В.В. Розанов

Он имеет даже знаменитую, хотя и смешную иллюстрацию: известно, как добросовестно торговалась Коробочка о мертвых душах, тогда как Собакевич сразу понял мысль Чичикова и подсунул ему Елизаветъ Воробей, сошедшую за мужика в силу поставленного на конце твердого знака. Кажется, здесь причина лежит в том, что женщина менее изобретательна, чем мужчина, между тем как таланты "махинаций воровских" суть именно таланты изобретательности. Женщина проще, аккуратнее и менее выдумывает... Обеспечение армии, устроение, чтобы солдаты не голодали, чтобы на зиму у них были теплые полушубки... как хотите, а сходнее это доверить женщине, чем жиду. Можно попробовать почву. Что же касается положительных талантов отыскивания, счетоводства и, наконец, распоряжения и организации в хозяйстве, то все эти таланты, нужные в интендантстве, не только есть у женщины, но часто виртуозны у женщины.

История русского хозяйства может представить примеры гениальной хозяйственной распорядительности женщины; и если Костанджогло Гоголя был выдуманным лицом, то совершенно не мифом была г жа Бенардаки, ныне покойная (природная русская женщина), о которой в действительности рассказывали все то, что Гоголь выдумывал о Костанджогло. Разыскать материал, скупить материал, сберечь материал и все это для того, чтобы обеспечить солдата в трудную минуту, к этому высоко способна вообще женщина, в частности русская женщина.

На женщин давно нужно перестать смотреть как на детей. Она выросла, и она серьезна. Она доказала свои способности на самом для нее рискованном поприще в теоретической науке; но ее главные таланты практические; женщина природный практик, и в особенности она может быть гениальна как практик покровитель, как практик защитник, дающий воспособление, охрану. Тут, кажется, происходит своеобразная трансформация инстинктов материнства и домоводства в инстинкты ухода и хозяйского уклада. Сюда и должна она двинуться, сюда нужно ее двинуть, по крайней мере попытаться двинуть. Это не для нее, но для общества, для государства, которое нужный талант должно брать там, где он лежит.

Кн. В.П. Мещерский о женщинах

Можно ли бросаться с бешенством в открытую дверь? Пожалуй, упадешь и разобьешься. Так упал и разбился в своем "Дневнике" кн. В.П. Мещерский. Почти невероятно то, что он написал, прочтя в этот день статью нашу: "Утилизация главного женского таланта". "Сегодня один из публицистов "Нов. Вр.", с развязностью почти военного человека, решил один из важнейших всемирных вопросов (значит, все таки "вопрос" есть. В.Р.) вопрос женский. Всемирная заслуга этого решения заключается в том, что новый Колумб в области женского вопроса одновременно решил две важнейших задачи: он упразднил старую женщину, а для новой, снабдив ее талантами, нашел необъятно широкое поприще деятельности. Под старою женщиною, очевидно, разумеется женщина супруга и женщина мать. То и другое Александр Македонский женского вопроса признал отжившими свой век предрассудками, с которыми женщина без вреда для общества может расстаться. По его мнению, главное призвание современной женщины не семья, как это думают некоторые староверы, а необъятное мировое поприще", и т.д.

Просто невероятно читать. Как будто в начальных словах своего рассуждения мы не указывали с болью, что семья у нас, да и в Европе вообще, есть полуразрушенное явление; и как будто не мы же, утверждая религиозный и трансцендентный характер семьи, все силы употребляли, чтобы вызвать не колеблющееся и двоящееся, но настоящее, непоколебимое, твердое к ней участие церкви, государства, всякого частного и честного человека. Что путает кн. Мещерский, что мы проповедуем бессемейность женщины! Но женщина в огромном проценте вытолкнута из семьи, и к этой вытолкнутой женщине, во все долгие годы ее бесприютности, не было ничьего участия. Что же по данному больному пункту кн. Мещерский сказал за все годы публицистики, кроме пошлейшего трюизма: "Призвание женщины семья". Да его можно сейчас же обуздать на этой фразе: по чьему мнению призвание женщины семья? По нашему о, да, да и да, семья! По мнению страстного консерватора кн. Мещерского тоже! Но вот нас только два, бессильных и смешных человека. Мы можем найти многих приятелей, которые, сидя у нас в гостиной, будут тоже гуторить: "Семья", "семья", "семья". Но ведь это все частные и бессильнейшие мнения, и, кроме того, это мнения новые и оригинальные. Посмотрите, в разных газетах нашей прессы ведется вот уже два года защита религиозного призвания не одной женщины, но и мужчины в семье. И нашла она сочувствие, распространение? Увы!

струйка этой мысли едва пробивается, едва живет, и против нее стеной стоит каменный тезис: "Семья не безусловна в своем спасительном значении для человека", и что, конечно, "можно жениться", но отнюдь не необходимо и во всяком случае "лучше не жениться". А когда так, то маски прочь; когда игра ведется двусмысленно, то позвольте к экспертизе ваши карты. Тут не спор слов, тут спор фактов, и кровавых фактов, спор слез, и опять таки горьких слез. Мы не видели и не видим ни законодательной, ни религиозной, да и вообще никакой определенной и сколько нибудь властительной заботы о падающей и разрушающейся семье. Падает "и пусть падает"; рушится "и пусть рушится". Мы имеем в утешение бессемейной женщине глагол: "Терпите!" "Ступай, матушка, в монастырь!" "Да я не в монастырь хочу, а в семью и, как вы же формулируете, к исполнению святых обязанностей супруги и матери". "Ну, матушка, поздно хватилась; где же для каждой взять семьи; теперь и семейные люди по Аркадиям разъехались, а холостых вовсе не сыщешь". Таким образом, семья нашим небрежением есть упавшая с воза драгоценность, которую найдем ли мы опять или нет неизвестно. Но во всяком случае мы сперва должны восстановить целостную, прочную, чистую и универсально развитую семью, семью как нравственное правило и религиозный закон для всех: и тогда позвать в нее женщину. А пока звать ее на пустое место ведь это немножечко бессовестно.

Ну, пришла она: "Дайте мне священные обязанности жены и матери". "Подождите, вакансии нет!" "Ах, нет? Ну, так я пока поищу места фельдшерицы, доктора, учительницы, конторщицы, да и попрошусь в интендантство, как это вас ни пугает".

Стыдно говорить пустые слова тоном серьезной деловитости, и особенно стыдно говорить кн. Мещерскому.

Женского вопроса как мирового вопроса (умные слова кн. Мещерского) не существовало бы, если бы семья была бесспорна. Но она спорна, она имеет очень авторитетные (религиозные) оспаривания, против которых мы и кн. Мещерский совершенно бессильны. А когда так, то повозитесь с женским вопросом. Кто плел веревочку, тому нечего отнекиваться от петельки. Женщина не по вашему внушению, а по собственному инстинкту, конечно, может быть вполне счастлива только в чистой семье. Но полного счастья нет, и, как вы рекомендуете: "Будьте, сестрицы, долготерпеливы", ну, тогда она берет, да и с силой, со страстью возьмет полсчастья: она возьмет заработок и уважаемое общественное положение. "Не дадим!" скажете вы, скажете жестокосердно. Ну, это бабушка надвое сказала, кто кого переломит. Отступления женщин от своих требований хотя бы на шаг нигде нет, а осуществление ее требований это суть маленькие, но прочные факты то там, то здесь. И, повторяем, вспомните о веревочке и петельке. Ибо и мы хорошо понимаем, что появление женщины около общественных обязанностей, а затем и около власти совершится "на падение многим"; в частности на падение множества принципов, охраняемых кн. Мещерским.

Воспитательная и хозяйственная роль женщины

Не излишни, конечно, ссылки на мнения Д.С. Милля и на примеры великих государынь в истории, какие начинают делаться публицистами при обсуждении роли женщины. Но, слава Богу, в деле применения женских способностей мы сами сделали небольшой опыт, и этот опыт имеет свои туземные, необыкновенно привлекательные черты. Женщина как доктор, как фельдшерица, как учительница никогда не была уличена в неряшливости. Трудолюбие, исполнительность, необыкновенная выносливость засвидетельствованы в ней самыми компетентными наблюдателями. Не можем не указать на желательность призыва женщин к деятельности инспектрис народных училищ. Сельская школа почти вся вынесена у нас на плечах русской девушки. Это есть никуда не вписанный подвиг, подвиг, не получивший себе ни пенсий, ни орденов, и который в личном существовании каждой девушки был часто трудным, истомляющим походом по безводным пустыням. Нам случалось наблюдать иногда сельскую учительницу, скромную, религиозную девушку, преданную народу, и которая за много лет терпения имела только ту награду, что вот когда то, когда то выслушали и поверили печальной истории о том, как из пренебрежения вообще к самому существу школы крестьяне не отпускали ей дров зимою, или давали ей комнату при "обчественном кабаке", в соседстве своих сладких разговоров.