Страница 46 из 53
Мое мышление то есть сознание вместе с тем, что в нем непосредственно дано, является мне, как новое измерение, или скорее как иная точка зрения. Найти его было весьма трудно. Кант говорит, что это открытие подобное тому, которое сделал Коперник, однако не сам Кант, а Декарт его сделал. Первое измерение или первая точка зрения это — наивный реализм (Кант) или натурализм, который отправным пунктом считает мир вещей, землю объектов. Эта точка зрения вполне естественна для здравого смысла; но философия не есть здравый смысл, а здравый смысл не нуждается в философии, что доказано смертью Сократа.
Вторая точка зрения, точка зрения Коперника или, вернее, Декарта, это — феноменализм (эмпирический реализм Канта — «существуют только одни явления»), который берет за отправную точку не землю объектов, но солнце субъекта, солнце духа и разума.
С этой «феноменологической редукцией» мое мышление являет мне еще новую и странную вещь: это — мое Я. О нем бесконечно говорят, но оно никогда ясно не является. Напротив, — оно скрывается — и тем не менее оно считается «очевидным».
Для этого Я необходимо противостоять сведению к явлениям, необходимо, чтобы это Я противостояло сомнению. Я может все свести к явлениям, кроме себя самого. Я никогда не появляется в «поле явлений», оно остается всегда невидимым и, быть может, непонятным. Можно сказать, что это существо иного измерения, чем все явления — третьего измерения.
Иллюстрация к сказанному может быть легко найдена в известном символе Платона. Я нахожусь в пещере и вижу на стене тени — таков мир явлений; но среди этих теней я никогда не увижу истинного «я», как никогда зритель в театре не увидит на сцене себя самого.
Разумеется, мое тело, мои движения, мои привычки, даже мой характер и моя «душа», все это появляется в «поле явлений», все это «видимо», все это эмпирично — но все это не подлинное Я. Все тело это не Я, оно мне только принадлежит, как и моя одежда не есть Я- Мои идеи, мои чувства, мои мысли — все это тоже не Я, они мне принадлежат, но Я могу существовать без них2).
Однако Декарт сделал открытие, которое превосходило силы его понимания и которое все еще превосходит силы современной философии. До сих пор мы не знаем, что такое истинное Я. Наиболее глубокий анализ этой проблемы мы находим в индийской философии и в христианской мистике, например, у Экке–хардта. Вот замечательные слова Паскаля. Он ставит вопрос: что мы любим, когда кого нибудь любим: «тот кто любит кого нибудь за его красоту, любит ли он его? Нет, так как оспа, не убивая самого человека, уничтожит красоту, и любовь к нему прекратится. И если меня любят за мои суждения, за мою память, любят ли меня самого? Нет, так Я могу утратить эти качества, не утратив самого себя. Где же это мое Я, если оно ни в теле ни в душе?»
Обратите внимание на эти слова: «ни в теле ни в душе». Можно сказать «моя душа» это значит, что подлинное Я не достигнуто. Где же оно, это Я? Оно — в другом измерении, в третьем измерении — над потоком переживаний, наконец — ив этом ошибка Бергсона — над пространством и временем.
3. Солипсизм и его преодоление
Это новое измерение весьма удивительно. Новая точка зрения была избрана очень удачно. Ясно, что сознание обнимает весь мир — физические тела, животных, людей, звезды, небо — сознание есть «зеркало Вселенной» (Лейбниц), «есть весь мир полный бесконечности». В известном смысле можно сказать, что Я вездесущ, Я всесилен. Все, что существует, принадлежит мне (Упанишады). Я — микрокосм и микротеос.
Однако, есть нечто невыносимое в этой ситуации, в этом положении суверена: я нахожусь, таким образом,
на престоле абсолютного одиночества; я вошел в по
рочный круг солипсизма, только Я истинно существую, — а весь остальной мир — это мои идеи, мои представления, «данные моего сознания» («монада не имеет ни окон ни дверей», — говорит Лейбниц).
По внутренней диалектике мысли Декарт был вынужден войти в порочный круг солипсизма (это большая заслуга его, ибо вся последующая философия вынуждена идти по его пути). Декарт хорошо знает тезис «Я — один в мире» («Размышления», III, «Рассуждение о методе», IV), и он находит очень оригинальное средство преодоления этого тезиса.
Только один Бог помогает нам вырваться из порочного круга эгоизма и солипсизма. Мир, природа, другие люди не способны это сделать — ибо все это — Я», мои идеи и мои явления. Но Бог не Я, так как Я не Бог.
Нам скажут: да, это верно, если Бог существует, но кто нам это докажет? Не опроверг ли Кант богословские доказательства бытия Божия (в том числе доказательства Декарта)?
И вот опять мы видим величие и оригинальность Декарта. Для него Бог, Абсолют не нуждается в доказательствах; напротив, мир, природа должны быть доказанными. Можно сомневаться, что вещи существуют, но нельзя сомневаться в бытии Абсолютного Существа. Абсолютное ни к чему не сводимо; оно — так же, как Я и даже в большей степени не поддается совершенно сведению к явлениям; Реальность Абсолютного для Декарта есть непосредственная интуиция, очевидность которая обнаруживается тогда же, когда и очевидность моего Я.
4. Аксиома зависимости
Испытаем вновь первую из указанных интуиции. Каким образом является мне это «Я»? В качестве су
щества, которое сомневается, которое ищет правду, которое имеет желания, «которое стремится беспрерывно к чему то лучшему и жаждет его, более высокого, чем он сам». Другими словами, «Я» — вещь несовершенная, неполная и зависимая от чего то другого». Сомнение есть несовершенство («познавать — это гораздо совершеннее, чем сомневаться» — («Рассуждение», IV); желать и стремиться — это значит испытывать лишение
и зависимость. Но несовершенство немыслимо без совершенства, как и конечное немыслимо без бесконечного, как относительное существует только в противопоставлении Абсолютному. Только очевидность, интуиция, каждой из этих противоположностей обнаруживает их сразу вместе, ибо противоположности нераздельны. Фундаментальная интуиция, обнаруживающая относительность (не–абсолютность) моего существа — это одновременно интуиция Абсолютного Существа, интуиция моей зависимости, ибо относительное зависит от Абсолютного, как конечное от бесконечного.
То, к чему мы здесь пришли, я называю «аксиомой зависимости», или, если угодно, «аксиомой религии», ибо «религия» и есть «связь», «зависимость» (Шлей–ермахер).
Несколько цитат из Декарта покажут нам диалектику, которая приводит к аксиоме зависимости.
«Как мог бы я знать, что сомневаюсь и желаю, то есть что мне чего то недостает и что я не всецело совершенен, если бы у меня не было никакой идеи существа более совершенного, чем я, посредством сравнения с которым я мог бы узнать о недостатках моей природы» («Размышления», III).
«Когда я размышляю о себе, я не только знаю, что я — нечто несовершенное, неполное и зависимое от другого…, но одновременно я знаю, что тот, от которого я завишу, обладает всеми высокими свойствами, к которым я стремлюсь… обладает не только в потен
ции, но… актуально и в бесконечной степени, то есть следовательно, он — Бог». («Размышления», III).
«Когда я наблюдаю мое сомнение, то есть наблюдаю то, что я — нечто неполное и зависимое, с раздельностью встает в моем уме идея существа полного и независимого, то есть Бога». (Там же, Франц. изд.)
Вот, наконец, аксиома зависимости, выраженная наиболее определенным и точным образом:
«Я, разумеется, знаю, что завишу от отличного от меня существа» («Разм.», III).
Эта зависимость мне доказывает, что я не «один в мире», что я не «единственное существующее существо»; она освобождает меня от порочного круга солипсизма. Чувственный мир со всем огромным простором времени и пространства не способен это сделать, так как все это суть мои идеи и мои явления, все это во мне, мне имманентно, а не трансцендентно.
«Я становлюсь независимым от чувственного мира и природы при помощи следующего приема редукции: я стою «выше» всего этого, это они зависят от меня. Они включены в круг моего сознания». («Рассужд.», IV, «Размыш.» III,).
В результате «феноменологической редукции», после сомнения во всем, остаются несомненными только два существа: Я, которое не есть Абсолют, и Абсолют, который не есть Я; Я как зависимое — и Абсолютное как независимое.
Выражаясь словами бл. Августина, можно сказать: «Я знаю Бога и душу; и что еще? — больше ничего!»
5. Иррациональность связи с Абсолютным
Эта зависимость от Абсолютного нечто единственное в мире; она совершенно отлична от всякой другой естественной зависимости как, например зависимости