Страница 116 из 170
через Анну Вырубову направлялись самому Царю.
«Новый Петергоф
Вырубовой
Милый дорогой, ведь она не одна, за ней есть другия.
Разсмотрись хорошенько. Один [по смыслу скорее — они]
Глава 7. Предупреждения Григория Нового (Распутина) 507
от гордости мутят. Не давай повода к распрям. Они же
будут спасибо давать [т.е. говорить], что устояли [т.е.
не поддались распрям]. Вся Россия за это — не плюнешь
в глаза, что на мири успокоились. А для них все верти
хвостом».
«Новый Петергоф
Вырубовой
Не забудьте неурожай, бедствия, везде худой признак.
Не будет ли против нас природа. Не смотри на шпоры, что
они побрякивают».%
Пророческое письмо. Косвенное подтверждение того, что телеграммы на имя Вырубовой адресованы именно Государю, находим в недавно вышедшей книге СВ. Маркова
«Покинутая Царская Семья». Вот отрывок из нее, который поможет лучше раскрыть эту тему и дополнит приводимый нами материал:
«Тремя телеграммами и письмами он [Григорий Распутин] пытался воздействовать на Государя в сторону недопущения Последним войны. В бытность мою в Тюмени в 1918 году
зять Распутина, Б.Н. Соловьев, показывал мне это письмо
к Государю в подлиннике, так как Государыня передала
до этого Соловьеву на хранение ряд писем Распутина и другие документы.
Вот текст этого, безусловно, исторического письма.
Привожу его с соблюдением орфографии:
"Милой друг есче раз скажу грозна туна наш Рассеей
беда горя много темно и просвету нету. Слес то море и
меры нет а крови? Что скажу Слов нету неописуемый ужас.
Знаю все от Тебя войны хотят и верныя не зная что ради
гибели. Тяжко Божье наказание когда ум отымет тут начало конца. Ты Царь отец народа не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ вот германию победят
а Рассея? Подумать так воистину не было горше страдалицы
вся тонет в крови велика погибель бес конца печаль. Григорий"»91 (текст письма выделен составителем).
508 Ю.Ю. Рассулин.-
Это же письмо приводит в материалах следствия об убийстве Царской Семьи судебный следователь по особо важным
делам при Омском окружном суде НА. Соколов — протоколы 105 и 106. Он поясняет, что этот документ был
предъявлен ему в г. Париже 12 июля 1922 года князем
Николаем Владимировичем Орловым и мистером Вильямом
Астором Чанлером. «Представляя сии предметы, означенные лица... объяснили мне, судебному следователю, что, интересуясь делом об убийстве Царской Семьи, они через
майора американского Красного Креста мистера Бекмана, находящегося в Вене в составе американского Красного
Креста, вошли в сношения с проживающей в том же городе
Матреной Григорьевной Соловьевой и приобрели у нее
перечисленные предметы за сто пятьдесят (150) американских долларов. При этом означенные лица объяснили, что
Матрена Григорьевна Соловьева, продавая им перечисленные
предметы, сообщила, что письмо, значащееся в пункте 1-м, было написано ее покойным отцом Григорием Ефимовичем
Распутиным перед началом Великой европейской войны
1914 года; что это письмо хранилось Государем Императором
у себя и было возвращено им ее мужу Борису Николаевичу
Соловьеву через камердинера Государыни Императрицы
Волкова в г. Тобольске, когда там находился Соловьев, доставивший для Семьи некоторые вещи».98
Хорошо известно, что все склоняли Государя к вступлению в войну, буквально загоняли его в угол, где единственным для него исходом, при котором сохранялись бы
достоинство и честь Великой Державы Российской, было
вступление в войну с Германией. Убийство сербским масоном Гавриилом Принципом австрийского Наследного
принца эрцгерцога Франца-Фердинанда, которое послужило
поводом для развязывания мировой войны, произошло в один
день с покушением на жизнь Григория Ефимовича Распутина-Нового в селе Покровском, когда подосланная убийца
Хиония Гусева нанесла ему страшный удар ножом в живот. Как только миновала смертельная угроза и Григорий
Ефимович начал поправляться, он вновь шлет телеграмму, Глава 7. Предупреждения Григория Нового (Распутина) 509
умоляя Государя «не затевать войну, что с войной будет
конец России и им самим и что положат до последнего
человека».99
Государь чувствовал, что обречен на вступление в войну. Спираль мировых событий неумолимо раскручивалась
антирусскими и антихристианскими силами на деньги еврейских банкиров по тайным планам мирового масонства
помимо воли Русского Самодержца, не оставляя ему иных
шансов. Уже не возможно^ыло рассчитывать на взаимопонимание между Русским и Германским Императорами, их просто стравливали между собой. Поэтому, как пишет
Анна Александровна, «телеграмма Государя раздражила, и
он не обратил на нее внимания». Этот эпизод, явившийся
результатом, кстати сказать, единственной настойчивой
попытки Григория Ефимовича Нового повлиять на Государя в вопросе о вступлении России в войну, послужил причиной некоторого охлаждения между ними, чего так упорно
добивались недруги и Царя, и России.
Записка Лурново. Насколько прав оказался Григорий
Распутин, показало время. Он был не одинок в своем
стремлении объяснить Государю пагубность войны. Среди
подданных Государя были люди, трезво оценивавшие ситуацию и видевшие, чем грозило для России вступление в войну с Германией. Такую же позицию совершенно независимо от Григория Нового-Распутина разделял П.Н. Дурново. В 90-х годах (XIX в.) он занимал пост Директора
Департамента полиции, а в правительстве Витте был назначен министром Внутренних Дел. Это был горячий и
темпераментный по характеру человек, ответственно и ревностно относившийся к службе. По своим убеждениям он
считался консерватором, и в то же время признавал необходимость реформ. Как свидетельствует начальник Петербургского Охранного отделения А.В. Герасимов, некоторые современники сравнивали его с Победоносцевым.100
В феврале 1914 года в качестве члена Государственного Совета статс-секретарь П.Н. Дурново представил
5Ш Ю.Ю. Рассулин.-
Государю докладную записку, в которой изложил свои
соображения относительно возможности и последствий
войны между Россией и Германией. Выдержки из текста
этой записки приведены в книге С.С. Ольденбурга «Царствование Императора Николая И». Относясь с сомнением
к выгодам для России Тройственого союза (Россия, Англия, Франция), П.Н. Дурново, напротив, указывал Государю
на более благоприятные стороны сближения с Германией, считая, что «борьба между Россией и Германией глубоко
нежелательна для обеих сторон, как сводящаяся к ослаблению монархического начала». Его выводы можно рассматривать как точное предвидение событий, вызванных вспыхнувшей войной:
«Главная тяжесть войны выпадет на нашу долю. Роль
тарана, пробивающего толщу немецкой обороны, достанется нам... Война эта чревата для нас огромными трудностями и не может оказаться триумфальным шествием
в Берлин. Неизбежны и военные неудачи — будем надеяться, частичные — неизбежными окажутся и те или другие недочеты в нашем снабжении... При исключительной
нервности нашего общества этим обстоятельствам будет придано преувеличенное значение... Начнется с того, что все
неудачи будут приписываться правительству. В законодательных учреждениях начнется яростная кампания против
него... В стране начнутся революционнеые выступления...
Армия, лишившаяся наиболее надежного кадрового состава, охваченная в большей части стихийно общим крестьянским
стремлением к земле, окажется слишком деморализованной, чтобы послужить оплотом законности и порядка. Законодательные учреждения и лишенные авторитета в глазах населения опозиционно-интеллигентские партии будут не в силах
сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход
которой не поддается даже предвидению».101
Но как раз достижения этих целей и добивались те, кто, изощрившись в политических интригах и пользуясь
слепотой и несостоятельностью многих высокопоставленных
Глава 7. Предупреждения Григория Нового (Распутина) 511
лиц Российской Империи, искусно направляли события
именно по этому руслу. В этой игре Государь стал заложником чести, т.к. не мог действовать вопреки своей
христианской совести. Слова «долг» и «честь» не были
для него пустым звуком. Своей честью он мог не дорожить, но честь Державы Российской для него была священна. В силу этого Государь не мог нарушить обязательств