Страница 68 из 92
В этом отношении св. Григорий следует Александрийской традиции и расходится с Василием Великим. Следует заметить, что неясные черты оригенизма можно заметить у Григория Богослова, - мысль об огненном крещении, но не апокатастазис. - Современники не высказывались об эсхатологии Григория Нисского. Первое упоминание мы встречаем у преп. Варсонофия (сконч. около 550 г.),- он полагал, что Григорий некритично следовал Оригену. Позднее преп. Максим Исповедник объяснял учение Григория об апокатастазисе в том смысле, что "восстановление" относится только к "совокупности душевных сил", так что всякая душа обратится к созерцанию Бога, - "ибо надлежит, чтобы, как вся природа в ожидаемое время через воскресение плоти получает нетление, так и поврежденные силы души в течении веков удалили находящиеся в ней порочные образы, и чтобы душа, достигши предела веков, и не нашедши покоя, пришла к Богу беспредельному, - и таким образом в признании, но не в причастии благ, возвратила себе силы, восстановилась в первобытное состояние и стало бы ясно, что Творец не есть виновник греха". Преп. Максим различал: έί и έε - для последнего необходимо обращение воли. Таков был его взгляд, но иначе думал св. Григорий. Он не отличал очевидности сознания и склонения воли... Во всяком случае объяснение преп. Максима не удовлетворило современников.
Спустя несколько десятилетий патриарх Герман говорил об оригенистических вставках у Григория. Его мнение приводит и принимает патриарх Фотий. Предположение неприемлемое, - слишком органически связана в себе система св. Григория. Но от обратного оно показывает, как понимали Григория в VIII и IX веках. Умолчание Юстиниана в известном послании к патр. Мине о Григории (как и умолчание отцов V-го собора) вполне объясняется из исторической обстановки: речь шла о заблуждениях оригенистов, исходивших из той оригеновской предпосылки, - о предсуществовании душ и об изначальной чистой духовности всех тварей, - которую св. Григорий отвергал. Может быть, не случайно отцы собора выразились в своих анафематизмах: "кто утверждает предсуществование душ и находящийся с ним в связи апокатастазис..." Можно думать, что общепризнанный авторитет и святость Григория Нисского предрасполагала противников оригенизма в VI-м веке умалчивать о его взглядах, не совпадавших, но напоминавших о "нечестивом, непотребном и преступном учении Оригена". Во всяком случае оригенизм св. Григория отразился на его авторитете, - его читали и на него ссылались реже, чем на других, "избранных отцов..."
7. Меньшие богословы IV-го века
Судьба человечества определяется Божественным предназначением и свободным избранием воли. Человек создан свободным и ему поставлена динамическая задача. Эта задача не была решена. Напряжение воли ослабело, инерция природы превозмогла над стремлением к Богу. Это вызвало распад человеческого существа и разлад во всем мире. Вселенная перестала быть зерцалом Божественных красот, ибо вписанный в мир образ Божий помутился. Так вошло в мир зло. Зло - из несущих, и не имеет для себя основания в Божественной воле. И потому, есть несущее, - "само по себе не существует, но - чрез лишение добра..." Как говорит Григорий, "зло есть название того, что вне мысли о добре..." Именно как "несущее", зло прежде всего противоположно сущему Благу, - тому в мире, что имеет свое основание в творческой воле Божией. Однако, - говорит Григорий, - "парадоксальным образом зло в самом небытии имеет свое бытие..." Зло не есть призрак, хотя и имеет лишительную природу, - есть лишение, недостаток добра... "Вне свободного произволения нет никакого самобытного зла", вся реальность зла в превратном произволении. Это - трава несеянная, лишенная корней... И, однако, зло реально, хотя и неустойчиво, "не имеет ипостаси"... Это некая тень, появляющаяся по удалении луча. Из этого св. Григорий заключает к последнему упразднению зла, которое как нарост и кора должно спасть с доброго и добротного естества.
Но это упразднение зла не есть в его глазах рассеяние призрака, это есть трудное изживание злой действительности. Этим определяется содержание исторического процесса. В этих взглядах Григорий близок скорее к Оригену, нежели к Платону, у которого он берет только слова. Источник зла - в изломе воли, - в том, "что переменчивость естества поползнулась у человека в противоположную сторону". Этот поворот воли противен естеству и потому его повреждает, разрушает. "Отпадение от истинно Сущего", говорит Григорий, - "есть порча и разрушение существующего..." Но как возможен этот поворот воли от сущего к несущему? Как может воздействовать на волю и мотивировать ее то, чего не было и чего нет? Разгадка этой тайны первого греха и отпадения - в том, что первому человеку была поставлена динамическая задача. Врождено человеческому естеству стремление к добру, но не различение добра; и опознание блага есть для человека задача. Что именно есть добро и благо, - это надлежало узнать. И смысл падения - в обмане: обманутый внешней личиной, "ошибившись в пожелании истинного добра", человек принял "призрак хорошего" за истиное благо, по безрассудству признал прекрасным то, что веселит чувства. Это - обман суждения, суждение по несоответственному мерилу...
"Ибо ложь есть какое-то рождающееся в уме представление о несущем, будто бы существует то, чего нет, - а истина есть несомненное понятие о Сущем..." - Человек не только обманулся, но был обманут, - обманут из зависти... Некий высший ангел оскорбился созданием человека по образу Божию... Таков второй корень зла и греха, - в мире ангельском. И соблазнившийся ангел, как некий камень разорвав естественные связи с добром, собственною тяжестью катится по скату. Он вводит человека в обман, - "коварно приступает к человеку с обманом, убеждая самому себе нанести смерть и стать самоубийцею..." Змий прельщает Еву "призраком добра", чувственным удовольствием, "что прекрасно для взора и приятно для вкуса". Трудно сказать, как понимал св. Григорий запретное древо, реалистически или иносказательно; но ясно, в чем видел он смысл райского запрета: "повелено было прародителям вместе с познанием добра не приобретать и познания о том, что противоположно ему, но удаляясь от того, что является вместе и добрым и злым, наслаждаться чистым благом, не смешанным и не причастным зла..." Зло по природе своей двойственно, обманчиво, - яд, смешанный с медом. И древо познания добра и зла так названо потому что "оно произращало некий слитый и смешанный плод, срастворенный из противоположных качеств..." Познание добра и зла означает не различение, но влечение, - влечение к смутному, ко злу в обличие добра.
Плод запрещенного древа не есть ни отрешенное зло (ибо цвел красотою), но и не чистое добро (потому что сокрывал в себе зло), - это смесь того и другого. Иначе сказать - двусмысленность... Чувственный соблазн родился в человеке из низшей сферы души, из ее вожделевательной силы, отвлекшейся к вещественному и при том ускользнувший от сдержки ума, - ум тем самым утрачивает свою царственную власть. И нарушается запрет. Это значит, что грех есть еще и преслушание воли, т.е. зло имеет не только объективный, но и этический смысл. Не чувственное, как таковое, но влечение к чувственному, "страсть удовольствия", "вещественное и страстное расположение" есть грех и зло, корень и начало греха и греховности. Ум подобно зеркалу, обращенному в противоположную сторону, "оставляет неизображенными светлые черты добра, отражает же в себе безобразие вещества". Впрочем, вещество оказывается безобразным именно через обособление от высшего... - Через грехопадение человек подпадает законам вещественного мира, становится смертным, тленным, умирает. Смерть, умирание, смена форм и поколений, рождение и возрастание, - все это изначально и естественно в природном мире, и в природе не есть ни порочность, ни болезнь. Смерть противоестественна, и потому болезненна, только в человеке; впрочем, по мнению св.
Григория, и для человека, она есть в то же время и некое благодетельное врачевание, путь к воскресению и очищению. Потому исцеление греховной порчи совершится в воскресении, которое есть вместе с тем восстановление первозданной нетленности. Это восстановление, исцеление и обращение человека невозможно, неисполнимо естественными силами. Есть необратимость в зле, инерция ложного движения. Для спасения требуется и необходимо новотворческое действие Божие. Правда, св. Григорий допускает некое самоисчерпание зла, невозможность для зла быть нескончаемым, бесконечным, беспредельным, - ибо это есть свойства бытия, предполагающие причастность Сущему, причастность благу. Он хочет сказать, что только для стремления к добру есть бесконечная среда, делающая возможным бесконечное движение. Ибо предел недоступен. В противоположном же направлении нет бесконечного протяжения. "Так как порок не простирается в беспредельность, но ограничен необходимыми пределами, говорит Григорий, то по сему самому за пределами зла следует преемство добра..." Это рассуждение связано с мнением св. Григория об исчерпывающей полноте грядущего восстановления, о невозможности последнего упорства во зле, устойчивости зла.