Страница 70 из 100
Попутно мы будем рассуждать о духовном здоровье и нездоровье, потому что наше слово, как мы еще не выяснили, но предположили, – это «лакмусовая бумажка», симптом, свидетельство о том, что сокрыто в бессмертной человеческой душе и гнездится в смертном нашем теле. Черное слово – это вербальный вирус и, естественно, заразный. Передается он не путем капельной или иной какой инфекции, но через слух.
Черное слово, поселившись в ментальном пространстве личности, начинает производить там свою разрушительную работу, причем совершенно неприметно для инфицированного человека. Приметим, что черное слово может вползти в избушку нашего сердца еще в ребяческом возрасте. Привившись, не будучи вовремя исторгнуто, оно пускает корни. Речь, загрязненная руганью, показывает, что болезнь вошла в силу.
Самой пагубной разновидностью чернословия является, без сомнения, матерная брань. До революции – не культурной, а той, «великой» по своим беззакониям (имя ее, по счастью, уже стерто со скрижалей нашей истории вместе с уничтоженным днем гражданского праздника) – матерное слово именовали богохульством и кощунством. От человека, изрыгавшего подобную словесную блевотину, нормальные люди отшатывались, потому что он «в Бога ругался», потому что он попирал самое святое, что есть у каждого на земле, – собственную мать, его родившую!
Черные слова, свив гнездо в человеческой душе, формируют в ней особое нравственное, а точнее, безнравственное состояние, имя которому – цинизм. Цинизм! Он тождествен вытравлению, атрофии нравственного чувства, что называется в Священном Писании «сожженной совестью». Цинизм познается в неспособности верить в возвышенное, идеальное, святое. Цинизм обозначается плевком через щель передних зубов как реакция, отклик личности и на героическое, и на трагическое... вот так – одним движением языка и губ!
Что и говорить, очень, очень не хочется, чтобы кто-либо из нас попал в сию словесную колею, задержался на этом уровне. Это даже не уровень, это – андеграунд! Да, находящиеся в подобном темном состоянии пишут ныне свои «Записки из подполья». Речь идет о сознании блатном, уголовном и соответствующем ему лексиконе. Урка, социально близкий красным комиссарам, прекрасно владел этим языком.
Очень важно понимать, что вошедшее в сердце черное, грязное, греховное слово делает человека не способным любить. Любовь – состояние высокое, жертвенное, умягчающее и облагораживающее сердце. Как белокрылая горлица чурается грязи, так и любовь не выносит и единого мерзкого, нечистого слова. Вот почему девушкам запросто можно разобраться в том, от Бога он или нет в ее судьбе. Он это или не он?
Диагностика происходит на уровне лексики. Если он, милый, смотря ей в глаза, в ее присутствии оскорбляет небо и землю, деревья, листву, цветы и птиц, а главное, душу человеческую циничным словом – это не он. Если же девица – Эллочка-людоедка с подобным лексиконом смотрит зазывающим образом на старооскольского Леля, пусть он бежит от нее со всех ног: ведь эта дива – Яга, будущая старуха Шапокляк!
Впрочем, старуха Шапокляк была приличная женщина, только обиженная судьбой. Итак, братцы мои, признавайтесь сами себе и бегите на исповедь, кто замарал свой язык, речь, мышление словесной грязью, притом еще и оправдывается: «Батюшка, я в школе слишком хорошо учился, поэтому знаю «Поднятую целину» наизусть, а там что ни слово, что ни страница, то ненормативная лексика.
Батюшка, у нас министр культуры – не нынешний, а прошлый, тоже матом ругался»... Увы, друзья, всех слушать – с ума сойдешь! Сегодня, если хочешь отстоять свое психическое здоровье и право на счастье, необходимо быть критически мыслящей личностью. Не такой, однако, как Чацкий, который обливал всех презрением и носился с собой как с писаной торбой, вращаясь вокруг оси собственного эгоизма.
Но нужно быть действительно самостоятельной мыслящей личностью, понимающей разницу между тем, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Давайте же скорее перебираться наверх и сядем на следующую жердочку: пустого, или праздного слова. Оставим за и под собой все черные слова, так называемую подзаборную лексику, многоступенчатые синтаксические конструкции, или, как называет их Священное Писание, «глаголы потопные». Они не для нас и не для наших детей.
Сядем на вторую ступеньку, поднимемся хотя бы на малую высоту. Слово пустое, или праздное . Слов исходит из наших уст за день – миллион. Мы даже не в состоянии подчас подсчитать их, а тем более проанализировать. Знаете ли вы, что по данным медицинской науки люди заболевают гриппом, в частности, потому, что они руками все время хватаются за лицо.
Ученые подсчитали, что за день мы прикасаемся к своим щекам, лбу, глазам, губам, ушам более трехсот раз. Часто именно через пальцы в организм входят бактерии и вирусы. Так вот, если едва поддаются учету тактильные прикосновения, то слова тем паче. Празднословие. Что это такое – пустое, или праздное слово? Это слово, лишенное соли; слово, лишенное смысла; слово, произнесенное просто так, for fan , от нечего делать! Все лопочут, и аз с ними.
Празднословие – это мутный многоречивый поток, в который мы вливаемся своим маленьким ручейком спозаранку и плывем по нему до позднего вечера. «В многословии не избежишь греха», – сказал библейский мудрец царь Соломон. Потому что, если слово рождено праздностью, оно так или иначе всегда затронуто человеческими страстями: амбициями, обидой, мнительностью, ревностью, сарказмом, иронией, чувством собственного превосходства, всегда ложным.
Празднословие часто провоцируется хандрою, печалью, «онегинским сплином». Празднословие – это что-то совершенно безразличное для большинства людей, но не для Того, Кто дал нам слово. Раскрыв Евангелие, мы услышим слова, исходящие из уст Того, Кто не говорит неправды: Истинно, аминь, глаголю вам: за каждое праздное слово дадут человецы (люди) отчет в день Суда (Мф.,12,36).
Есть высший суд, «он не доступен звону злата», и пусть дрожат «наперсники разврата»: хотят они того иль нет, пред Богом им держать ответ. Слова и мысли наши в реку забвения не канут. Дорогие друзья, я хотел бы дать вам маленький рецепт, как избегать празднословия, ибо оно, как мы с вами выяснили, не безвинно: опустошая, делает праздным и пустым человеческое сердце.
Празднословие всегда рано или поздно по сцеплению ассоциаций приведет нас к осуждению, а осуждение и злословие – это, между прочим, смертный грех, в котором можно и должно покаяться, но, будучи застигнутым в котором внезапной кончиной, несчастный человек (о, ужас!) лишает себя вечной жизни. И тот, кто хочет избегать слов пустых, дурных, праздных, пусть вооружится следующим правилом: помни, что говоришь; помни, кому говоришь; помни, где говоришь; помни, зачем говоришь; помни, какие из того могут быть последствия.
«Ой, батюшка, это так сложно – все время помнить об одном, другом, третьем, да и ваше правило записать со слуха невозможно! Можете покороче сформулировать?» А почему нет? Помни: что, зачем, где, когда говоришь и какие из того могут быть последствия. На самом деле только первые полдня ты пыжишься, тужишься, стараешься анализировать свою речь, а уже в послеобеденное время вошла в тебя эта нравственная установка – и ты, всемирно известный болтун, шалопай, празднослов, краснобай, становишься... Диогеном. Кто такой Диоген?
Крупный политический деятель старооскольской эмиграции? Диоген – это древнегреческий философ (404-323 гг. до н.э.), который сидел в бочке, всем был доволен, у него не было никаких особенных потребностей, кроме общечеловеческих. И как-то, зажегши фонарь, он появился при свете дня на базаре и, высоко подняв его, сказал: «Ищу человека». Искал человека, искал нравственных личностных качеств.
А Фома Фомич Опискин – родственник Диогена, седьмая вода на киселе, своему служке, мальчику на побегушках, говаривал: «Я люблю человека... но покажите мне этого человека!» Итак, дорогие друзья, праздное слово опасно тем, что из-за него происходят очень многие ссоры, оно провоцирует даже трагедии. Самая крепкая дружба не выдерживает празднословия.
Его помогают преодолеть несколько переиначенные старинные пословицы: «Слово не воробей (это из кабинета ректора выходит предупреждение), поймают – вылетишь». А не в меру речистые учащиеся в Старом Осколе, если не соблюдают правил против празднословия, могут стать предметом иной пословицы: «Дальше едешь – тише будешь». То есть, сошлют тебя за длинный язык в зону вечной мерзлоты – авось, тише будешь.