Страница 54 из 100
И с помощью этих самых воров и уголовников строились и дисциплина, и распорядок, и распределение материальных благ, и подавление непокорных элементов в зоне. Мы, священники, вынуждены вникать в это в силу определенных причин. Перед нами отворяются тюремные решетки. Мы входим в обители скорби и страдания. Существуют тюремные батюшки. У нас, например, в храме Всех Святых на Красносельской есть тюремный батюшка, который посещает «Матросскую Тишину». Это империя. Десятки тысяч людей.
При всем желании не закупить столько крестиков и иконок, сколько они просят. Эта империя дает о себе знать, особенно под Пасху. Вот придут мироносицы, сердобольные женщины, принесут огромные корзины, мы будем складывать туда куличи и яйца, чтобы принести их за решетку и передать наше сердечное «Христос Воскресе» тем, кто находится там. После этого краткого исторического экскурса перейдем непосредственно к теме лекции.
Безусловно, психология человека, оказавшегося в местах заключения, совершенно особенная. Опять-таки об этом лучше всего рассказал Александр Исаевич Солженицын. Помню, какое неизгладимое впечатление произвел на меня его роман «Раковый корпус». Мы читали еще его в самиздате, ночью, за рекордно короткий срок. Автобиографический роман, в котором писатель рассказывает, как после многих лет заключения, бесчеловечного режима, по сравнению с которым царская тюрьма кажется просто раем, он вышел на свежий воздух, больной, но свободный.
И его оглушило раскинувшееся над головою небо, вместо какого-то маленького клочочка, расчерченного на квадраты. Он почти ослеп от взгляда на свежую листву. Она показалась ему изумрудной. И запах этой свежей листвы мгновенно опьянил человека, изголодавшегося по свободе. Он смотрел на лица людей, свободно фланирующих по улице, и не понимал, как они могут быть так равнодушны, индифферентны, не эмоциональны, когда он всеми фибрами, всеми клеточками души и тела всасывал и пил эту атмосферу свободы.
А когда он зашел в магазин – а это был еще советский магазин, где имелось всего-то два-три наименования товара – и увидел, что люди еще и выбирают: мол, нет, это не подошло, покажите другое, – его просто прорвало негодованием – человек-то страстный, не церковный: «Сволочи, они еще недовольны, они еще выбирают. Да вас всех туда бы на пять лет. Вы бы поняли, что нужно брать то, что дают, и не искать ничего другого». Очень яркие страницы. Настоятельно советую прочитать всем.
Чрезвычайно много они дают, чтобы мы оценили то, что имеем. Как гласит мудрая молитва: «Не мечтай о том, чего нет, но благодари Бога за то, что есть». Да, мы хотим сказать, что чувства заключенного обострены. Они как у ребенка, который смотрит на мир совершенно особым взором. Я помню недавнее посещение зоны под Рязанью, где нас ждали верующие заключенные.
У них там своя община, и они сами выстроили храм. Нужно было видеть глаза этих молодых и не очень молодых мужчин. Видеть, как они прикладывались к руке батюшки, как они сопровождали нас в храм, как взирали на священников, которые к ним приехали, дабы отслужить и вечерню, и литургию, причастить их Святых Христовых Таин. Помню, два иеромонаха исповедовали этих двадцать пять верующих мужчин, пока я предстоял Престолу, и совершенно по-особому все возгласы сами собою проговаривались, особенно такие, как: Мир вам, Благодать Господа нашего Иисуса Христа и любы Бога Отца и причастие Святаго Духа буди со всеми вами.
Вместе с этой жадной открытостью ума и сердца заключенного, надо сказать и о его удивительном свойстве ценить всякую малость: один росчерк пера на открытке, одну какую-нибудь шоколадку посланную – для них это действительно Ноева голубица с масличной веточкой в клюве, возвещающая полноту Божией Благодати. Говоря об этом изголодавшемся и измученном, не только телесно, но духовно человеке, еще не упустим из внимания вот что.
Один батюшка, который совершенно невинно попал на зону и провел там год в очень тяжелых условиях, говорит: «Можно было бы сколько угодно там сидеть, если бы не одно: вытравление образа Божия в человеке. А может быть, и потеря человеческого образа в людях». Советская тюрьма (да и ее преемница – российская), как ее многократно описывали очевидцы, была горазда вытравлять нравственное начало в человеке, в том, кто не имеет в себе духовного стержня.
Хотя все наши тезисы, конечно, не абсолютные. Многие скажут, что именно тюрьма помогла им найти Господа в своей жизни. Получая сегодня письма от пожизненно осужденных, которые пришли к Богу и к покаянию, мы понимаем, что на всяком месте можно благословлять Господа. Не место уродует человека, а человек место. И везде Бог внемлет нам. Но вот, действительно, нужно признаться, что сама эта жажда света, добра, любви, надежды на лучшее будущее подавляется, конечно же, властью тьмы, властью демонов над умами и сердцами людей.
Да, есть, конечно, своя этика, свой кодекс чести в лагерях – но какие это страшные кодексы и какая страшная этика! Если человек нечаянно-негаданно нарушит те или иные неписаные тюремные законы, он может быть опущен и превращен в вечного козла, или петуха, который не имеет права даже есть вместе с прочими обитателями барака, который обречен на вечное помыкание, пинание, оскорбление.
Он как бы перестает быть личностью в восприятии нормальных людей. Такой ужас, пожалуй, и во сне не приснится. И, конечно, это царство мата, извращений, жестокости. Слабых, наверное, ломает, размазывает об стенку. Не случайно Солженицын остроумно перефразировал исправительно-трудовые учреждения в истребительно-трудовые. Несомненно, что эти лагеря были задуманы именно как мясорубка, в которой должны были измолоться в порошок, стереться в пух и прах нравственные качества русского народа.
Но в каком-то смысле лагеря выявили соль и свет нашей нации. Есть еще одна книга, написанная очень хорошим, но мало знакомым молодежи русским писателем Олегом Волковым, который как раз обладал удивительной нравственной силой, хотя и не был праведником, да он и себя таким не считал, но победил лагеря и остался личностью. Книга его называется «Погружение во тьму», читается на одном дыхании, потому что написана от первого лица обо всем том, что он сам испытал, попав в это горнило молодым человеком и оставаясь там вплоть до пожилых лет. Вся его жизнь прошла в лагере.
И, конечно, такие книги нужно знать, дабы правильно воспринимать Россию и историю Отечества, и психологию заключенного. Безусловно, зеки – народ проницательный. Их постоянная притирка друг к другу дает им безошибочное чутье. Они угадывают, кто казачок засланный, кто утка, подсаженная в камеру начальством, кто что за душой имеет. Они, как и дети, не терпят фальши.
Но, в отличие от детей, они сразу же высказываются и по закону Архимеда эту пробку выталкивают из воды. Мне известны случаи, когда зеки не принимали священников, благословленных священноначалием для их окормления. Именно потому, что те не имели внутренней цельности. Сегодня легко назначить священников по полкам, по ротам, по батальонам, по взводам, закрепить за ними зоны.
Но как по-разному складывается их служительская практика, потому что мало священнической благодати, нужна еще душа человеческая, которая является проводником этой благодати. И вот оказывается, что, благоговея перед саном, зеки не всегда допускают до себя пастырей, а уж тем паче открывают перед ними свои души. Хотя большинство из них ждут хотя бы какого-нибудь батюшки, понимая, что не нужно смешивать человеческое и Божие.
Однако мы знаем священников, с которыми зеки и едят, и спят, и пьют, и молятся, и трудятся. Такие батюшки-подвижники не перевелись на Святой Руси. Особенно есть иеромонахи, для которых зеки становятся детьми. Впрочем, и белое духовенство с любовью занимается этим делом, потому что там, в тюрьмах, несомненно, сокрыт Христос: в темнице был, и вы пришли ко Мне (Мф. 25, 36).
Говоря о психологии заключенного, будем еще иметь в виду ту тяжелую печать, которая незримым клеймом выжжена на его челе. Большей частью закон молотом бьет по голове повинной. Хотя, конечно, не будем отрицать, что сегодня в тюрьме может оказаться человек, не совершивший ничего дурного. Братья христиане, не попадайте, по возможности, в милицейские околотки.
Знайте, что сегодня на милиционерах висят сотни нераскрытых дел, включая изнасилования, убийства, изуверства и прочее. Молодой человек, подвыпивший по дури и попавший в руки родной милиции, может оказаться обвинен в чем угодно. В том числе, в распространении наркотиков. Встав перед этой реальной угрозой, родители будут готовы заплатить любые деньги, лишь бы вызволить ребенка, снять его с этой статьи.