Страница 88 из 170
для их внимания. Они планировали международные политические перемены и убийства отдельных людей. Они планировали помутить рассудок, разрушить нравственные принципы Императора, и расстроить дружбу двух женщин. Они
планировали привести одного человека к власти, и свергнуть
другого. Они планировали мир, они планировали войну.
Человек, живущий при дворе и не участвующий в этих планах, — скорее исключение, чем правило. Вот все, что я
могу сказать.
Однако, как я и говорила, Распутин никогда не жил
при Дворе. Он даже не жил в Петрограде. Он жил большую
часть времени в Сибири, и, вероятно, должен был быть
в Сибири, когда его убили. У него был дом в Петрограде, где
жили его жена и дочери, пока девочки учились. Распутин их
* «rotten» — гнилой, испорченный, разложившийся (англ.)Приложение № 9 385
очень любил и гостил у них, когда этот юноша Юсупов его
убил». Мадам Вырубова обычно называла так князя Феликса
Юсупова.
Часть 2.
Несколько новых страниц к общеизвестному
Анна Вырубова ровным бесстрастным голосом продолжила рассказывать историю убийства во дворце Юсуповых, как она тогда виделась сторонникам убитого в Царском Селе.
«Мы знали, что известный нам человек собирается
убить Распутина. На его жизнь покушались, если Вы знаете, по крайней мере, трижды, но нам никогда не приходило
в голову, что в заговоре был замешан князь Юсупов. Он
не был среди любимцев Императрицы, она считала его весьма беспутным молодым человеком. Однако время от времени он бывал в Царском Селе, туда часто приезжала его
жена, прелестная молодая женщина, и он приезжал с ней.
В один из его последних визитов он познакомился с Императрицей. Я присутствовала при их знакомстве и слышала, как он вскользь упомянул, что пригласил Распутина к себе
в дом. "Моя жена хочет с ним познакомиться", — сказал
он. Мы больше об этом не думали, но на следующее утро
после того, как случилось это ужасное событие, мне позвонила одна из дочерей Распутина и спросила меня, не знаю
ли я, где их отец, и если нет, то не могла бы я позвонить
во Дворец и справиться, не там ли он. Интуиция подсказывала мне, что случилось ужасное зло.
Я старалась не показывать, что мой голос дрожит. Я
спросила девочку, когда и с кем ушел ее отец. "Около
полуночи, — ответила она. — Я не знаю, чья машина за ним
приезжала, но нам он сказал, что собирается заехать к князю Юсупову". Я не стала звонить во Дворец, чтобы узнать
про Распутина, а отправилась туда как можно быстрее поделиться новостями с Императрицей. "Он поехал повидать
Феликса? — воскликнула она. — Почему он поехал туда сейчас, когда Ирина в Крыму?", — мы посмотрели друг на друга, и в ее глазах был страх, мгновенно перешедший и в мое
386 _ ПРИЛОЖЕНИЯ
сердце. "Немедленно пошлите за начальником полицейского управления, — сказала Императрица. — Пусть придет как можно скорее".
Как тяжело Вам все это рассказывать. Полиция обнаружила в доме Юсупова ужасную картину — все залито
кровью, о, мне становилось дурно, когда они это описывали, мне и сейчас нехорошо, когда я об этом вспоминаю", —
воскликнула она. Через секунду она продолжала, в ее голосе
чувствовалось настоящее волнение. "Расследование было
несложным. Этот Юсупов сначала все отрицал, выдумал
какую-то глупую историю о том, как ему пришлось пристрелить собаку».
Признаюсь, я вздрогнула, когда мадам Вырубова сказала
это. Очевидно, она не поняла смысла этой "глупой истории
о собаке, которую пришлось пристрелить".
«Князь Феликс все еще настаивал на том, что никакого преступления не было. А полиция тем временем обнаружила отверстие во льду, и вокруг него множество кровавых
пятен, а потом они нашли труп. В него сначала стреляли, а потом добивали всеми способами. Стреляли в туловище
и в голову, его изуродовали почти до неузнаваемости. Прямо
в животе была такая ужасная рана, врач потом говорил нам, что такую рану можно было нанести только шпорами. Его
избили до бессознательного состояния, связали длинной
веревкой и бросили в реку тонуть. Должно быть, он снова
пришел в сознание, ему удалось освободить одну руку, и
по тому, как сложены были пальцы руки, мы поняли, что
он хотел перекреститься.
Пока Великий князь Михаил и его сын не приехали
во Дворец и не сказали, что они все принимали в этом
участие и что считали это убийство благом, Юсупов не сознавался. Благо — изувечить и убить беззащитного человека! Что ж, Вы спрашивали меня, что это такое было —
жить при Дворе.
Во Дворце настали ужасные времена. Император был
в ужасе от совершившегося, а Императрица, как мне кажется, была ближе к безумству, чем тогда, когда ее в этом
Приложение № 9 387
обвиняли. Они требовали узнать имя каждого, кто был
причастен к заговору, и клялись, что каждый из преступников предстанет перед лицом самого строгого правосудия. Но в конце концов что они могли сделать? Против
Императора и Императрицы были все Великие князья и
вся семья. Они заявили, что никто не понесет наказания
за это зверское преступление. Не могу передать Вам все, что они говорили и делали, это было бы нарушением конфиденциальности, но они объединились в сильную группировку против бедного Императора, угрожали отречься
от него в то жуткое неопределенное время.
Императора вынудили согласиться с тем, что лишь
основных заговорщиков следует сослать в их имения, а другие останутся безнаказанными. Уже потом, когда мы все
могли об этом говорить, — сделала заключение Вырубова, —
я напомнила Императрице, что за день до убийства Распутина этот Юсупов звонил мне попросить устроить ему встречу с Императрицей. Она отказала ему, и мы обе были уверены, что если бы встреча состоялась, он бы убил и ее, а
затем, вполне вероятно, и меня. Мы были убеждены, что
был построен целый план убийств, но этому нет никаких
доказательств».
Вот каким оказывается убийство Распутина, когда
оглядываешься назад с высоты сегодняшнего дня. Мне не казалось, что князь Юсупов похож на законченного убийцу, как и Вырубова, впрочем, не казалась заговорщицей-отравительницей. Чтобы судить о таких вещах, надо было привыкнуть к атмосфере двора. Я не сужу никого из участников
этой драмы, я оставляю это истории.
Я спросила мадам Вырубову, почему придворные клики
строили заговор против Императрицы.
«Это было неизбежно, — ответила она. — Императрица приехала сюда бедной, болезненно застенчивой, милой девушкой. Она не умела ни льстить, ни завоевывать
любовь окружающих. Она была занята мужем и детьми.
Они нуждались в ее привязанности гораздо больше, чем
обычная семья требует привязанности от матери. Я полагаю, 388 ПРИЛОЖЕНИЯ
Вы слышали, какую ужасную клевету распространяли
об Императрице. О ней среди прочего говорили, что она
поощряет Императора в его пристрастии к вину, чтобы
править Россией, пока разум Императора замутнен. На самом деле все было совсем наоборот. Не ее виной было то, что Император на самом деле иногда слишком много пил.
Хватало других людей, которые были живо заинтересованы
в том, чтобы Император подольше оставался одурманенным, они постоянно играли на этой его слабости. Его жена
всегда боролась за него, делала все возможное, чтобы оградить его от этих людей.
[Это место в тексте интервью возможно вызовет у кого-то
решительный протест, мы также не можем оставить его без внимания, а потому считаем необходимым и своевременным дать
некоторые пояснения.
Начнем с того, что приведем слова Александра III, сказанные им воспитательнице своего сына в отношении воспитания своих детей: «Повторяю, что мне фарфора не нужно.
Мне нужны нормальные, здоровые, русские дети». То есть
Александр III желал, чтобы его дети во внешнем воспитании
и свойствах характера были обычными русскими людьми.
Таким образом, все свойства русского характера должны были
отобразиться, запечатлеться в душе будущего Императора.
И мы знаем, что в личности Государя вполне удалось
воплотить желание его державного отца, который по праву
мог гордиться своим сыном. Николай II обладал замечательными
качествами, присущими душе истинно русского человека: был
прост, великодушен, лишен ханжества, в меру обладал теми
качествами человеческой души, которые позволяли ему вести
нормальный, здоровый образ жизни русского, православного
человека, был открыт и жизнерадостен, ценил дружбу и особенно офицерское боевое братство, в среде которого прошла
его молодость и завершилось формирование его как личности.
Любовь к армии и армейской службе, традиционной для его
державного рода, Николай II пронес через всю свою жизнь.
Он никогда не чурался офицерского застолья, и для него
составляло счастье побыть в среде своих сослуживцев, быть