Страница 21 из 100
Если это образ возвышенный, то он, воздействуя на чувство прекрасного или, скажем, каким-то образом насыщая эстетические потребности человека, тотчас производит свойственные ему действия. Сердце слушателя, так сказать, приподнимается, душа окрыляется, независимо от идеологии, от образа ваших мыслей. Образы высокие, чистые, как прекрасная картина, тотчас сообщают определенное настроение слушателю.
Его сердце являет собою чистую доску, на которой в известных случаях, в уместное время, вы как художник живописуете. Тот, кто возьмет это в толк и, произнося проповедь, речь, выступление, будет стараться подмечать, чего ему не хватает; кто научится слушать самого себя и будет думать, как бы сделать свою речь полнокровной, насыщенной, высокой, сильной, святой, чтобы доставить слушателям полноту жизненного впечатления; – тот по наитию начнет постигать эти тонкие законы словесного искусства и через неудачи, через творческое бессилие, через ошибки и срывы мало-помалу взойдет на гребень волны.
Такой оратор всякий раз будет достигать больших и маленьких побед в самых разнообразных аудиториях именно потому, что он, живя по-доброму и размышляя о художественной значимости речи, получит от Бога способность дарить людям прекрасное, великое, высокое, святое, доброе – чего, по существу, сейчас человек лишен целиком и полностью. Вспомним, что народ слушал Господа Иисуса Христа с услаждением.
Забывая о самом хлебе насущном, люди следовали за ним голодными по пустыне, потому что это было Слово жизни и потому что это Слово выражалось, воплощалось в таких ясных и понятных, всем доступных образах и притчах, над запоминанием которых вовсе не надобно было трудиться. Это большая тайна – уместить слово в такую форму, подобрать такие образы, которые станут ключевыми для него; которые, образовав некую картину в душе говорящего, станут достоянием этой души и не сотрутся никаким временем. 3.
Два образа митрополита Филарета Мне вспоминается слово митрополита Филарета Московского на Страстную Пятницу. Недавно была издана книжечка святителя Филарета «Десять слов о Кресте и глаголы жизни вечной» (М., 1995). Он языком своей эпохи, выверенным филигранным образом, рассуждает о духовном значении страданий Искупителя. Помню, слово в Великий Пяток, сказанное в 1813 г.
, он завершает двумя образами, в которых соединено все, о чем говорил митрополит, разумея непостижимую в своем существе тайну крестных страданий Христа (с. 38). Какие это два образа? Один – образ птицы, парящей в небесах. А птица как раз являет собою крест, благодаря распростертым ею крыльям. Ее слабая, немощная природа поднимается в воздух, носима воздушными струями.
Удивительный образ дан нам проницательным словом, орлиным взором митрополита Филарета. Действительно, это же великое чудо – подняться в небо тому, кто рожден землей и на земле. Оказывается, что подняться в небо можно, только явив собою образ креста. Иные изъявили согласие трудиться для Царствия Небесного, и не помнят обетования, какое изрек Господь: если все попечение ваше приложите о Царстве Небесном...
не оставлю вас иметь попечение о себе самих, – говорит св. преподобный Исаак Сирин, перефразируя слова из Евангелия о птицах небесных (Мф. 6, 25-34). Стало быть, путь в Царствие Небесное, путь Божий есть ежедневный крест. Никто не восходил на небо, живя прохладно (Слова подвижнические Аввы Исаака Сирина. Слово 35. О любви к миру). Крест – это идея страдания, а вместе с тем, как указывает митрополит Филарет, это и символ радости, легкости, спасения, зане якоже избыточествуют страдания Христовы в нас, тако Христом избыточествует и утешение наше. Т.е.
: по мере того, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше (2 Кор. 1, 5), понеже с Ним страждем, да и с Ним прославимся (Рим. 8, 17). А если не пострадаем с Ним на кресте, то с Ним и не воцаримся, ибо для того и страдаем, чтобы нам удостоиться Царства Божия (2 Фес. 1, 4-5). Если хотим воспарить, как горные орлы, в сретение Жениху Небесному, то да распинаем себя на кресте самоотвержения, что только и составляет подлинное ученичество Христово.
А другой образ в этой же проповеди митрополита Филарета – это образ человека, который борется с водной стихией. Если ты хочешь удержаться на воде, если ты боишься потонуть, то ты распластываешь руки в образе креста. Замечательная тоже мысль митрополита. Вода в Священном Писании – это многоликий образ, многозначный. Внидоша воды до души моея.
Углебох в тимении глубины, и несть постояния; приидох во глубины морския, и буря потопи мя (Пс. 68, 2-3). Углебох в тимении глубины переводится: Погрузился я в беспредельные глубины. Образ речи, – замечает блаженный Феодорит, – заимствован от падающих в глубину морскую, которые долгое время опускаются вниз и едва достигают до твердого дна (Полный церковно-славянский словарь; прот. Г. Дьяченко).
Конечно, это, прежде всего, образ многомятежного мира человеческих страстей. Да не потопит мене буря водная, – молится царь Давид, – ниже пожрет мене глубина (Пс. 68, 16) – глубина тех страстей, которые являются причиной гибели бессмертной человеческой души. И только крест нам позволяет держаться на поверхности, помогает переплыть житейское море, дабы затем, выбравшись на твердую почву [7] , оттолкнуться от нее и воспарить, наконец, в духовные небеса.
И вот, оказывается, если мы ведем речь о духовных предметах, если хотим осязательно, наглядно, убедительно рассказать людям о тайнах духовной жизни, то миновать эти образы-иллюстрации даже невозможно, коль скоро Сам Спаситель освятил, явил нам пример подобного словесного назидания. 4. Жанр проповеди-рассказа Прежде чем мы перейдем к изучению Евангельских образов, хочется еще раз обратить ваше внимание на то, как сильно можно воздействовать на умы и сердца слушателей через включение в речь какого-либо сравнения или эпического повествования.
Это помогает тем, к кому вы обращаетесь, освободиться от скучных, утомительных и тяжелых впечатлений этого грешного земного мира, и располагает душу к восприятию духовных помыслов, ощущений, к постижению духовных предметов. Вот почему жанр истории, рассказа, какого-то неспешного повествования самым неодолимым образом действует на современного человека.
Ибо в нынешний век технического прогресса и информационного общества, в век сумасшедших скоростей люди стали, как оголенные нервы. Они мечутся среди бесчисленных бездушных машин и заменяющей общение электроники, снуют одинокими в огромной толпе, сведя до минимума язык общения, совершенно исказив и обескровив родное слово. Тем не менее, они не перестают жаждать этого слова, и в первую очередь, устного и живого слова.
Не всякому сегодня дано приобщиться хорошей, доброй, умной книге, не всякому дано погрузиться в стихию Священного Писания. Многие признаются, что они читают Священное Писание как зачумленные, как чурки деревянные: Прочитал главу Евангелия, Апостола, и хоть бы что осталось в памяти. А устное слово, безусловно, гораздо глубже воздействует на слушателя, чем печатное слово на поверхностного читателя.
Сейчас, когда я об этом говорю в порядке учебном, я чувствую, что сам этот учебный материал достаточно интересен, но мне бы хотелось как раз отрешиться от такой учебности и действительно рассказать вам какую-либо историю, чтобы вы на деле убедились в силе такого слова. Вот вам для примера маленькая история, какая, надеюсь, не будет в ущерб и учебному материалу.
Более того, я расскажу ее с некоторым педагогическим намерением. Вы общаетесь с детьми, вы знаете, какое место в жизни детей занимает любовь к животным и ко всему живому. На примере любви к животным мы учим детей большой человеческой любви. В Священном Писании мы находим важное свидетельство этому общению человека с животными: Праведный печется и о жизни скота своего, сердце же нечестивых жестоко (Притч. 12, 10).
Отсюда неудивительно и выражение: Блажен милующий скотов. Милующий скотов – это не тот, кто ласкает кошечку, которая только что всю себя вылизывала, а он потом ей мордочку нацеловывает. Это как раз неправильно. Но милующий скотов тот, кто имеет сожаление ко всякой твари. Итак, я приведу вам в пример историю, какую время от времени рассказываю детям в православной гимназии.
Один физик, симпатичный и еще даже не пожилой, а скорее даже молодой человек лет так 28-29, уверовал в Бога и мало-помалу нашел дорогу в храм. Сам он для себя лучшим отдыхом считал поездку в Троице-Сергиеву лавру. Не забывайте, вы детям это рассказываете. Ничего не выйдет, если станете говорить: «Будьте хорошими, будьте религиозными», или: «Каждый христианин должен, обязан исполнять свою христианскую обязанность и посещать православный храм».