со стороны каких либо лиц, ни учреждений. Это есть jus privatum (частное право (лат.)) наравне с собственностью, и на отчуждение такового права всякий отдельный раз должно быть испрашиваемо Высочайшее повеление.

В самом деле, для принудительного отчуждения квадратной сажени земли испрашивается Высочайшее повеление. Этого не может сделать министр или Государственный Совет. Неужели же "квадратная сажень земли" абсолютнее, ценнее, священнее и значащее для счастья человека, чем право семьи? Как же, никого не спросившись, могла городская дума отчудить, конфисковать право замужества, просто хотя бы говорить о нем в своих правилах, у пяти сот девушек?

2) Всякое правило, направленное против зарождения семьи, объявляется заранее недействительным, как и аналогичное, направленное к расторжению фактической семьи.

3) Семья есть частный институт, непосягаемый для государства наравне с собственностью и который через простое, на бумаге, заявление о себе государству становится частью (дробью) государственных учреждений.

4) Форма зарождения (созидания) этого частного института, как и собственности, может быть природная и договорная. Договор брачный содержит в себе взаимные обещания и условия, неисполнение каковых прекращает его силу, сторон вступающих в супружество. Он может заключаться по аналогии духовных завещаний, т.е. через письменное изложение воли вступающих в семейный союз при трех свидетелях, которые их волю скрепляют подписями. Как для государственных учреждений имеют формальную и законную силу частные духовные завещания, объемлющие величайшие имущественные интересы и определяющие течение и направление сотен миллионов, так для судебных и административных учреждений имеют всю силу формальных и законных договоров подобные брачные обязательства.

5) Бланк для них, аналогичный гербовой бумаге, может быть государственным; форма их, предусматривающая наибольшее число важнейших пунктов, может быть выработана государством же. Из этих пунктов особенно важны: а) имущественные супругов отношения, например полное слияние или некоторая разграниченность имущества брачащихся, б) имущественные права их детей, например, что сыновья и дочери поровну наследуют, в) оговорки касательно свободы каждого: например, что договор прекращает силу действия при доказанном грубом обращении другого, пьянстве, беспутстве, мотовстве.

Поэзия, религия, теплота, счастливость семьи нисколько не будут затронуты этою простотою и рациональностью заключения союза: ибо всегда они в истории вытекали и вытекают из самого союза, а не способа его заключения.

6) Всякий человек есть столько же единственный и абсолютный обладатель и распорядитель своего пола, как ума, таланта, и еще более, нежели благоприобретенного имущества и своего труда. Этот распорядительный авторитет неограничен и непререкаем.

Вот органический закон, который подвижностью своей, приноравляемостью к условиям положения и чутким соблюдением воли частных лиц, втянул бы в семейную жизнь и развратничающую сейчас мужскую молодежь, и принужденных весталок. Его издание положило бы богатейшее приданое в сундук всякой девушки. Ибо каждой дало бы жениха, всем детей и мужа.

Сельскохозяйственная колония для девушек матерей

"Российское общество защиты женщин", находящееся под председательством ее императорского высочества принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской, выделило из себя филиальное отделение, устраивающее сельскохозяйственную колонию для девушек матерей. Для этой колонии Высочайше пожалованы десять десятин земли близ Охтенских пороховых заводов. 20 января 1901 г. высокопреосвященным митрополитом Антонием разрешен был кружечный сбор в церквах С. Петербурга и была собрана сумма в 1204 руб. на постройку дома на означенном участке. Военный инженер В.Я. Симонов принял на себя безвозмездно труд наблюдения за постройкою деревянного дома для приюта. Однако по его смете возведение фермы обойдется не дешевле 4 5 тысяч. Тем, кто пожелал бы принять близко к сердцу прекраснейшее начинание, следует обращаться к Е.П. Калачевой (Васильевский остров, Большой просп., д. 25).

Общество чрезвычайно хорошо излагает мотивы задуманного предприятия. Помощь с равной заботливостью должна охватывать оба существа, мать и ребенка. Для девушки материнство, если дать ему спокойно развернуться во всей его мощной силе, спасительно само по себе. Отстрадав физическими муками рождение дитяти и продолжая трудом, заботами поддерживать его жизнь, мать проходит трудный процесс, совершенно способный восстановить ее моральные силы, потрясенные идеей "падения". Большею частью девушка, доставленная городу деревней и забеременевшая по подлинной ли любви или (гораздо реже) по нужде, в обоих случаях переживает перелом жизни от девичества к материнству очень трагически. В ней потрясается то самоуважение, которое составляет твердыню души женской. "Потеряла себя" вот как характерно выражает такая девушка свое самочувствие. И с этой минуты она находится на пути как бы легкого, но всю ее оскверняющего промысла. Еще через некоторое время "она в ряду уже искалеченных, погибших, забитых злом жизни женщин"*. Этот кризис, психологический и экономический, и является моментом, когда девушку вовлекает в свое колесо проституция. "Общество покровительства женщин" мудро рассчитало, что если в такую критическую минуту прийти к девушке матери на помощь, то в лице ее можно сохранить честную труженицу, нравственного человека, мать семейства.