Страница 35 из 92
В имени Отец открывается Божественное рождение, Божественное Сыновство, и открывается Дух, от Отца исходящий. То есть открывается таинство Троицы. При том - не формальное Триединство, но Троичность определенная: Отец, Сын, Дух... И "отличительные признаки" ипостасей, распознаваемые в непрерывности Божественной жизни, св. Василий всегда обозначает Богооткровенными именами: Отчество, Сыновство, Святыня. В этом он отличается от обоих Григориев - от Григория Богослова, который определяет ипостасные свойства более формально: Нерожденность, Рождение и Исхождение, и особенно от Григория-брата: Нерожденность, Единородность, Бытие через Сына. И в этих троических Именах открывается тайна Божественного единства. "Единство мыслится в самой идее сущности", - говорит св. Василий. "И хотя есть различие в числе и свойствах каждого, но уже в самой идее Божества созерцается единство". Ибо прежде всего в Боге созерцается единое "начало", единый "источник", "единая причина Божества". Отец есть начало и причина рождаемого Сына и исходящего Духа. И это есть некое средоточие Божества, Божественной жизни. Внутрибожественную причинность нужно мыслить вечною, ибо все в Божестве неизменяемо и непреложно. И противопоставление "причины" и "причиняемого", различение "первого" и "второго" имеют здесь только логический смысл, означают порядок нашего умопредставления.
Ибо между Божественными ипостасями "нет ничего вставного, нет ничего самостоятельного и отличного от Божия естества, чтобы естество сие могло быть отделено Само от Себя и вставкою постороннего, нет пустого и ненаполненного пространства, которое производило бы перерывы в единении Божией сущности с Собою Самой, разделяя непрерывное пустыми промежутками". Напротив, есть между Божественными ипостасями "некое недомыслимое и неизреченное общение", "общение непрерывное и нерасторгаемое", - "общение по сущности", "общение природы". И в этой непрерывности Божественной природы открывается единство и тождество Божия бытия. Св. Василий так своеобразно выражается об отношении ипостасей: "Бог по сущности единосущен Богу по сущности..." И потому не прерывается и наша мысль в своих созерцаниях. "Но кто представил в уме Отца, тот представил Его и в Нем Самом, и вместе сообъял мыслию Сына. А кто имеет в мыслях Сына, тот не отделит от Сына и Духа". Ибо невозможно представить и мысленно какое-либо сечение или разделение; чтобы Сын был представляем без Отца или Дух отделяем от Сына... Ибо всякое разделение в жизни вносится временем. Но безумно в отношении к Богу спрашивать о времени, - "что будет после кончины Бессмертного?
Что было прежде рождения Вечного?..." Точно может мысль "простираться далее рождения Господа" и мерить продолжительность Божественной жизни, измерять ее "расстоянием от настоящего". Божественным ипостасям равно присуща "неначинаемость бытия..." В Святой Троице нет никакого развития, нет становления, нет бывания. Ибо нет прерывистости, нет разорванной множественности. Здесь неприложимо понятие неравенства. И, - заключает св. Василий, - "сколько не углубляйся мыслию в давнее, не выйдешь из сего: Бе... И сколько не усиливайся увидеть, что первоначальнее Сына, не сможешь стать выше Начала..." "В начале бе Слово...". - По Божеству Отец и Сын - одно. "Ибо все, что принадлежит Отцу, созерцается и в Сыне, и все, что принадлежит Сыну, принадлежит и Отцу. Потому, что всецелый Сын во Отце пребывает и имеет в Себе всецелого Отца, так что ипостась Сына является как бы образом и лицом к познанию Отца". И образом живым... Это не есть некое во времени переходящее "отображение", не есть отражение, прибывающее, но пребывающее. Это некое собезначальное сияние, - "от нерожденного Света воссиял вечный Свет, от истой Силы исшел животворящий Источник, от Самосущей Силы явилась Божия Сила..." Вся Сила Отца подвиглась к рождению Сына, и вся сила Единородного к ипостаси Духа, - так что в Духе созерцается и сила, и сущность Единородного, а в Нем сущность и сила Отца.
Вся сила, ибо нет сложности в Божестве и не может быть деления. И невозможно представить себе какое-либо различие между светом и светом. "Сияние славы", - повторяет св. Василий апостольский образ, - "и как сияние от пламени, но не позже пламени, и вдруг и пламя вспыхивает и свет от него воссиявает, так по требованию апостола должно представлять и Сына от Отца". Подобным образом и в Духе созерцается и Сын, и Отец, "когда при содействии просвещающей силы устремляем взор на красоту образа Бога Невидимого (т.е. Слова), и через Нее возводимся к превосходящему всякую красоту созерцанию Первообраза (т.е. Отца), неотлучно соприсутствует при сем Дух ведения, Который любозрителям истины в Себе Самом подает тайнозрительную силу к созерцанию Образа и не вне Себя показывает Его, но в Себе Самом вводит в познание..." - Это единство Божественной жизни, ничем непрерываемой и неумаляемой, св. Василий и мыслит прежде всего под понятием "единосущия". Этот Никейский термин означает для него не только совершенное совпадение и даже не только тождество Божественных свойств и определений у Трех Ипостасей, не только "подобие во всем" или "подобие по сущности", но более всего "сращенное общение" Трех, т.е. именно неизреченное единство Троической жизни - то, что много позже было обозначено именем "круговращения" (ε у Дамаскина). И лучшим образом Божественного Триединства из тварных подобий св.
Василий считает радугу. В ней "один и тот же свет и непрерывен в самом себе, и многоцветен". И в многоцветности открывается единый лик. Нет средины и перехода между цветами. Не видно, где разграничиваются лучи. Ясно видим различие, но не можем измерить расстояний. И в совокупности многоцветные лучи образуют единый белый. Единая сущность открывается во многоцветном сиянии. Подобное можем и должны мы мыслить о Троическом единстве. О Божественном единстве и единосущии для нас свидетельствует единство Божественных действий, - единство Царства, силы и славы. И св. Василий всегда подчеркивает единство и нераздельность Божественных действий. "Освящает, животворит, просвещает, утешает и все подобное производит Отец, и Сын, и Дух Святой. И никто да не приписывает власть освящения исключительно действованию Духа. И все прочее равно действуется в достойных Отцом, Сыном и Духом Святым: всякая благодать и сила, путеводство, жизнь, утешение, преложение в бессмертие, возведение в свободу, и ежели есть другое какое благо, нисходящее на нас". И, заключает св. Василий, - "тождество действований во Отце, Сыне и Духе Святом ясно доказывает неразнственность естества". Это значит: едино действование единого Божества... В этом едином действовании мы различаем Тройственность: Отец есть причина первоначальная, повелевающая; Сын есть причина зиждительная; и Дух - причина совершительная.
"Отец повелевает, творит Сын и совершает Дух..." Но это различение не означает делимости, - "ибо едино Начало существ, созидающее чрез Сына и совершающее в Духе". "Если Отец созидает чрез Сына, - говорит в другом месте св. Василий, - то этим ни зиждительная сила во Отце не представляется несовершенною, ни действие Сына не признается бессильным, но изображается единение воли". Иначе сказать, всякое действие Божие есть нераздельное Троическое действие... Однако, именно Троическое, и в действованиях Божиих отображается троичность ипостасей и их неизреченный порядок. Это всегда есть действование от Отца чрез Сына в Духе, - "мы, приемлющие дар, прежде всего обращаем мысль к Раздающему, потом представляем себе Посылающего и затем возводим помышление к Источнику и Вине благ..." Во всяком действии Дух соединен и неразделен со Отцем и Сыном, - говорит св. Василий. Но Дух "совершает" или "завершает", - как я в Троице Он "после Сына и с Сыном познается, и от Отца имеет бытие", есть неизреченно Третий... Из Писания мы научены, что Единородный есть "Начальник и Виновник подаяния благ, открывающихся в нас по действованию Духа", ибо вся Тем быша (Ин. 1:3) и в Нем состоятся (срв. Кол. 1:17). И потому, замечает св. Василий, - "все возвращается к Нему с каким-то неудержимым желанием и с какою-то неограниченной любовью стремится к Начальнику и Снабдителю жизни".