Страница 150 из 161
46
В подложном письме Филоксена Несторий называется двоюродным братом Феодора мопсуэстийского. По другой сирийской яковитской легенде, у Дионисия бар-Салиби (XII в.), он оказывается двоюродным братом Феодорита кирского. Ср. Juguе, р. 19. А. Б.
47
По вопросу о различии в данном случае между александрийским и антиохийским богословием ср. В. В. Болотов , Theodoretiana. Отзыв о сочинении Н. Н. Глубоковского „Бл. Феодорит. Его жизнь и литературная деятельность (1890)“, в „Христ. Чтении“ 1892, II, 93–96 (и отдельно). Нужно заметить, что требовать признания не только единства ипостаси, но и единства природы, св. Кирилла побуждало собственно его доверчивое отношение, между прочим, и к таким изречениям, которые лишь были надписаны именами св. отцов, но на деле им не принадлежали. О жизни и деятельности св. Кирилла вообще ср. книгу свящ. T. Лященко, Св. Кирилл, Архиепископ Александрийский. Его жизнь и деятельность. Киев 1913. А. Б.
48
Крайность этой предосторожности выясняется из следующего места „Τού Σωτηρος“. „Евангельские изречения мы не разделяем (μερίζομεν) ни по двум ипостасям, ни по двум лицам: ибо не двойствен единый и единственный Христос, хотя Он и мыслится из двух и различных предметов (ούδέ γαρ έστι διπλούς ό εις και μόνος Χριστός, κάν έν δύο νοήται και διαφόρων πραγμάτων), — все равно, как и человек мыслится из души и тела, и однако не двойствен, но один из обоих (ού διπλούς μάλλον, άλλ’ εις έξ άμφοίν)“. — а) Эти слова не были прямым ответом Несторию, который говорил о распределении изречений по двум природам, φύσεις, или, что то же для него, по двум ипостасям, о лицах же не было речи; при этом он употреблял διαιρώ, а не μερίζω. Поэтому на анафему Кирилла „тем, которые разделяют изречения по двум лицам или ипостасям и одни из них приписывают человеку, мыслимому отдельно от Бога Слова“, Несторий ответил анафемою „тем, которые изречения о Христе, который из двух природ, понимают, как будто они сказаны об одной природе (tamquam de una natura), и Богу Слову приписывают страдания как по человечеству, так и по Божеству“, б) Выражение ουδέ — — διπλούς — неточно; церковное учение: „είς έστιν ϒιος, διπλούς τήν φύσιν, άλλ' ού τήν ύπόστασιν“, „сугуб естеством, но не ипостасию“.
49
[В данном случае, при изложении обстоятельств столкновения между восточными и Кириллом, из церковных историков] Тилльмон (Тi11еmоnt, Mémoires pour servir à l’histoire ecclésiastique des six premiers siècles. T. XIV. Paris [1709] 17322) ведет дело с ясным сознанием тех трудностей, которые оно представляет, нигде не скользит по ним с легким игнорированием их, не закрывает глаз ни себе, ни читателю. Вся эта история сложилась так, что в беспристрастии отказывали стороне Иоанна антиохийского. Тилльмон решительный противник Нестория, и однако ж не скрывает ни единого факта, который может говорить в его пользу. И водимый силою собранных им фактических данных, он скромно, но беспощадно стирает преувеличения, допущенные православною стороною и затем церковными историками. Напр., под пером Барония дело представляется так, что проповеди Нестория до того возмутили его паству, что чуть не весь Константинополь, и клир и миряне, порвали общение с ним, и только немногие, для которых кесарево было выше Божия, еще не сделали этого. Тилльмон (р. 323) сочувственно говорит о тех, которые порвали общение, — но большинство всегда консервативно — и за власть существующую. Акакий верийский пишет св. Кириллу, что многие клирики и миряне, приходящие из Константинополя, извиняют даже выходку Дорофея маркианопольского. Сам Феодосий заявляет, что церкви находятся в единении.
Когда депутаты александрийского собора явились в Константинополь, чтобы передать Несторию послания Келестина и, Кирилла, они нашли его в церкви со всем клиром, — это их собственные слова, — и здесь почти всех первых сановников двора. Марий Меркатор (один из самых горячих и отъявленных противников Нестория) признает, что невежественный народ поддерживал своего епископа, и тех, которые вооружались против него, обзывал клеветниками и завистниками. И Несторий не сказал бы в одной из своих речей, если бы для того не было никакого основания, что его слушатели теснятся к нему и ставят его в затруднение (s’incommodoient) самою своею многочисленностью. На свои страницы Тилльмон заносит обвинения, высказанные не только православными, но и несторианами. Прежде и после прихода Иоанна антиохийского (p. 386–9) православные епископы уверяли, что он намеренно откладывал свое прибытие, чтобы не принимать участия в неизбежном осуждении Нестория. Но с другой стороны (Евфирий тианский) его обвиняли в том, что он намеренно опоздал, чтобы, прикидываясь другом Нестория, дать его врагам [возможность] осудить его и пропустить срок его защиты (но это [ставит ему в упрек] пристрастный несторианин после унии).
Другие объясняют его замедление тем, что он хотел дать срок низложить Нестория, затем привязавшись к некоторым неправильностям низложения его, низвергнуть Кирилла, и пользуясь этою общею смутою в церкви, добиться чести председательства на вселенском соборе. Но я боюсь [говорит Тилльмон], что столь преступное честолюбие не имеет для себя другого основания que la corruption de l’esprifc тех, которые приписывают его Иоанну, не имея возможности опереться на какого-либо древнего автора. Если бы это было намерение Иоанна, он должен бы скорее поспешить. Уверяли на соборе, что Иоанн не хочет прийти по расположенности к Несторию. Но я не вижу, как это можно предположить. И на основании фактов, и на основании простых соображений, Иоанн не мог сделать Несторию большей любезности, как явившись во-время. [Сам Иоанн ссылался на то, что он не мог прибыть ранее, так как некоторые из его епископов жили на расстоянии 12 и более дней пути от Антиохии и могли отправиться лишь спустя 8 дней после пасхи (26 апреля). Он мог, поэтому, собрать их в Антиохии только около 10 или 12 мая. В Антиохии он был задержан разными делами и выехал уже 18 мая. При этом Иоанн указывал на особую трудность пути]. Евагрий, враг Нестория, находит, кажется, эту причину удовлетворительною. Garnier находит ее considerable.
Но так как трудно извинить Иоанна, не признав в то же время, что собор немного поторопился, то он предпочитает сказать, что извинение Иоанна n’estoit pas bonne. [Были, в действительности, епископы более отдаленные, нежели Иоанн, которые прибыли, однако, на собор раньше его, напр., Ювеналий иерусалимский]. То верно, что его замедление повлекло за собою большие смуты в церкви; но при тогдашнем положении вещей (à considerer la disposition) может быть вышли бы еще бо́льшие смуты, если бы он прибыль до осуждения Нестория. Он поднял бы страшный шум из-за анафематизмов св. Кирилла, а так как Несторий еще пользовался влиянием, то эта партия вышла бы очень значительна. И я не знаю, нельзя ли сказать (si l’on ne peut point dire), что предвидя это зло и пререкания из-за права председательства, св. Кирилл предпочел лучше поспешить и избегнуть того, что могло произойти, чем подвергаться рискованной случайности (s’exposer à un hazard), столь прискорбной (fascheux) для него и для самой церкви.
50
Ср. В. В. Болотов, Архимандрит тавеннисиотов Виктор при дворе константинопольском в 431 г. (По The Church Quarterly Review 1891 October), в „Христ. Чт.“ 1892, I, 63–89, 335–361. II, 18–37 (= Из церковной истории Египта. Вып. III). I, 70 (188), 350–1 (223–4). Рассказ коптского памятника о посольстве Кириллом александрийским в Константинополь пред Ефесским собором Виктора, архимандрита тавеннисиотов, и его деятельности там в пользу Кирилла, В. В. Болотов признает вымыслом, в основе которого лежит отождествление с знаменитым тавеннисиотским архимандритом Виктором упоминаемого у Кирилла (в апологетике к импер. Феодосию) александрийского монаха Виктора (может быть, доставившего под видом нищего в Константинополь из Ефеса послание Кирилла, I, 356–8 = 229–231). Автор памятника, однако, имел, по В. В. Болотову, под руками и разные подлинные документы, и это придает ему известное историческое значение. Отрицательно отнесся к рассказу о Викторе J. Chrystale, Authoritative Christianity. The third World Council. Vol. I. New Jersey 1895, p. lxix–lxxxi, знавший этот рассказ также лишь в передаче его в The Church Quarterly Review. Коптский текст с французским переводом издал U. Воuriant, Actes du Concile d’ Éphèse. Texte copte publié et traduit. (Mémoires publiés par les membres de la Mission archéologique française au Caire. T. VIII, fasc. 1, part. 2). Paris 1892.