Страница 3 из 36
- Последний год, - начал он, - я жил в соседней Т-ой области, в районном городке Любимовске. В нем обитает мой старинный друг Игорь Толстиков. Помнишь, Лена, я тебе рассказывал, что в свое время мне удалось помочь ему...
- Это тот Игорь, который оказался в секте и чуть было не передал сектантам свое имущество? - спросила мама.
- Верно. Впрочем, дело тогда было даже не в имуществе, а в душе Игоря, которую он чуть не продал неизвестно кому. Так вот, сейчас он - бизнесмен средней руки, у него небольшая фирма. Я благодарен ему, - он и приютил меня, и дал работу. Правда, работа была скорее номинальная: я числился кем-то вроде помощника по связям с общественностью. Представляете, вся фирма - десять человек, зато есть помощник по связям с общественностью... Знаю, знаю, что ты скажешь, Леночка, - обратился папа к маме, - но меня оправдывает то, что получал я совсем небольшие деньги, да и отрабатывал их честно. Да... Ну так вот, у меня оставалось еще и свободное время, и я стал понемногу возвращаться к прежней профессии.
Здесь я должна сделать небольшое пояснение. Мой папа - этнограф по профессии. Он знает несколько языков, причем не обычных, типа английского или немецкого, а, например, старославянский или древнегреческий. Папа многие годы занимался изучением племени вятичей, которые жили и на территории нашего края, его серьезно увлекал вопрос, откуда появились славяне. Правда, кандидатскую он так и не защитил. Мама говорит, что папа очень талантливый человек, но его гипотезы настолько смелы, что их всерьез не принимали. Например, папа однажды написал статью, в которой доказывал, что любая народная сказка - это зашифрованная историческая и культурная память народа. Над статьей, по словам мамы, очень много смеялись. Коллеги в шутку просили расшифровать им, к примеру, "Колобок" или "Репку". Когда началась перестройка, папа сначала ушел в журналистику, а потом даже пару лет проработал учителем истории в школе. Впрочем, я слишком увлеклась. Вернусь к разговору.
- Ты решил доказать общественности Любимовска, что наша славянская родина - это Дунай? - насмешливо спросила мама.
- Нет, там просто была очень приличная газета, в которой местные краеведы бились друг с другом по тем или иным вопросам. Я до поры до времени отмалчивался, но когда один из местных патриотов взял и раскопал последний вятичский курган в тех краях, мне пришлось выступить. Представляешь, этот старик-краевед, дери его муха...
- Не ругайся при дочери!
- Да это разве ругань? Так вот, где-то он разузнал про курган, собрал местных энтузиастов и они сравняли его с землей. К своему удивлению, краевед ничего там не обнаружил, кроме горсти мокрого праха, и с детской непосредственностью рассказал об этом в газете. Вот мне и пришлось проводить ликбез: писать о том, кто такие вятичи, как они хоронили своих покойников. Одним словом, получился цикл статей, в котором нашлось место даже Илье Муромцу.
- А что, папа, разве Илья Муромец вятич? - спросила я папу.
- Какого он был роду-племени, дочка, точно не известно, но вот, помнишь, в былине рассказывается, как он в Киев проехал через леса, где сидел Соловей-разбойник?
- Помню. И никто ему не поверил, пока он Соловья-разбойника не предъявил.
- Правильно. А расшифровывается эта былина очень просто: дорога из Мурома в Киев шла через места обитания вятичей.
- То есть и через наши тоже?
- Почти. Мы находимся на северной границе земли вятичей. А вот Любимовск как раз в самом что ни на есть центре. И кроме охоты и рыболовства занимались вятичи, увы, и грабежом. Их сторожевые посты располагались на вековых дубах, и стоило путнику появиться на лесной дороге, как они свистом давали друг другу об этом знать.
- Получается, Соловей-разбойник - это вятич?
- Получается так.
- Здорово!
- Слушайте, други, - не выдержала мама, - так мы никогда не подойдем к...
- К чему? - улыбнулся папа.
- К тому самому.
- Так я о нем и говорю - об этом самом. Представляешь, после серии статей Игорь взял да издал их отдельной брошюрой. И спустя какое-то время начались чудеса.
- Тебе предложили писать кандидатскую?
- Бери выше.
- Боюсь.
- То-то и оно. И я стал пугаться.
- Слушай, Корнилов, ты меня заинтриговал.
- Слава Богу, а то - "никак не перейдем"...
- Сдаюсь. Я вся внимание.
Надо ли говорить, что и я тоже была - вся внимание.
Глава 3
1.
Из дневника Марии Корниловой.
18.05.1993 г. Воскресенье.
Вчера не успела закончить. Хорошо, что сегодня выходной и я до завтрака могу все успеть дописать. Итак, папа рассказал, что в Любимовске у него при помощи дяди Игоря вышла брошюра о вятичах.
- Ничего особенного. Азы, ликбез. А народ вдруг увидел во мне большого специалиста. Стали приглашать в отдаленные села - в школах я читал лекции, затем мне показывали местные достопримечательности. Признаюсь, такой интерес к истории родного края, к истории славян меня радовал.
- Ты заодно стал пропагандировать свою дунайскую теорию, - опять съехидничала мама. - Или так осмелел, что стал им про сказки вещать?
- Зря смеешься. Материально народ в тех краях не сладко живет, а потому такая тяга людей к знаниям радовала. Потом для меня открылся и другой Любимовск - город, в котором жили очень уважаемые интеллигентные семьи, помнящие свои родословные со времен Петра Первого. Представителем одной из таких семей был Сергий Иоаннович Изволокин.
- Сергий Иоаннович?
- Именно так. Я ему при первой встрече дал максимум семьдесят лет, оказалось - восемьдесят пять. Живой такой старик, крепкий. В школе всю жизнь математику преподавал, как и его отец, а раньше дед. Библиотека у Сергия Иоанновича была прекрасная. Вот на этой почве мы с ним и подружились. Когда я то письмо получил, первым делом к Изволокину пошел.
- Какое письмо?
- Может быть, роковое, а может, счастливое. Но мне кажется, в любом случае - судьбоносное для меня.
И папа вдруг умолк. Он смотрел, как внизу тихо несла свои воды Голубица, а мы с мамой не решались его ни о чем спрашивать. Наконец, папа вздохнул, улыбнулся и продолжил свой рассказ.
- Письмо пришло из Ирландии. На конверте был написан адрес местной газеты и моя фамилия. Обратный адрес - республика Ирландия, город Голуэй, общество любителей старины. И все - ни улицы, ни дома, ни фамилии. В письме было написано примерно следующее. Члены этого самого общества имеют честь обратиться ко мне с просьбой. Уроженцем их города был некий Фергюс Гроган. Жил он в Голуэе где-то в середине одиннадцатого века. Человек был богатый, уважаемый. Но когда после родов умерла его жена, оставив ему маленькую дочь Анну, Фергюс замкнулся, ушел в себя, отгородившись от всего окружающего мира.
Я почему-то живо представила всю эту историю и спросила папу:
- А сколько было лет этому Грогану?
- Когда родилась Анна, двадцать семь... Так о чем я? Да, и вот однажды он бросает все свои дела, продает дом и уезжает не только из Голуэя, но и из Ирландии. Через пять лет его следы отыскиваются не где-нибудь, а в Византии, в одном из монастырей. Судя по всему, Фергюс принял постриг и стал называться отцом Корнилием. Анна, которой в ту пору исполнилось лет тринадцать-четырнадцать, была для Фергюса-Корнилия самым дорогим существом на свете. И дочь отвечала отцу столь же сильной сердечной привязанностью. По крайней мере, когда по просьбе киевского князя из Византии направили группу священников и в их число попал наш герой, он не хотел брать с собой Анну, видимо понимая, что путешествие предстоит не из легких. Но девочка была непреклонна. И приблизительно в 1057 году они оказались на Руси. Своих священников у нас тогда не хватало, да и грамотность их оставляла желать лучшего. А Корнилий, похоже, кроме греческого успел изучить и язык той страны, куда прибыл. В Киеве он долго не задержался. Его направили сначала в Чернигов, а затем еще севернее - в землю вятичей. И вот здесь следы Кельта...
- Кельта? - переспросила мама.
- Забыл сказать, что в Византии его прозвали Белый Кельт, наверное, за происхождение и цвет волос... Где-то в земле вятичей следы его теряются. Вот члены общества и обращаются ко мне, как знатоку истории и культуры вятичей, попробовать найти следы их земляка. А чтобы поиски эти вышли для меня на первое место, они сообщили, что на мое имя в качестве аванса переведена энная сумма, причем даже в случае неудачи ее можно будет не возвращать. А в случае удачи, то есть если я найду Кельта и его дочь, получу сумму в три раза большую.
- Ты не шутишь?
- Отнюдь.
- И эта сумма...