Восстань, спящий…

В этот момент все и произошло в ней: она поняла, что недостойна переступить порог Дома Божия, что Господь загородил ей путь. И с этого времени начинается ее жизнь в покаянии.

Мария полностью изменила свой образ жизни и осталась в Святой Земле, чтобы искупить свои грехи. Но невольно у вас может возникнуть вопрос: почему именно эту женщину Господь таким удивительным знамением остановил, и почему Он нас с вами не останавливает? Почему туда входили толпы людей, и, наверняка, среди них были грешники, быть может, гораздо большие, чем эта бедная египетская куртизанка, блудница? Она, может быть, и попала в свое положение по бедности и легкомыслию. Почему она одна была остановлена? Почему Бог выбрал ее? Если, положа руку на сердце, каждый подумает, то эта сила должна была бы и нас отбросить от порога храма, ибо и мы недостойны войти туда по своим грехам.

Прямого ответа житие нам не дает, но мы можем догадаться, в чем тут дело. Почему она избрана? Потому что, по–видимому, в этой невежественной, падшей, молодой, несчастной женщине была большая душа. Господь ее отметил, ее остановил, чтобы пробудить ее совесть. Она хотела прийти и поклониться Гробу Господню в простоте своего сердца, казалось бы, испорченного, но на самом деле в глубине чистого. Она не просила у Бога ничего, а только хотела прийти и встать перед местом Его Голгофы. Наверное, туда пришли тысячи людей, которые молились — одни о здоровье, другие о богатстве, третьи об успехах в своих делах, четвертые молились за своих детей — у каждого человека найдется своя нужда, — а она ничего не просила, она только хотела приблизиться к Господу, и больше всего ее убило, что даже это ей было запрещено.

Это должно нас с вами привести к важной мысли. Хотя Господь повелевает нам: «Просите и дастся вам», — все–таки самое главное — это просить у Бога не даров Его, а того, чтобы Он Сам, Его Сила, Его благодать, Его любовь были с нами.

Сегодня мы в Евангелии читали, как двое учеников — незадолго до распятия, — воображая, что Господа ждут слава и почести, просили у Него, чтобы Он у Своего престола поставил и их по правую и по левую стороны. Если бы они чувствовали, что переживает в это время Господь, приближаясь к месту Своего страдания, они бы не стали к Нему обращаться с такой просьбой. Но они были заняты своими мечтами, своими желаниями и поэтому они просили. Не так ли и мы с вами, когда стоим перед Крестом Христовым, обращаемся к Господу только с тем, что нам нужно.

Каждый из вас знает, что когда у нас нет особой нужды, когда у нас все спокойно, молитва наша начинает охладевать, она еле теплится, нам надо понуждать себя встать на молитву. И, наоборот, в отчаянных обстоятельствах, в болезнях, в трудностях, в испытаниях — вот тут–то, когда гром грянул, мужик и перекрестится. Значит, нас только нужда, как оказывается, побуждает к молитве. Значит, если бы у нас было все благополучно, если бы Господь дал нам все дары, о которых обычно мечтают люди, — здоровье, успех, благополучие в семейной жизни, в работе — мы, может быть, тогда и молиться бы не стали? Мы бы, поблагодарив Его холодно, рассеянно, быстро бы забыли об этом? Да, так бывает, и все мы знаем это по своему горькому опыту. Так бывает…

Но в псалме 26–м, который часто повторяем: «Господь просвещение и Спаситель мой, кого убоюся…», — сказано о людях, которые искали Самого Господа, потому что им уже ничего не нужно на земле. Вот самое главное — возлюбить Господа Бога всем сердцем своим, всем помышлением своим, всею крепостию своею. «Взыщите лица Моего», — говорит Господь через псалмопевца [59]. Значит, взыщите не только даров Моих, которые Я даю вам, а взыщите Самого Меня. Любовь ко Христу есть основа нашей духовной жизни. Если этого не будет, мы будем как язычники, которые приходят получить у своих богов то, что им сегодня нужно.

Наша молитва должна очиститься от корысти. То, что мы просим, как дитя просит у матери, так и нужно делать, но ведь дитя любит свою мать. Оно же не только тянется к руке, которая дает подарок или что–нибудь нужное. Дитя тянется к самой матери, потому что она любит его и потому что у него есть любовь к той, которая его родила и носила на руках.

И наша молитва должна быть именно такой! Не только дающую руку Господню видеть и тянуться к ней, но и Самого Господа видеть, который всегда должен быть перед нами — как бы распятый перед нашим лицом.

Аминь.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодня Сам Господь дает нам урок смирения и обличает нашу гордыню. Вы слышали о том, как Он шел на крестную смерть и о чем в это время думали ученики; как Он готовился к страданиям за род человеческий, а они думали о том, как их будут чествовать и прославлять, как они займут почетные места около Его трона, у Его престола. И когда Он их спросил: «Будете со Мной делить Мою чашу — кровавую чашу страданий?!» — они не поняли и отвечали: «Будем! Мы готовы!» [60]

Человек в своей гордости часто не слышит ни слова Божия, ни слова человеческого. В этот момент два ученика, которые, бесспорно, любили Господа, думали только о себе. В это время они заботились о том, чтобы в будущем царстве — оно представлялось их воображению «в силе и славе», — они находились на таком важном месте, чтобы все люди с завистью смотрели на них, как они встали у трона всемирного царя — справа и слева, два брата. Они просили Его об этом! И даже мать свою подсылали, и она, кланяясь, подходила к Господу Иисусу, прося об этом. «Не знаете, чего просите», — сказал Господь.

Мне кажется, что эти слова часто как бы еле слышно звучат в тот момент, когда мы с вами молимся или мечтаем о чем–то. «Не знаете, о чем просите». Потому что человек в своей гордыне, в своем самомнении становится слепым!

Гордыня ведь это не обязательно надменность, гордыня не обязательно явное превозношение, а это может быть тайное чувство, которое гнездится в глубине сердца, и прежде всего это уверенность, что ты прав, что воля твоя — это самое главное, и что твоя особа, твоя личность — это то, к чему должны все стремиться и на что должны все обращать внимание. Человек как бы носится сам с собой, и в этом корень гордыни.

Гордыня есть болезнь! Недаром там, где находятся душевнобольные, так много людей с помраченным рассудком, которые воображают себя неизвестно кем — властителями, знаменитыми людьми — вот предел гордыни! Начало ее — в излишнем обращении на себя, конец ее — в безумии. Недаром, по учению Церкви, весь корень зла мира лежал в гордыне падших духовных сил. «Бог гордым противится», — говорит Священное Писание [61].

Преподобный Арсений Великий однажды видел сон, изображавший гордыню; он рассказал его своим братьям: как два монаха пытались внести в храм красивую хоругвь, но вместо того чтобы нести ее прямо, они несли ее поперек двери, пытаясь войти в церковь, и не могли. То же самое и гордыня: с ней невозможно приблизиться к Богу.

Только тот человек, кто чувствует сердце другого человека, кто на первое место ставит волю Божию, кто прислушивается к тому, что происходит вокруг и легко может поставить себя на место другого человека, — тот имеет надежду обрести подлинное смирение. «Научитесь от Меня, — говорит Господь, — ибо Я кроток и смирен сердцем» [62].

Сколько раз мы должны с вами это повторять?! Сколько раз мы должны эти слова иметь перед собой?! Мы идем к Богу подобно тем двум ученикам, которые перед Страстной неделей думали о своем, о своей чести, о своей пустой человеческой земной славе! Когда же мы с вами придем к Богу не со своими претензиями, мечтами, не со своей волей, а с полной открытостью воле Божией, только тогда можно действительно найти исполнение своей молитвы, только тогда можно сказать, что Бог нас слышит. А мы кричим о своем, мы стараемся прежде всего поставить перед Ним свое.

Наша молитва всегда — «да будет воля моя». Но не так нас учил Господь. Надо все это сломать, перевернуть, отбросить, иначе мы будем без пользы толкаться, как те два человека, которые пытались поперек двери пронести длинную палку хоругви. Годами, всю жизнь можно толкаться — и все будет бесполезно. И будем приходить, грешить и каяться, и жить в серости, жить без духа, без веры, хотя будем числиться среди верующих людей. И так проживем всю жизнь. Потому что «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать». Только тем, которые готовы все принять, которые, действительно, не словами, а глубиной сердца говорят: «да будет воля Твоя» — вот тем Господь является.