Страница 9 из 100
Долго тот ее таскал, много раз за водой ходил, ничего не принес. Но тогда старец велел ему посмотреть на корзину изнутри – она была совершенно чиста от всякой глины; так, говорит, и ты читай святую Псалтирь, и неведомо для тебя самого Господь очистит душу твою Словом Божиим. И вот что отличает нас, современных проповедников, часто достаточно красноречивых, убедительных в словесах своих, от перечисленных мною святителей девятнадцатого столетия.
Речь идет, конечно, не о нравственных качествах, тут уж и сравнивать, кажется, себя нечего – чем можем мы, земля, сравниться с Небом. А речь идет о методе и о стиле, главных особенностях проповедника. Оказывается, что мы, современные проповедники, очень любим говорить от себя, как бы не без вдохновения призывая на сердце благодать Духа Святого, но сами строим свои умозаключения, сами размышляем, лишь изредка ссылаемся, приличия ради, на Священное Писание.
Иной метод, иной ключ к произнесению слова и устроению проповеди был у святителей Феофана, Филарета, Иннокентия, Платона и прочих замечательных проповедников. У них, по слову преподобного Серафима Саровского, ум был погружен в Писание. Ум плавал в Писании, как белая лебедь в озере. И вправду, когда смотришь на эту царственно прекрасную птицу, неспешно перебирающую под водой лапами и плавно движущуюся по озерной глади, невольно застываешь в изумлении и восхищении. Вот так грация, вот красота!
А мы-то только как лягушата там барахтаемся. Подобным образом и ум великих святителей был погружен в Писание, и об этом мы сейчас поговорим в связи с нашей темой о богомыслии. Каждый из нас, когда размышляет о том или ином мирском понятии, так или иначе погружается умом своим в сокровищницу памяти, где у него собраны образы, которые он успел набрать за время общения своего с миром.
В зависимости от этих образов находится и ваш лексический запас. Хотя, конечно, лексика не обретается в прямой связи с вашей способностью наблюдать окружающую действительность. Лексика подразумевает еще и некую книжность, отсутствие или присутствие оной. То есть способность облекать эти образы и понятия в слова вашего родного языка. Способность эта не только природная.
Она является заработанной и благоприобретенной. Но не о лексических законах мы будем говорить, а о том, что Священное Писание – это целый мир. Как хорошо русскому православному христианину войти в этот мир не узенькой, покосившейся, но подремонтированной дверью – там заплатка из алюминия, тут новую ручку привернули пластмассовую, снизу двумя гвоздями скобу забили.
И вот через эту латаную-перелатаную дверь большинство из нас вошли в мир Священного Писания. Что это за дверь? Это современный русский перевод Библии. Я имею в виду преимущественно Новый Завет и Псалтирь. Некоторые, к сожалению, так и остановились на этом русском переводе. Но есть другая дверь, ведущая в мир Священного Писания, – это церковнославянский язык, на котором и следует, прежде всего, постигать Новый Завет и Псалтирь.
Кто в эту дверь зайдет, тот поистине пажить обрящет. Знаете ли вы, как намывается на приисках золото? Берется целое решето земли с мельчайшими камешками и песком, в которой содержатся малые крупицы золота, и эта порода промывается в воде. И чем больше промывается земли, тем больше собирается этих крупинок, золотого песочка. Нечто подобное бывает и с нашим духовным состоянием, с нашим сознанием, когда мы, например, читаем кафизму.
А читаем мы кафизму, когда, скажем, двадцать студентов нашего курса объединятся и возьмут на себя подвиг читать ежедневно Псалтирь – каждый в определенной очередности по одной кафизме в день. Так что каждый из двадцати за двадцать дней прочитывает всю Псалтирь. Петр первую кафизму читает, Саша вторую, Жора третью, Жанна пятую. Сегодня у Петра первая кафизма, а завтра вторая.
А у Саши сегодня вторая, а завтра третья. А когда у Петра двадцатая, то у Саши первая. И двадцать человек за один день прочитывают всю Псалтирь. И эти духовные проценты вам капают не за одну кафизму, а за все двадцать, потому что у Бога не действует закон сохранения массы вещества. Бог не мерою дает Святого Духа. За то, что вы свою кафизму читаете, Бог дает вам благодати, как за целиком прочитанную Псалтирь. Представляете себе? Знай только, не пропускай.
И когда вы эту кафизму-то читаете, да еще по главе Нового Завета, то мало-помалу накапливается золотой запас самосознания русского православного христианина, мало-помалу свершается погружение вашего ума в стихию Священного Писания. А ведь это та страна, где, по выражению пророка Исаии, «несть ни болезни, ни печали». Кто в эту страну вошел, для того она –Эльдорадо, тот край, где вместо камней золотые слитки и где он еще при жизни вкушает манну небесную.
Здесь человек сердцем своим ощущает, ухом слышит, оком видит то, что Бог приготовил любящим Его. И сие свершается еще в этой жизни в награду за терпение и усилие пройти через узкую, но драгоценную дверь Священного Писания. И есть, таким образом, два мира. Один – видимый: студенческая аудитория, вестибюль, метрополитен, плакаты, реклама, перистые облака, две птички, вьющиеся над памятником Победы.
И в этом м i ре есть свои предметы, свои понятия, вкладываемые в вас житейской повседневностью и земными законами. Этому м i ру соответствует определенное ассоциативное мышление. А есть еще мир невидимый, мир духовный, вход в который дается через веру и чтение Писания. В этот мир можно войти только чистым душою и чистым сердцем, с детской верой, простотой и незлобием.
И что важно, обладая прилежанием, усердием и терпением в изучении Писания. И, конечно, любовью к святоотеческому Преданию Матери-Церкви. И когда вы в этот мир вошли умом и сердцем, то для вас внешний мир станет уже не таким интересным. А иногда вы даже будете просто открещиваться от видимого м i ра, чтобы невидимый не стерт был гневной десницей Божией в вашем сознании и чтобы вас не вытолкнули оттуда взашей, как Адама и Еву.
Я к тому это говорю, что иногда приходится от м i ра просто убегать. Убегать зрением, слухом, осязанием, как, знаете ли, премудрый пескарь. Вот хороший персонаж. Напрасно его обвиняют за то, что он никуда не высовывался из своей щели. Молодец, отсиживался от всех этих революционно-демократических тенденций. И переждал, и выжил. Итак, если действительно вы, по милости Божией, чрез все означенные добродетели уже оказались по ту сторону этой двери – как сказано: Аз есмь дверь: Мною аще кто внидет, спасется: и внидет и изыдет, и пажить обрящет (Ин. 10, 9), – то уже иначе жить не сможете.
Пажить, пастбище уже требует пребывания на нем овечки. А не так просто – погулял и ушел. Там остаешься и питаешься. И вот, войдя в этот мир, уже и мыслит иначе человек, и ассоциативный ряд у него другой, строящийся по другим законам. Мы подходим к тому, что составляет существо богомыслия. Вот, например, какой-нибудь просвещенный богомудрый христианин уже зашел немножечко за эту драгоценную дверь, то устремляет он свой ум, и слух, и чувства в глубины памяти своей и призывает имя Господне.
И приступает к нему в этот час уже не лектор, не инспектор, не какой-нибудь кабинетный ученый-богослов с симфонией [2] в руке, а Ангел Хранитель. Например, какой-нибудь катехизатор в ужасе думает: «Мне нужно завтра замещать преподавателя. Что же я скажу-то? Господи, помилуй». А Ангел Господень неслышно, на цыпочках подойдет и крылом по лбу проведет.
И если душа чуткая и восприимчивая, то имя Господне отзывается вдруг в вашем сознании эхом. И вы начинаете размышлять о Боге и о Божественном. И называется это богомыслием. И вы обязательно услышите ответ. Он придет к вам неизреченно. Это не то, что вам Бог провещает – этак и в прелесть можно впасть, если возомнить, что с тобой Христос разговаривает.
Но когда ваше естество настроено на богообщение, то Ангел Хранитель и влагает нужное, и ваше естество само то и говорит. И оно, ваше естество, вам говорит, что имя Его – как миро излиянное. Это вторая, можно сказать, строчка из Песни Песней премудрого царя Соломона. Имя Его яко миро излиянное (Песн. 1, 2). А дальше душа размышляет: нет иного имени, которым подобает спастись нам под небесами, кроме имени Господа нашего, единственного и неповторимого.
Лишь этим именем и Тем, Кто стоит за ним, нам даруется спасение. И всякий, кто призовет имя Господне, спасется. Душа уже начинает размышлять: «Как интересно. А многих ли из нас призывает это имя Господне? А то некоторые, как прочитают в Евангелии, что всякий, кто призовет имя Господне, спасется, так тут же успокаиваются, решив: вот погрешу, покурю, поблужу, а потом призову имя Господне и спасусь.