Страница 65 из 107
Это есть высшее "состояние" души или, лучше сказать, ее "стояние" (κατάστασις), — высший покой и молчание, выше всякого раздумья и всякого созерцания, выше дискуссии и интуиции, недвижимость и неподвижность ума, — "единое и тожественное видение, и нет в нем подъемов и спусков". Это есть видение или ведение без образов, выше образов (ύπέρ τά είδη). Это есть чистая молитва. Лучше сказать, чистая молитвенность души. И она недоступна для стяжания. Она подается в дар, свыше, как харизма. Душа может принять этот дар, ибо создана по образу Божию, — именно в этой способности познавать Святую Троицу Евагрий и усматривает богообразность духа, не в его невещественности. Но приемлет в дар. В молитвенном восторге и исступлении, в "экстазе", душа вдруг озаряется единым Троическим светом. И уже нет здесь учителей и учеников, все уже боги ("феозис")... К этому духовному пределу ведет долгий и крутой путь подвига. В нем два этапа: действие и созерцание, (πράξις и θεωρία). "действие" начинается верой и кончатся "бесстрастием" и любовью. Весь смысл "действия" в преодолении и погашении страстей. Иначе сказать, в успокоении души, в подчинении ее беспорядочных "движений" законам естества. Страстность и есть "движение" или блуждание ума (κίνησις). Бесстрастие (или "апатия") есть стояние. Страстность есть рассеяние или рассеянность, подвластность внешним впечатлениям.
А бесстрастие есть независимость и стойкость. "Не та душа имеет бесстрастие, которая не пленяется вещами, но та, которая и при воспоминании о них, пребывает невозмущенной"... Бесстрастие есть невозмутимость, неразвлекаемость. И о бесстрастном муже нельзя сказать: терпит. Терпит тот, кто страждет, кто еще страстен, "страдателен" или пассивен... "Движения" родятся в низших частях души. И оттуда подымаются "помыслы" или помышления (λоγισμоί). Их подсказывают и внушают бесы, всегда окружающие человека. Евагрий много говорит о борении помыслов и о бесовских приражениях. Всего опаснее бес гордости и помысл тщеславия. Всего тяжелее бес уныния, "бес полуденный", который томит однообразием и старается развлечь душу. Врачуется душа через исполнение заповедей и чрез смирение, чрез пост, милостыню и молитву... "Ум не узрит места Божия в себе, если не станет выше всех помышлений о вещественном и тварном. Но не станет выше, если не совлечется страстей, связывающих его с предметами чувственными и распложающих помыслы о них. Страстей совлекается он посредством добродетелей, а помыслов силой духовного созерцания"... Предел и расцвет деятельной жизни есть бесстрастие, и от бесстрастия родится любовь (άγάπη). Любовь есть начало гностического восхождения, начало "естественной" жизни... Бесстрастие не есть бесчувствие, или нечувствие, или равнодушие, как то казалось подозрительному Иерониму.
Бесстрастие есть независимость души, независимость или свобода от внешних и чувственных впечатлений. Но никак не пассивность. Толъко вся энергия обращается внутрь... Бесстрастие раскрывается в любовь. И любовь есть прежде всего влечение познать Бога. Любовь и гнозис сращены неразрывно (срв. уже у Оригена)... В гнозисе есть своя последовательность, последовательность "созерцаний". Душа освобождается от чувственных впечатлений. Но иной и высший мир открывается для неё, мир в его "естественных" основаниях и глубинах. "Естественное" созерцание мира есть прежде всего знание о промышлении Божием, о промысле и суде (πρόνоια и κρίσις). Иначе сказать, это есть видение и ведение мира, как он изволен и создан Богом. И от созерцания вещей видимых ум восходит к созерцанию невидимых, чтобы на высотах достигнуть "богословия"... В этом "духовном познании" преображается и преобразуется самая душа. И даже тело преобразуется, становится "духовным", уже бесстрастным. Весь человек преображается или обновляется, умирает и воскресает, становится новым. Евагрий называет это "малым воскресением". И это есть предварение великого и всеобщего воскресения, которое в избранных и преуспевших начинается уже теперь. Прямая зависимость Евагрия от александрийцев вполне очевидна. Его религиозный идеал тот же, что у Оригена и даже у Климента: идеал гностика, созерцательный и отшельнический идеал.
Зависимость от Оригена чувствуется в самом языке, в выборе слов и определений... В своих книгах Евагрий описывает весь путь духовной жизни, от начала и до конца. И много говорит не только об идеале, но именно об аскетической борьбе. У него впервые находим мы схему восьми основных пороков, которую вслед за ним воспроизводят более поздние авторы... Историческое место Евагрия определяется его влиянием. Он сохранил и оживил для позднейших поколений александрийские предания 3-ьего века.
Часть 2
3. Преподобного Нила, автора многочисленных писем и назидательных посланий, по недоразумению называют Синайским. Во всяком случае, те "Сказания о избиении монахов на горе Синайской", откуда прежде всего заимствуются биографические сведения о Ниле (ср. и в Минологии Василия под 14 января), принадлежат не автору писем. Автор писем жил в окрестностях Анкиры, был основателем и настоятелем общежительного монастыря. В молодости учился в Константинополе у Златоуста, память которого он благоговейно чтил (срв. нередкие ссылки в письмах). В монастырь вступил не позже 390-го года и прожил до середины V-го века. Прежде всего поражает обширность и разнообразие его переписки (1062 письма). Уже на VІІ-м Вселенском соборе ссылаются на сборник его писем (в четырех частях). Не все здесь письма в собственном смысле слова. Иные слишком коротки, — скорее это отрывки, часто отдельные изречения. В сборнике не выдержан ни хронологический, ни систематический порядок. Письма преподобного Нила свидетельствуют о его влиянии и авторитете. Он был "отцом духовным", руководителем иноков н мирян. К нему обращаются за советом и указаниями епископы и даже император. Вряд ли он был священником. Во всяком случае он прямо и резко говорит, что для монахов вредно священство, вновь возвращающее их в мир и мирскую суету...
В своих письмах преподобный Нил касается самых разнообразных тем, изредка догматических (против ариан, о воскресении, против Аполлинария), чаще эгзегетических (срв. отрывки из его толкования на Песнь Песней у Прокопия Газского). Писание он толкует морально-аллегорически: "в чувственном научаемся мысленному". И многое в Писании сказано так, "чтобы мы доискивались значения всего этого", и открывали "сокровенный в письменах смысл". В особенности это относится к Ветхому Завету. "Письмена Моисеевы требуют великого умозрения или разумения и глубокого исследования". Впрочем, это не значит, что можно пренебрегать буквальным или "историческим" смыслом библейских рассказов. На нем только нельзя останавливаться и нужно идти дальше, — "поелику мы микрокосм". Любопытно, что монахам преподобный Нил советует читать Новый Завет, а не Ветхий, — т. к. ветхозаветные книги не вызывают достаточного сокрушения и умиления в сердце. К чтению внешних писателей Нил относится отрицательно: к чему собирать "этот сор, эту пыль, эту грязную кучу эллинских книг", — "суемудрие и окаянство"... Больше всего в своих письмах преподобный Нил говорит о путях духовной жизни. Эти же темы он обсуждает в своих больших посланиях и "словах". Всего важнее его "Слово о молитве", изложенное в 153 "главах" (по числу рыб великих, пойманных на море Тивериадском, Иоан. 21:11).
Нужно еще назвать "Слово подвижническое", слово "О добровольной бедности" или нестяжательности... Очень вероятно, что именем Нила были впоследствии надписаны некоторые сочинения Евагрия. Преподобный Нил писал в эпоху монашеского упадка. В его творениях резко звучит обличительный мотив... "Жизнь монашествующих, прежде вожделенная и весьма знаменитая, ныне возбуждает отвращение. Все города и села переполнены лжемонахами, которые бродят без цели и смысла... И найдется ли теперь новый некий Иеремия, чтобы вполне и достойно описать наше положение"... Нил прежде всего напоминает о смысле и безусловности монашеского отречения. Это есть выход из городской или "политической" жизни. Это есть евангельская беззаботность, в надежде на милость и щедрость Божию, — отказ и забвение о житейских заботах... Монашество есть любомудрие, философия (срв. уже у Златоуста, О священстве), — единственная истинная и подлинная философия. И любомудрие не только в мысли, но и в жизни. Нужно быть не только "учениками", но и "подражателями" Христа. "Ибо любомудрие есть исправление нравов, при истинном ведении Сущего"... Жизнь мира сего вся в страстях, в хлопотах и заботе. Цель подвига есть бесстрастие. Иначе сказать, непреложность, — неизменяемость, твердость, стойкость и постоянство. И в этом обожение, — уподобление Божественной неизменности и вечности.