Страница 53 из 84
[684] Киприан жил в Студийском монастыре, где имелась богатейшая библиотека греческих и славянских рукописей, которая могла удовлетворить потребность в умственной деятельности. Если Киприан назывался митрополитом «Русским», то значит после смерти Алексия он считал себя — в силу решения патриарха Филофея — законным его преемником. Это показывает и автограф Киприана на «Лествипе» преп. Иоанна Лествичника, славянский перевод которой он собственноручно переписал: «В лето 6895 (1387), 24 апреля, настоящую книгу закончил в Студийском монастыре Киприан, смиренный митрополит Киевский и всея Руси». [685] После того, как 29 мая 1387 года Киприан кончил свою работу, император Иоанн V официально предложил синоду отложить каноническое разбирательство его дела на год, чтобы митрополит мог выполнить для императора одно дипломатическое поручение. Синод единодушно принял предложение, с условием, что Киприан воздержится от вмешательства в церковные дела «Великой Руси». [686] Это решение ясно показывает, что Киприан, даже находясь под судом, сохранял прекрасные отношения со двором Иоанна V и все еще претендовал на управление всей Русью, хотя эту претензию и нельзя было удовлетворить, потому что великий князь Дмитрий Иванович поддерживал Пимена.
Что до дипломатической миссии, порученной Киприану, то можно предположить, что она была связана с династическим союзом Польши и Литвы, который был заключен в 1386 году и определял будущее положение православной церкви в западных областях Руси. [687]
Киприан вернулся в Византию, когда патриарх Нил уже умер (1 февраля 1388 года). [688] В январе 1389 года на долго пустовавший престол был возведен Антоний — человек, преданный старой идеологии имперского единства, друг Иоанна V. [689] Один из первых актов патриарха Антония (февраль 1389 года) подтверждал права Киприана на митрополию «Киевскую и всея Руси» (т. е. снимал с него все обвинения) и низлагал Пимена. Все предыдущие постановления патриархата, которые шли вразрез с линией Киприана, были либо признаны незаконными (как принятые при низложенном χρηματίσαντο? — патриархе Макарии), либо отменены, потому что русские послы в 1379–1380 гг., при поставлении Пимена, как предполагалось, ввели патриарха Нила в заблуждение. [690] Императору Иоанну V воздавались соответствующие почести за неожиданно обнаруженную им преданность идее единства русской митрополии и поддержку, оказанную Киприану. («Этим прежде всего озабочен высочайший и святой мой самодержец, оберегатель и защитник права и пользы»).
Впрочем, в феврале 1389 года на пути Киприана все еще стояли существенные препятствия: противодействие Дмитрия Донского и пребывание в Москве Пимена. Вскоре эти препятствия исчезли: 19 мая 1389 года умер Дмитрий, а в сентябре того же года — Пимен. [691] Русские епископы и духовенство, сопровождавшие Пимена в Константинополь, перешли на сторону Киприана. Вопрос о законности епископских посвящений, произведенных Пименом после отлучения патриархом Нилом, не поднимался — даже в случае с Феодором Ростовским. Другой ставленник Пимена — Евфросин Суздальский — получил подтверждение привилегий, дарованных его несчастливому предшественнику и духовному наставнику Дионисию: ему был пожалован титул архиепископа, а в состав епархии включены Нижний Новгород и Городец. [692]
1 октября 1389 года Киприан, наконец, выехал в Россию, предварительно щедро одарив византийских чиновников. [693] Восточным путем, через подвластные татарам земли, он не поехал, а выбрал путь через Белгород (Аккерман) и Киев. В 1390 году, в третье воскресенье Великого поста (6 марта), он прибыл в Москву. Летопись следующим образом описывает это событие: «В лето 6898 (1390) прииде Киприан митрополит из Царяграда на Русь, а с ним вкупе приидоста два митрополита Гречина», Матвей Адрианопольский и Никандр Ганский, [694] а с ними Феодор, архиепископ Ростовский, Евфросин епископ Суздальский, Михаил епископ Смоленский, Исаакий, епископ Черниговский, Иеремия Грек, епископ Рязанский. «Киприан на Москву прииде из Киева на свою митрополию в великое говение на средокрестнои недели», т. е. в Крестопоклонное воскресенье великого поста. «Князь же великий Василеи Дмитриевич срете его с своею материю с княгинею с великою, и с братиею, и з бояры, и со всеми христианы»… [695]
Не приходится, кажется, сомневаться в том, что в 1390 году Киприан смог обеспечить себе практически единодушное признание, в том числе со стороны бывших друзей Пимена. На примере Феодора Ростовского мы видели, что принципы канонической икономии позволили признать все поставления, совершенные Пименом в момент формального отлучения. Впечатляющая ученость Киприана, его интеллектуальные и дипломатические дарования, близость к монашеству и великому Сергию Радонежскому — все это выгодно отличало его от Михаила–Митяя и Пимена, которых великий князь Дмитрий Иванович пытался поставить во главе отдельной «митрополии Великой Руси». При Киприане произошло воссоединение митрополии Киевской и всея Руси, и вскоре в нее вновь вошли отдаленные галицкие епархии. Будучи личностью сильной, Киприан (по крайней мере, в течение некоторого времени) продолжал служить идее «византийского содружества». Однако радикальные религиозно–политические сдвиги, которые в 1386 году произошли в литовских землях, существенно изменили условия управления митрополией «всея Руси» и создали почву для напряженности в будущем.
2. Кревская уния
За время правления Гедимина и Ольгерда великое княжество Литовское превратилось в обширную державу с этнически смешанным населением, большая часть которого считала себя «Русью». Язычество великого князя Литовского быстро превращалось в анахронизм. Впоследствии русские летописи назовут всех сыновей Ольгерда православными и будут утверждать, что сам Ольгерд перед смертью крестился и принял постриг. [696] Однако намерение Ольгерда стать объединителем Руси столкнулось с планами Москвы, которая пользовалась авторитетной поддержкой Византии и православной церкви. С запада Литва постоянно испытывала угрозу Тевтонского ордена и соперничала с Польшей за обладание «Малой Русью», вернее, Волынью, поскольку значительная часть Галича уже входила в состав Польши. Кроме того, власть Ягайло оспаривал его дядя Кейстут. Когда Кейстут по приказу Ягайло был убит (1382 г.), его сын Витовт (Витольд) не оставил отцовских притязаний. Выше мы видели, что некоторые советники Ягайло, в их числе митрополит Киприан, склоняли его к союзу с Москвой. Одним из самых смелых замыслов промосковской партии в Литве было намерение устроить брак Ягайло и дочери Дмитрия Донского. [697] Этот план, способный изменить ход истории, так и не осуществился. После разорения Москвы Тохта–мышем (1382 г.) великий князь Дмитрий Иванович вновь вступил в договор с Ордой, а Киприан утратил власть над «всею Русью».
В любом случае, личные амбиции Ягайло и его антимосковские настроения трудно было совместить с притязаниями Дмитрия и антилитовскими настроениями в Москве. Поэтому вполне понятно, что Ягайло ухватился за неожиданно открывшуюся перед ним возможность стать польским королем: в качестве такового, он получал бесспорное преимущество над другими князьями из дома Гедимина и становился правителем обширного государства, объединяющего Польшу и Литву; совершив необходимый для этого переход в латинство, как в свое время его дед Гедимин, он мог надеяться, что папа защитит его от тевтонских рыцарей.
Тайные переговоры с поляками начались еще в 1383 году и 14 августа 1385 года увенчались подписанием в Крево, близ Вильно, документа, по которому Ягайло обязывался жениться на одиннадцатилетней дочери Людовика Венгерского Ядвиге (которая 15 октября 1384 года была коронована на польский престол; ее отец умер 11 сентября 1382 года) и стать королем. Ягайло обещал также, что он сам, его братья, родственники и вся знать примут католичество. Ягайло давал слово «навеки воссоединить свои собственные земли — Литву и Русь — с короной царства Польского». [698]
В феврале 1386 года в Кракове состоялся ряд торжественных церемоний: 15 февраля Яков–Ягайло, будучи православным христианином, был перекрещен и получил имя Ладислас (Владислав); 18–го он женился на королеве Ядвиге; 4 марта он был коронован. [699] Новый режим формально не устранял феодальной раздробленности, характерной для Литвы: русские и литовские князья, которые считались вассалами литовского князя, теперь присягнули ему как польскому королю. [700] Из братьев и кузенов Ягайло были перекрещены только Витовт, Скиргайло и Свидригайло, а остальные Гедиминовичи остались православными. [701] Скиргайло стал королевским наместником в Литве.