Страница 15 из 18
день, борясь за жизнь: не за свою, а чтобы дойти до
такого места, где люди еще не слыхали о Христе,
куда не донеслась весть о жизни, о радости, о Боге
Живом, Который не постыдился стать, как один из
нас, хрупким, уязвимым.
Как дороги и значительны
эти имена... Но что они говорят кроме этого? Разве
мы хоть чуть-чуть похожи на этих Апостолов? Разве
из церкви или евангельских слов, или из радости
братского общения с родными нам по вере мы не
стараемся извлечь все тепло, всю надежду, всю
любовь, всю силу, все ликование, весь свет,
который они нам могут дать, – а извлекши, храним
их в своей душе, чтобы ими насладиться, вместо
того чтобы, возгоревшись огнем любви и Духом
Святым, забыв о себе, спешить к кому-нибудь из тех
обездоленных, жаждущих, несчастных, у которых нет
радости в душе, которые не верят жизни, которые не
знают, что Бог верит в них вплоть до становления
человеком и до распятия на кресте.
Как мы замкнуты! И
благовестие, и радость, и любовь, и жизнь в наших
душах чахнут, вымирают, потому что нет им
простора, ибо то, что Бог нам дает, это не робкий
порыв, а такая сила, которая не может удержаться в
малых, узких наших сердцах. Это дается нам не для
сладостного воспоминания, а для того, чтобы жить
всем простором жизни земной и жизни небесной.
Если мы не будем жить так, то не удержим в себе
небесной радости...
Вдумаемся в этот образ
жертвенной, самозабвенной, ликующей, поистине
крестной любви апостольской и станем друг ко
другу, ко всякому человеку, встреченному на пути,
и ко всякому человеку, о котором что-то подскажет
нам наше сердце, относиться, как они; и тогда наш
мир станет светлей, теплей, тогда Христос найдет
Себе место на этой земле, где всё больше и больше
Он отвергается и отстраняется – и не потому, что
Он не заслуживает преданности, любви и служения,
а потому что мы, которым дана весть, даже для себя
не умеем ее сохранить! Аминь.
Апостол Иоанн Богослов
Мы празднуем сегодня день
святого Иоанна Богослова, учителя любви,
Апостола любви. И кажется нам, что эта любовь
должна быть так пламенна и возвышенна, что она
должна нестись в небо, как бы даже не касаясь
земли. А вместе с этим та любовь, о которой
говорит святой тайнозритель Иоанн, написавший
дивное Евангелие, имевший видение на острове
Патмос, – это любовь конкретная, живая, реальная.
И он настаивает на этом, подчеркивает, что если мы
говорим, что любим Бога, но деятельной,
конкретной, творческой любовью не любим
человека, то мы лжем; ибо мы не можем по праву
говорить, что любим невидимого нами Бога,
когда реальный человек, чья нужда бросается в
глаза, остается нам безразличен. И вот здесь
тайна настоящей христианской любви: как бы
она ни была возвышенна, как бы она ни уносила нас
к Престолу Господню, как бы она ни пламенела
небесным пламенем, она должна быть до конца конкретна
и до конца выражена на земле. Если этого нет,
то она – мечта, то она – ложь, то ее нет вообще!
И вот, перед лицом этого
благовестия о любви, войдем в себя и вдумаемся в
свою любовь: сколько людей вокруг нас, которых мы
просто любим; и сколько людей, среди будто
любимых нами, которые могут нас обойти своим
вниманием – и мы не оскорбились бы, пройти мимо
нас и забыть о нас – и не охладела бы наша любовь? Сколько
людей среди любимых нами, о которых мы всегда
помним без того, чтобы им нужно было напоминать о
себе? И сколько таких людей, которые напомнят о
себе – и встретят только радость, а не чувство
раздражения?
Нам рано, большей частью,
думать о том, что мы такое малое количество людей
любим, а пора бы, пора задуматься над тем, как мы
любим любимых, как мы любим тех, которые нам как
будто дороги: если это любовь живая, творчески
вдумчивая, если эта любовь способна выискивать
случай, чтобы проявить себя, если она чуткая, если
она тонкая, если она постоянно настороже, –
тогда это любовь земная, достойная Неба. Иначе –
нет.
Войдем в себя перед лицом
этой красоты любви, которую нам описывает Иоанн,
которая явлена в его жизни, которую Христос не
только проповедовал, но и явил, вдумаемся в свою
любовь и попробуем ЛЮБИТЬ: сначала
по-человечески, но по-настоящему, достойно человека;
а затем будем постепенно вырастать до того, чтобы
любить еще одного человека, и еще лучшей любовью, ширить
эту любовь, обнимать все большее и большее
количество людей лаской, пониманием и жертвой
нашей жизни. И тогда и мы вырастем постепенно до
того, чтобы понять, что такое любовь Христова; и в
какой-то день и нам, может быть, будет дано хоть
одного человека, по слову Апостола Павла, принять
так, как нас принимает Христос! Аминь.
Великомученик и
Победоносец Георгий
3 мая 1981 г.
На этой неделе мы будем
праздновать день великомученика Георгия,
покровителя Великобритании, и я хочу сказать
несколько слов о нем.
На иконе Георгия
Победоносца мы видим человека, у которого
оказалось мужество и смелость сразиться со злом,
сразиться не только ради себя самого, но ради
чего-то большего, чем он сам, и сразиться с ним
лицом к лицу, зная, что это может стоить ему жизни.
Святой Георгий изображается в виде бесстрашного
Рыцаря, бьющегося с драконом, а у ворот дворца
стоит девушка, которую он хочет спасти и которая
ждет либо его победы, либо своего позора и смерти.
И вот в каждом из нас есть
нечто, символом чего могла бы быть эта чистая
девушка: наше целомудрие, наша чистота, и
честность, и цельность, и столько других вещей,
которые делают нас родными Живому Богу. И против
всего этого ополчаются силы зла, как дракон на
иконе, готовые растерзать эту красоту, так, чтобы
не осталось ничего, кроме смерти, разрушения и
пораженности – не только нас самих, но и Бога. Но
в каждом из нас есть величие и щедрость души,
высокий дух рыцарства, который может быть поднят
на борьбу за все то, что чисто, что благородно, за
все великое и ради красоты этих свойств, но
одновременно и ради Господа, Которому эта
Красота принадлежит, как принадлежит Невеста
возлюбленному и чистому Жениху.
И этот образ святого
Георгия – это призыв, обращенный ко всем нам: зло
распространилось повсюду, оно не только рыщет
вокруг нас, оно таится и в нас самих, стараясь
побороть всю эту красоту и цельность; и мы
призваны вступить в бой и бороться для того,
чтобы зло было побеждено, и не только ради нас
самих, и не только ради Бога, но ради всякого, кого
зло, может быть, отравляет и разрушает.
Вглядимся же в течение
этой недели в эту икону, хотя бы мысленно, если у
нас ее нет, и поставим себе вопрос: что в нас
есть такого, что стоит у дверей царских палат, у
врат Царствия Божия, готовое войти в него, если
только оно будет освобождено от оков, в которые
зло заключило его, если только оно будет спасено
от гибели, куда зло пытается ввергнуть его.
Вглядимся также и в зло, которое пребывает в нас,
и примем вызов, как его принял витязь добрый
святой Георгий, и будет ли нам это стоить жизни,
или будет это стоить злу поражением, выйдем на
арену, вступим в бой, и пусть всё прекрасное,
великое и благородное будет в нас защищено,
спасено, освобождено, и вступит во дворец, в
Царство Живого Бога, Который ждет нас с такой
любовью, с такой верой, с такой непоколебимой
надеждой! Аминь.
Священномученик
Власий Севастийский
24 февраля 1974 г.
Древняя Церковь
совершала Божественную литургию на гробницах
мучеников, в тайных местах, где первые христиане
хоронили тех, которые так сумели возлюбить Бога,
так были Ему преданы, что не только душой, но
костьми легли и кровью истекли ради веры в Бога и
веры в человека; в наше время мы совершаем
Божественную литургию на престолах, куда вложена
частица их мощей. И сегодня Церковь празднует
день святого Власия Севастийского, которого мы
поминаем за каждой службой, прося его молитвы,
потому что частица его многострадального, Богом
подаренного и людям отданного тела находится в
священном антиминсе – том плате, на котором мы
совершаем Божественные Тайны.
Мы дивимся святым,
изумляемся им, хвалим их церковно, молимся им
частно и соборно; но этого мало! Святой Иоанн
Златоустый сказал, что подлинное почитание
святого – это уподобление ему, следование его
примеру. Святой Власий Севастийский дорог Церкви
тем, что он, в IV веке, когда мало еще кто дерзал
быть Христовым учеником, стал таковым. Он