Страница 43 из 92
Не должно в Отце умалять достоинство быть Началом принадлежащего Ему, как Отцу и Родителю..." И продолжает: "когда говорю: началом, ты не привноси времени, не ставь ничего среднего между Родившим и Рожденным, не разделяй естества худым вложением чего-то между совечными и сопребывающими. Ибо если время старше Сына, то, без сомнения, Отец стал виновником времени прежде нежели Сына". Иначе сказать: бытие Отца и рождение Единородного совпадают, совпадают неслиянно. Рождение Слова и исхождение Духа нужно мыслить "прежде всякого когда", - Отец не начинал быть Отцом, ибо бытие Его не начиналось, и Он "ни от кого, даже от Самого Себя, не заимствовал бытия..." И потому Он в собственном смысле Отец, "потому что не есть вместе и Сын..." Здесь Григорий Богослов повторяет рассуждения св. Афанасия. - Сверхвременность и совечность ипостасей не исключает зависимости между ними. Сын и Дух "безначальны в отношении к времени" и "небезначальны в отношении к Виновнику". Но Отец не первоначальнее Их, ибо ни Он, ни Они не стоят под временем. Сын и Дух совечны, но не собезначальны Отцу, "ибо Они - от Отца, хотя и не после Отца". Это - таинственное причинение вне всякой смены и возникновения. В Троице ничто не возникает, ничто не становится, ибо Божество есть полнота, "бесконечное море сущности". Св.
Григорий подчеркивает всю трудность и недомыслимость этого различения, в котором путаются "люди простодушные", и прибавляет: "Правда, что безначальное вечно, но вечному нет необходимости быть безначальным, коль скоро возводится к Отцу, как к Началу". Григорий показывает, что усиление достоинства Второй и Третьей ипостаси равнозначно умалению Первой: "Крайне бесславно было бы для Божества как бы вследствие изменения советов Своих прийти в полноту совершенства", - "и отсечь или отчудить что-либо от Трех значит то же, что отсечь все и нагло восстать против всего Божества..." "Какой Отец не начинал быть Отцом?" - спрашивает св. Григорий. И отвечает: "Чье бытие не начиналось". Подобным образом и рождение или рожденность Сына совпадает с Его бытием. Совершенное и непреложное единство Божественного бытия определяет единосущие Троических ипостасей, - "тождество сущности". Но в единстве Божества не исчезает различие ипостасей. Единство Божества, как и по Великому Василию, для св. Григория означает тождество сущности и единоначалие, - от Отца и ко Отцу. В описании этого "динамического" единства слышатся плотинические тона. Для св. Григория этот динамической аспект преобладает, - в этом отношении он ближе к Афанасию, чем к Василию; и принимая основное различение "сущности" и "ипостаси", как общего и частного, он сравнительно редко опирается на него.
"Мы чтим единоначалие", - говорит Григорий. "Не то единоначалие, которое определяется единством лица (против Савеллия), но то, которое составляет равночестность единства, единодушие воли, тождество движения и направление к Единому Тех, Которые из Единого, что невозможно в единстве сотворенном", т.е. возникшем, сложном и производном... Все, что имеет Отец, принадлежит Сыну, и все, что принадлежит Сыну - принадлежит Отцу, так что "ничего нет собственного, потому что все общее, и самое бытие у Них общее и равночестное, хотя бытие Сына и от Отца..." Но не следует "чествовать больше, чем должно..." Личные свойства Трех непреложны. Эти "особенности" Трех (οε), конечно, "не сущности различают, но различаются в одной и той же сущности". В понимании св. Григория понятия "ипостась" и "особенность" почти совпадают. И наряду с этим он как равнозначное употребляет выражение: три Лица ( ο) - от чего уклонялся Василий Великий. Григорий таким образом сближает и отождествляет каппадокийскую терминологию с западной, - отождествляет: ε υοε ο. Отклоняется св. Григорий от Василия и в определении личных свойств. Имен "отечества" и "сыновства" он избегает, не называет и личным свойством Духа, - "святость". Обычно он определяет свойства ипостасей: "нерожденность, рождение и исхождение", ε, ε, εοευ.
Можно думать, что он намеренно применяет термин εοευ для обозначения личного свойства Отца, чтобы пресечь евномианские спекуляции о "нерожденности", как сущности Божией". Термин εοευ он берет из Писания, ("...иже от Отца исходит", Ин. 15:26) - снова для предупреждения споров и во избежание праздных рассуждений о "братстве Сына и Духа". И при этом Григорий предостерегает от расследования точного смысла этих определений по аналогии с их употреблением в области тварной. Только Сама Троица знает, - "какой порядок имеет Сама в Себе". Как рожден Сын, как исходит Дух - во всяком случае, у Бога не человеческий образ рождения: "посему и рождение допускай не иное, но Божеское..." Нельзя уравнивать несравнимого. "Ты слышишь о рождении. - Не допытывайся знать, каков образ рождения. Слышишь, что Дух исходит от Отца. - Не любопытствуй знать, как исходит..." И еще резче: "Как? Ведают cиe родивший Отец и рожденный Сын. А что кроме сего, закрыто облаком и недоступно твоей близорукости..." - Ипостасные имена выражают взаимные отношения лиц: εε. Три Лица суть три образа бытия, неслиянного и нераздельного, "самосущно существующие". И при том несравнимые, так что ни Один не больше и не меньше Другого. Так же, как Один не раньше и не позже Другого. "Сыновство не есть недостаток" по сравнению с Отчеством, и "исхождение" не меньше "рождения".
В этом и заключается совершенная равночестность Святой Троицы: "вся достопоклоняемая, вся царственная, единопрестольная, равнославная..." - Во исповедании Троицы исполняется полнота Богопознания. Св. Григорий напоминает Крещальный символ и спрашивает: "В Кого ты крестился? Во Отца! Хорошо. Однако, это иудейское... В Сына! Хорошо. Это уже не иудейское, но еще не совершенное. В Духа Святого! Прекрасно, это совершенное. Но просто ли в Них ты крестился, или в общее Их имя? Да, и в общее имя. Какое же это имя? Без сомнения, имя Бога... В cиe же имя веруй, - успевай и царствуй" (Пс. 44:5)... С особенной силой св. Григорий останавливается на раскрытии Божества Духа. Это был спорный и прорекаемый вопрос в 70-х годах и на самом Втором Вселенском Соборе. "Теперь спрашивают, - говорил Григорий, - что же скажешь о Святом Духе? Откуда вводишь к нам чуждого и не знаемого по Писаниям Бога? И это говорят даже те, кто умеренно рассуждает о Сыне..." "Одни почитали Духа действованием, другие тварью, иные - Богом, а иные не решались сказать ни того, ни иного из уважения, как говорили они, к Писанию, которое будто бы не выразило об этом ничего ясно. А потому они не чтут, но и не лишают чести Духа, оставаясь к Нему в каком-то среднем, вернее же весьма жалком расположении.
Даже из признавших Его Божеством одни благочестивы только в сердце, другие же осмеливаются благочествовать и устами..." Среди этой смуты св. Григорий решительно исповедует: "Дух, Дух, - выслушайте это, - исповедуемый Богом. Еще говорю: Ты мой Бог. И в третий раз восклицаю: Дух есть Бог..." "До сих пор ничто не приводило всю вселенную в такое колебание, - говорит он, - как дерзновение, с каким мы провозглашаем Духа Богом". - В раскрытии единосущной Божественности Святого Духа св. Григорий следует за Афанасием и опирается прежде всего на крещальную формулу: крещение совершается во имя Святой Троицы, Троицы неизменной и нераздельной, единородной и равночестной... "Если Дух Святой - тварь, то напрасно ты крестился..." "Если Дух не достопоклоняем, то как же меня делает Он богом в Крещении?" - спрашивает Григорий... "Если же Он достопоклоняем, то как же не досточтим? А если досточтим, то как же не Бог? Здесь одно держится другим: это подлинно златая и спасительная цепь. От Духа имеем мы возрождение, от возрождения - воссозданиe, от воссоздания - познание о достоинстве Воссоздавшего". И потому "отделять Единого от Трех, значит бесчестить иповедание, т.е. и возрождение, и Божество, и обожение, и надежду..." "Видите, - заключает св. Григорий, - что дарует нам Дух, исповедуемый Богом, и чего лишает - отвергаемый".
Дух есть Святыня и Источник освящения - "Свет нашего ума, приходящий к чистым и творящий человека Богом..." "Им познал я Бога, Он Сам есть Бог и в жизни той меня творит богом". "Я не терплю, чтобы меня лишали совершения. Можно ли быть духовным без Духа? Причастен ли Духа не чтущий Духа? И чтит ли Духа крестящийся в тварь и сораба?" Здесь снова у Григория слышатся доводы Афанасия. - О Духе свидетельствует и Писание, правда прикровенно и не весьма ясно, так что нужно "сквозь букву проникнуть во внутреннее". Св. Григорий разъясняет, что речения Писания нельзя брать пассивно и буквально. "Из именуемого иного нет, но сказано в Писании, - замечает он, - иное есть, но не сказано. Еще иного нет, и не сказано, - еще иное есть, и сказано о нем". Так сказано: Бог спит и пробуждается, и это не действительность, но метафора. И обратно: слова "нерожденный", "бессмертный", "безначальный" и иные взяты не из Писания. Однако очевидно, "что, хотя и не сказано сего в Писании, тем не менее это взято из слов, то же в себе заключающих". Нельзя гоняться за словами и оставлять вещь. Дух действовал во отцах и пророках, озаряя их ум, предоткрывая им грядущее. И Дух проповедан пророками, и пророком предсказан день великого излияния Духа на всякую плоть (Иоил. 2:28). Дух вдохновлял Давида и поставлял пророков (срв. Ам. 7:14). Дух свидетельствовал о Христе. "Христос рождается, Дух предваряет.