Страница 28 из 66
Бестелесною же и невещественною она называется по сравнению с нами; ибо все, сопоставляемое с Богом, единым несравненным, оказывается и грубым и вещественным, потому что одно только Божество действительно невещественно и бестелесно "…Ангелы — светы вторые, мысленные (мыслимые, постигаемые только умом), имеющие просвещение от первого и безначального Света; не нуждающиеся в языке и слухе, но без произносимого (языком) слова передающие друг другу свои мысли и желания…". "Как умы, они пребывают в мысленных местах, не будучи описуемы подобно телам, ибо по естеству своему, они не имеют вида (образа) подобно телам, не имеют и трех измерений, но мысленно бывают присущи и действуют там, где им повелено, и не могут в одно и то же время быть и действовать и здесь и там…" (До сих пор из главы III второй книги)… "…Итак, душа есть сущность живая, простая и бестелесная, по своей природе невидимая для телесных глаз, бессмертная, одаренная и разумом, и умом, не имеющая формы, пользующаяся снабженным органами телом…". "Бестелесное же и невидимое и бесформенное понимаем двояким образом. Одно — бестелесно по сущности, а другое — по благодати; и одно — по природе, другое — по сравнению с грубостью вещества. В отношении к Богу — по природе, в отношении же к ангелам, демонам и душам — по благодати и сообразно с грубостью материи…" (До сих пор из главы XII второй книги).
"…Есть же и мысленное место, где (мысленно) созерцается и где находится мысленная и бестелесная природа, где она присуща и действует и не телесным образом объемлется, но мысленно. Ибо она не имеет (внешнего) вида, чтобы быть объятою телесно…" (До сих пор из XIII главы первой книги) [19]. Имея перед глазами контекст тех мыслей святителя Иоанна Дамаскина, на основании которых епископ Игнатий развивал свое своеобразное учение, можно видеть, что святой Отец совершенно не предполагал сказать и действительно не говорил того, что "прочел" епископ Игнатий. На основании предложенных мест из "Точного изложения веры" можно понять следующую мысль святителя Иоанна Дамаскина: Всемогущий Бог, обладающий невещественной природой, создал по Своему образу, то есть невещественными, и сотворенных Им духов. Самую сущность духа нельзя ни видеть, ни чувствовать. Ее можно только мыслить. Как же мыслить? Как некий дух, как невещественный огонь, как сущность приснодвижущуюся, причем двигающуюся по своей свободной воле, но с целью служения Творцу. По благодати Божией дух становится бессмертным. Дух не нуждается ни в слухе, ни в языке, он не имеет трех измерений, пребывает в особом "мыслимом" месте, не имеет никакого вида, никакой формы, никакого предела.
Правда, если сравнить сотворенный дух с Духом Божиим, то между ними является неизмеримая пропасть: даже самый совершенный из сотворенных духов весьма далек от совершенств Духа Божия, а поэтому о сотворенном духе можно говорить почти как о недуховном, почти как о вещественной сущности. И все - таки дух, по благодати Божией, бесплотен и невещественен. Как это понять? Вид и предел этой сущности знает лишь один Творец, Который один лишь подлинно бестелесен и невещественен. Человеку такое знание не дано. Разновидность духа — душа человеческая — в земных условиях пользуется вещественным телом, снабженным специальными органами восприятия. Там же.— С. 595. ^ Еп. Феофан. Душа и ангел не тело, а дух.— М., 1913.— С. 120. ^ Там же.— С. 121. ^ Там же.— С. 122. ^ Слово о смерти // Соч. еп. Игнатия (Брянчанинова).— СПб., 1865.— Т. II.— С. 593. ^ Еп. Феофан. Душа и ангел не тело, а дух.— М., 1913.— С. 127. ^ Там же.— С. 129. ^ Слово о смерти // Соч. еп. Игнатия (Брянчанинова).— СПб., 1865.— Т. II.— С. 595. ^ Матвеевский П. Поучения Игнатия, епископа бывшего Кавказского и Черноморского // Странник.— 1863.— Сент.— С. 30. ^ Деяния Вселенских Соборов.— Казань, 1873.— Т. VII.— С. 347. ^ Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви Восточной.— СПб., 1842.— С. 15.— Вопрос 18. ^ Там же.— С. 26.— Вопрос 28. ^ Беседы и слова преп. Макария Великого: Беседа 7.— Тр.-Сергиева Лавра, 1904.— С.
67. ^ Там же. Беседа 4.— С. 28. ^ Сочинения еп. Игнатия (Брянчанинова).— СПб., 1865.— Т. II.— С. 591. ^ Св. И. Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн. 2. Гл. 3. ^ Сочинения еп. Игнатия (Брянчанинова).— СПб., 1865.— Т. II.— С. 594. ^ Еп. Феофан. Душа и ангел не тело, а дух.— М., 1913.— С. 21. ^ Перевод архимандрита Пимена из Патрологии Миня. Patrologiae cursus complectus. Series graeca. Accurante J.-P. Migne. Tomus XCIV. 1860. S. Joannes Damascenus. ^
Часть 3
Часть 3
Нигде у святителя Иоанна Дамаскина нет и тени мысли о "тонкой" вещественности, о материальности духа или души. Но как же быть с свидетельством преподобного Макария Великого? На первый взгляд он содержит весьма ясное учение о телесности духовных сущностей (кроме Бога), о внешнем виде душ и ангелов, приписывая им наличие рук, ног, очей, уст и т.д. В "Слове о смерти" епископ Игнатий приводит и такое свидетельство преподобного Макария: "Ниже премудрии премудростию своею, ниже разумнии разумом своим возмогли поняти тонкость души, или сказати, каким образом она существует, кроме тех, которым через Духа Святого открыто постижение и точное души познание. Но ты здесь размысли, рассуди и внемли, и слыши, что она есть? Той есть Бог, а она не Бог; Той Господь, а она раба; Он Творец, а сия тварь; Тот Создатель, а она создание; нет никакого подобия между естеством Того и сея…" (Беседа 49, глава 4) [1]. Можно ли считать, что преподобный Макарий Великий в действительности содержал столь своеобразное вероучение о духовных существах? Для выяснения смысла высказываний препеподобного Макария приведем полностью всю 9 главу из его 4 беседы. Вот что там говорится: "Намереваюсь же, по мере сил своих, изречь некое тонкое и глубокомысленное слово. Поэтому выслушайте разумно.
Беспредельный, неприступный и несозданный Бог, по беспредельной и недомысленной благости Своей, оплодотворил Себя и, так сказать, как бы умалился в неприступной славе, чтобы можно Ему было войти в единение с видимыми Своими тварями, разумею же души Святых и Ангелов, и возмогли они быть причастными жизни Божества. А всякая тварь — и Ангел, и душа, и демон, по собственной природе своей, есть тело; потому что, хотя и утончены они, однако ж в существе своем, по отличительным своим чертам и по образу, соответственно утонченности своего естества, суть тела тонкие, тогда как это наше тело в существе своем дебело. Так и душа, будучи утонченною, облеклась оком, которым смотрит, и ухом, которым слышит, а подобно сему, языком, которым говорит, и рукою; и одним словом, всем телом и членами его облекшись, душа срастворяется с телом, вследствие чего и совершаются все жизненные отправления…" [2]. Прежде всего нужно обратить внимание на начальные слова, в которых преподобный Макарий предупреждает, что он хочет изречь "тонкое, глубокомысленное слово", и приглашает читателей выслушать его "разумно". Одно это предупреждение наводит на мысль, что будет изложено учение, необычное для всей Церкви, а следовательно, возможно и необязательное для принятия его на веру всеми членами Церкви.
С другой стороны, это предупреждение говорит о чрезвычайной сложности, "тонкости" вопроса, в котором многие положения могут вызвать недоумение читателей. Преподобный Макарий как бы так говорит: "Мне кажется, что о духах можно так мыслить. Но вы, читатели, не спешите возражать, выслушайте меня до конца. Может быть, и вы согласитесь с моим мнением". С каким же мнением? По - видимому, с мнением о телесности духа и ангела. Но что же здесь "тонкого" в этом учении? Это учение скорее можно назвать "грубым", почти материалистическим. В чем же здесь "глубокомыслие"? Очевидно, тонкость учения состоит не в том, что этому, на первый взгляд, простому изречению следует придать несколько иной смысл, и, по всей вероятности, такой же смысл, какой мы видели у Святителя Иоанна Дамаскина, а именно, что сотворенные духи, хотя и бесплотны, хотя и невещественны, но в сравнении с Духом Божиим они оказываются грубыми и "почти телесными", или они имеют как бы "низшую степень духовности", в то время как Бог имеет высшую и несравненно чистую духовность. Но даже допустим, что святой Макарий хотел здесь показать свое убеждение в телесности духов и ангелов. В таком случае мнение Преподобного можно считать лишь частным мнением, а не верованием всей Христовой Церкви. Преподобный Макарий и не претендовал на это, не заставлял принимать всех своих читателей именно его взгляд, как это делает епископ Игнатий.