Винокуров Н. И.

Они были засыпаны золистым пылеватым грунтом с черными и темно-коричневыми линзами и прослойками гумуса, бутовым камнем и щебнем. В заполнении содержалось большое количество бытовых отходов c включениями мелких и средних по размеру кусков пористого стекловидного шлака, углей, окалины и других отходов металлургического производства, ожелезненных песчаниковых конкреций, обломков печины, рыбных костей и раковин моллюсков, пережженных костей животных и птицы (некоторые со следами обработки). Изредка встречались куски кристаллического гипса, месторождение которого известно в 12 км к северо-западу от городища в районе Сююрташа, а также пластины слоистого мергеля розового и бежевого цвета.

Котлованы повредили и частично выбрали ямы античного времени, зольное заполнение рва, поэтому среди находок в засыпи котлованов больше всего содержалось фрагментов разновременной античной керамики29.

По всей видимости, котлован 1 представлял собой большую хозяйственную яму, котлованы 2-4 - нижние части каких-то сооружений, напоминающих землянки или полуземлянки (рис. 7). Однако, плохая сохранность, отсутствие полов, печей, жаровен и т. п. не позволяют интерпретировать их в качестве жилых, хозяйственных или иных построек. Напомню, что в 1992 г. южнее этих котлованов (в квадратах ТУ-20-21) были раскопаны ямы (диаметром 3-5 м, глубиной 0,25-0,80 м), неправильной в плане и линзовидной в сечении формы. В их сильно гуммированном темно-коричневом, почти черном заполнении выявлено большое количество бутового камня, обломков керамики античного времени и VIII-IX вв., значительные скопления костей крупного рогатого скота (фрагменты черепных коробок, челюсти, ребра, трубчатые, тазовые кости). Возможно, кости были остатками пищи после тризн или общественных пиров или являлись частями тел животных, принесенных для кормления богов и предков (ср. Русанова И. П., 1998, с. 165).

* * *

Интерпретация античных и средневековых ритуальных захоронений не проста. Подрезка сухожилий, расчленение умерших, разрушение костяков - явления не редкие для погребальных памятников салтово-маяцкой культуры (Флеров В. С., 1998, с. 523 и сл.), но захоронение черепов, наводит на некоторые размышления и требует специального комментария.

Черепа людей и животных, найденные вместе или по отдельности, должны свидетельствовать о наличие определенных представлений, связанных с культом отрубленной головы, имевшим, как известно, не только хтонические, заупокойные мотивы, но и мотив земного плодородия (Иванов В., 1994, с. 127 и сл.).

Почитание черепов и отделенных от тел голов являлось в примитивных религиозных системах многих народов древним символом грядущего возрождения, преобразования природы и всего сущего, а обряд обезглавливания в некоторых культах выступал завершающим и важнейшим с ритуальной точки зрения моментом священного расчленения и был эквивалентом расчленения. Причем по многочисленным этнографическим материалам конская голова и голова быка в обрядах играли важную символическую роль, впрочем не всегда совпадающую. Зачастую они выполняли заместительную роль. Тем более что понятие о принципиальном различии между человеком и животным, столь распространенное в современном мире, в первобытных культовых системах, устойчивых к изменениям и поэтому очень консервативных, далеко не всегда складывалось (Тайлор Э. Б., 1989, с. 235).

В любом случае голова и черепа (а также их изображения) представлялись древним как божественные вместилища «...половой возрастающей силы», в этом образе бог почитался как фаллическое мужское начало подземной растительной мощи и нового возврата из подземного мира для грядущей жизни. Отрубленные мужские головы, по мнению В. Иванова, – это зрелые плоды, несущие в себе зародыш будущего возрождения, семена, оплодотворяющие «…лоно подземной ночи». Важно отметить, что роль женщин в подобных оргиастических обрядах со скрытым фаллическим содержанием была очень велика, что проявилось во многих древних мифах, связанных с ритуальной декапитацией (Иванов В., 1994, с. 131 и сл.). Закономерно, что тайной стороной таких ритуалов стало оскопление жертв в ходе заклания на алтарях. Известным дионисийским фаллофориям предшествовала кастрация (Буркерт В., 2000, с. 441 и сл.) – ритуально узаконенный первобытный инстинкт уничтожения производящей жизненной силы мужского начала – «колоса, плодородие несущего» (Винокуров Н. И., 2002).

Очевидно, что в основе человеческих жертвоприношений, культе отрубленной головы, каннибализме в античное и средневековое время находились сходные воззрения на взаимодействия мира существующего и потустороннего.

По представлениям древних, человеческие жертвоприношения в описанных выше ритуалах, различные манипуляции и препарирование тел жертв и умерших, омофагия являлись символами искупления и новой жизни. Жертва выступала как бы видимым медиатором между живущими людьми и божеством, находившимися под землей умершими предками, которые призывались повлиять на урожайность и плодородие земли и на благополучие всего сущего, с ними связанного. Наиболее «естественными» и угодными богам были жертвы младенцев, которые в языческих религиозных системах представлялись тесно связанными с потусторонним миром и наиболее приближенными к божественным силам, так как занимали некое пограничное положение между миром живых и миром мертвых. Однако, обрядовые действия, связанные с человеческиим жертвоприношениями, которые фиксируются нарративными и археологическими источниками, все же нельзя признать обычными.

Следует полагать, что человеческие жертвоприношения в цивилизованных древних сообществах могли быть вызваны только какими-то экстраординарными обстоятельствами: войнами, природными катаклизмами, неурожаями, голодовками, эпидемиями, искуплениями за тяжелые преступления и пр. Так Павел Орозий сообщает, что карфагеняне, пораженные ужасом чумы, в поисках лекарства прибегали к убийствам, они возлагали на алтари людей, чтобы приносить их в качестве искупительных жертв. Среди них были и младенцы, так как обычай требовал жертв «…здоровых и неиспорченных» (Hist. IV.6.2-5)30.

В подобных условиях обычные компромиссы, когда вместо людей приносились в жертву согласно закону симпатической магии (подобное рождает подобное и должно заменяться подобным) животные, символические фигурки из дерева, ткани, глины, теста или воска, были невозможны, а заместительные жертвы исключались (ср.: Тайлор Э. Б., 1989, с. 81, 482; ср: Андреев Ю. В., 1998, с. 274). Правда, не следует забывать, что некоторые культы требовали регулярных человеческих жертвоприношений31. Устойчивость и консерватизм религиозных обычаев и привычек, желание сохранить архаические «священные» обряды предшествующих более варварских, кровожадных и расточительных времен оказывали воздействие на практику человеческих жертвоприношений, существовавшую на протяжение многих тысячелетий и сохранившуюся у отдельных народов и до наших дней.

Каннибальское безумие и человеческие жертвы вряд ли можно объяснить последствиями и пережитками голодных для людей эпох. Это явление коренилось в самой поврежденной человеческой природе, в извращенном понимании богопочитания и благочестия, непонимании сущности смерти, в первобытном страхе перед ее неизбежным приходом, специфической попытке осмысления невидимой грани жизни и смерти, надежде и ожидании грядущего посмертного возрождения. Убийство жертв творилось во имя этой цели, а переживание смерти давало язычникам осязаемое представление о священности жизни.

Таким образом, ощущение светлой стороны религиозной жизни древних меркнет, когда едва приоткрывается ее потусторонняя, хтоническая составляющая и становится ясным всепобеждающая и великая сила христианства, поразившая основы языческого восприятия жизни. Современные попытки возрождения неоязычества возвращают человечество в преисподнюю, откуда уже не будет никакого выхода.

Библиография

1. Андреев Ю. В., 1998. Цена свободы и гармонии. Несколько штрихов к портрету греческой цивилизации. СПб.

2. Андреев Ю. В., 2002. От Евразии к Европе. Крит и Эгейский мир в эпоху бронзы и раннего железа. СПб.

3. Анохин В. А. 1986. Монетное дело Боспора. Киев.

4. Античные города Северного Причерноморья. 1984. М.

5. Антология источников по истории, культуре и религии Древней Греции, 2000. Под ред. В. И. Кузищина. СПб.

6. Астахов В. А., 1995. Центральная власть и города в позднеантичном Боспоре // Проблемы социальной истории Европы: от античности до нового времени. Брянск.

7. Беглова Е. А., 2000. Ритуальный комплекс Тенгинского могильника // Таманская старина. Вып. 3. Греки и варвары на Боспоре Киммерийском (VII-I вв. до н. э.). СПб.