Страница 32 из 100
Восстанавливать добрые, светлые и радостные отношения. Жаль тех супругов, у которых происходят необратимые изменения в их общении, в том числе, словесном. Жаль тех супругов, которые теряют желание, навык, а потом и способность говорить друг с другом по-человечески, общаются тычками, окриками, бурканьем, шипением, бухтением – языком обитателей джунглей.
Ах, дорогие братья и сестры, если бы вы знали, как важно не опускаться до этой словесной пальбы и стрельбы, но выражать свои естественные желания русским языком с английской учтивостью. Приходится еще и признаться, что потерявшая воодушевление супруга часто в своих высказываниях бывает куда более колким ежиком, чем ее глава. Думаю, что сейчас телевизор в немалой степени способствует опошлению нашего языка и наших нравов.
А веду все к тому, что, обращаясь к этим битым воробьям, тертым калачам – супругам со стажем, мы, конечно, должны стараться нести им доброе, высокое, но не искусственно приукрашенное слово, стараясь воскресить в их памяти все лучшее, что было в их совместной жизни. И на практике убеждаешься, что, когда говоришь по-доброму, когда говоришь хорошим русским языком, которым, возможно, современные супруги в быту и не владеют, это очищает сознание и как бы воскрешает в душах святыню брака, ущербляемую нашим ежедневным взаимным если не хамством, то грубостью, огрызанием по малейшему поводу, привычно не замечаемой неблагорасположенностью, недобротой, проявляющейся, в частности, и через слова.
А сколько всего льется на нас из телевизора?! В том числе и когда современные семейные драмы показывают. А народ, уставший от агрессивных боевиков и детективов, сегодня, как замечают обозреватели, тяготеет к семейной драме, к саге, хочет чего-то мирного, спокойного. Однако эти семейные саги нового типа иногда так огорошивают, в такие словечки облекаются – только держись.
Вот некая умудренная дама утешает главную героиню по поводу неверности либо легкомысленного отношения к супружеству ее мужа: «И что ты, глупая, хандришь? Ты что, мужиков не знаешь?» – и дальше такими словами выдает свои мысли о мужской природе, какие не услышишь в бараках женского отделения мордовских лагерей. Это тем более плохо, что у нас народ берет пример с актеров и актрис, они являются своего рода примерами в нашем обществе. Это, конечно, беда.
Потому что демоны преимущественно занимаются этой областью плотской любви, отравляя сознание людей матерными выражениями и циничными словесами, которые соотносятся с реалиями половой жизни, и умерщвляют душу, навевая грязь и пошлость в ту область, которая, на самом деле, свята, чиста и богоугодна. И вот мы, священники, по долгу службы обращающие слово к супругам, убеждаемся с печалью для себя, насколько развращено словесное языковое сознание молодых людей нашего времени.
И как непросто реставрировать это сознание. Как непросто обрести душе целомудрие и, соответственно, бережное слово, которое будет дышать этой Небесной добродетелью. В супружеской жизни важно проявлять попечение о чистоте словесного общения. Ибо в русском языке достаточно слов, понятий, словосочетаний, выражений, используя которые мы будем говорить свободно на любую тему, связанную с супружеством, не рискуя повредить даже самое взыскательное ухо, а вместе с тем оздоравливая внутренний мир людей.
Русский народ исстари считался одним из самых целомудренных в мире. Стыдливость, целомудрие, скромность – это те одежды, в которые облекалась православная душа с детства. Многие исследователи культуры считают, что это является следствием особого почитания нашим народом Пречистой Девы Марии, особенно благоговейного отношения к святыне девства.
Оттого и к супружеству у нас всегда относились с почитанием. Однако пришли иные времена, и многое изменилось в мире и в русском народе. В лихие годы матерный лексикон был внесен Красной армией и вообще всей новой исторической общностью в быт России, растленной до основания, в том числе и этим демоническим новоязом. Теперь обратимся собственно к словесному назиданию супругов.
Трудно себе представить какую-либо лекцию, обращенную к семейным парам, собранным в аудитории. Как правило, такое наставление случается с глазу на глаз, от уст к устам. Хотя, конечно, на данную тему можно и должно говорить с общественной трибуны. Священники сейчас нередко по необходимости выступают по этим проблемам и, готовя молодежь к подвигам супружества, безусловно, берут на себя очень важную миссию рассказать, что такое хорошо и что такое плохо в браке в свете отношения православия к этой стороне жизни.
Но мы поговорим о некоторых особенностях этого словесного назидания. В нашем случае полезно, в частности, использовать знакомые и нашим слушателям поэтические отрывки, фрагменты из вошедших в культурную сокровищницу русского человека произведений, которые лучше всего выражают тот или иной аспект жениховства или супружеской любви. Недавно, будучи в гостях, я увидел, что домочадцы смотрят по видеомагнитофону фильм «Двенадцать стульев».
Я читал еще отроком это произведение, очень занимательное для советской литературы. Сейчас, конечно, иначе на него смотришь. Но оно в значительной мере отравлено совершенно не русским духом. Произведение глубоко атеистическое, циничное, хотя не лишенное остроумия. Но главный герой этого произведения Остап Бендер, великий комбинатор, тоже не чужд был нежных чувств. Однако он оказался не на высоте. Обманул свою невесту.
Принес ее в жертву призрачным миллионам. А потом, рассказывая о том, как он ее любил, в частности, вспоминает то, что и мы вспоминаем, когда нам нужно воскресить в погрубевшей душе мужа светлые, радостные воспоминания о его избраннице. «Батюшка, – жалуется один из прихожан, – ну что она мне плешь проедает? Я ей говорю: «Ну, верен я, верь. Вот при свидетелях клянусь. Но могу себе позволить что-то. Но верен.
А она меня достает всячески», – и так не по-доброму смотрит на ту, которую когда-то прижимал к своей мужественной груди. Вот батюшке и нужно этому неандертальцу каким-то образом вернуть мягкость сердца. «А скажите, вы четырнадцать лет назад как-то изъяснялись вашей лучшей половине в любви?» – «Ну, было». – «А читали ей стихи?» – «Да я, вообще-то, не поэт». – «Это ясно. По первому взгляду. Ну, что-нибудь по школьной программе?
«Я помню чудное мгновенье: передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты». И вот интересно, когда по-доброму, без всякой актерской патетики это четверостишие прочтешь, как ни странно, очень часто у людей мгновенно теплеет сердце. Не потому, чтобы само стихотворение так влияло. Наверное, все зависит от расположения и от вашего стремления что-то вдохнуть в сердца.
Но слова-то сами по себе прекрасны, совершенны. А главное, что они уже имеют жизнь самостоятельную в языковом пространстве России. И вы видите, как мягчеет сердце. И сами бы вы никогда не могли, может быть, изобрести ничего. А вот с помощью этого четверостишия добиваетесь многого. Представьте, что к вам на исповедь приходит женщина среднего пожилого возраста со следами былой красоты на лице.
А у нас аналойный столик с крестом и Евангелием стоит как раз напротив «Всецарицы», чудотворного образа, источающего благодатную помощь страждущим от всяких бед и напастей, в том числе и онкологических заболеваний. «Батюшка, я, вообще-то первый раз». – «Но не последний?» – «Да, не последний. Все плохо. Что-то жизнь превратилась в одну черную полосу. Муж в Чечне ранение получил. Сыночка в электричке скинхеды побили. Слава Богу, жив остался. Да вот еще мне операция предстоит. Боюсь, как бы не онкология. Вы представляете себе, батюшка?
» Да, священники на исповеди стоят не для того, чтобы находить соответствующую статью из кодекса нравственности и морали. Они должны, конечно, посочувствовать. А посочувствовав, расположить человека к дальнейшему исповедальному разговору. «Да, тяжело вам. Подумать только, какие беды на вашу светлую голову свалились». – «Эх, батюшка, была бы светлая…» Человек уже, значит, как-то со стороны смотрит на себя. «Ну, раздражаетесь иногда?» – «Да нет, я вообще спокойная. Если кого-то ненавижу, то тихо. Никто не догадается».
– «Но, знаете ли, лучше бы, наверное, сразу выговориться. Прости, Господи, и помилуй». И так вот вы беседуете с человеком. Мало-помалу область его жизни раскрывается. Наконец, доходите до самого больного пункта. Это общее место сейчас у постсоветского человека. (Я беру обобщенный пример, тут не выдается тайна исповеди.) «А вот за годы вашего союза (