Всегда с Богом

Каково же мнение Церкви в данном случае? На этот вопрос даст нам ответ маленькое примечание издательства в собраниях бесед преподобного Макария, помещенное при 9 - й главе 4 - й его беседы после слов: "…и Ангел, и душа, и демон, по собственной природе своей, есть тело". Вот это примечание Московской Духовной Академии: "Сие разуметь должно в смысле не отрешенном, но относительном. Иоанн Дамаскин (см. точное изложение православной веры кн. 2, гл. 3) говорит: "Ангел есть существо бестелесное… Бестелесным же и невещественным называется Ангел по сравнению с нами…" и так далее [3]. Приводится упомянутое уже нами изречение святителя Иоанна Дамаскина. Вот голос Церкви! Вот богословское указание на то, как нужно читать эти слова: "Разуметь не в смысле отрешенном, но относительном"! Да и само свидетельство святителя Иоанна играет здесь роль доказывающего, что телесность духов никак нельзя понимать в прямом смысле! Не следует забывать, что такое примечание сделано во всех решительно изданиях творений преподобного Макария, а все эти издания проходили цензуру Священного Синода Русской Православной Церкви. Но, может быть, преподобный Макарий в других местах своих творений глубже развивает свое учение? Нет, этого не встречается.

Наоборот, вот как он говорит в иных местах о природе души: "Душа не от Божия естества и не от естества лукавой тьмы, но есть тварь умная, исполненная лепоты, великая и чудная, прекрасное подобие и образ Божий…" [4]. Или вот что говорит святой Макарий в своей 46 - й Беседе: "…Когда душа прилепляется ко Господу, и Господь, милуя и любя ее, приходит и прилепляется к ней, и разумение ее непрестанно уже пребывает в благодати Господней, тогда душа и Господь делаются единый дух, единое срастворение, единый ум" (глава 3)… "…Итак, подлинно душа — дело великое, Божие и чудное. При создании ее такою сотворил ее Бог, что в естестве ее не было порока, напротив того, сотворил ее по образу добродетели Духа…". "Одним словом, создал ее такою, чтоб соделаться ей невестою и сообщицею Его, чтобы и Ему быть в единении с нею, и ей быть с Ним в единый дух, как сказано: "Прилепляйся же Господеви, един дух есть с Господем" (1 Кор. 6, 17)…" [5]. Как может телесная, вещественная, хотя бы и очень тонкая душа быть "одним духом" с Господом? Это возможно лишь для "умной твари", созданной как "прекрасное подобие и образ Божий". Значит святой Макарий, если и предполагал изложить некоторую особую мысль о тварных духах, то эта мысль так и оставалась его личным частным мнением, хотя и весьма "тонким".

А следовательно, никто в Церкви Божией не должен дерзать, ухватившись за такое мнение, основывать на нем обязательное для всех верующих учение. Приводит епископ Игнатий и изречение святого Иоанна Кассиана Римлянина: "Хотя мы называем многие существа духовными, каковы ангелы, архангелы и прочие силы, также самая душа наша, или каков этот тонкий воздух, но их никак не должно признавать бестелесными. Они имеют соответственное тело, в котором существуют, хотя несравненно тончайшее нашего тела. Они суть тела, по мнению апостола, который сказал: "…и телеса небесная, и телеса земная…", и опять: "Сеется тело душевное, восстает тело духовное" (1 Кор. 15, 40, 44), чем ясно указывается, что бестелесен один только Бог. (Собеседование 7, гл. 13…)" [6]. Как замечает епископ Феофан в своей книге "Душа и ангел не тело, а дух", приведенное изречение преподобного Иоанна Кассиана совершенно не касается сущности ангелов и духов. Преподобный Иоанн считает, что ангелы и духи имеют "соответственное тело, в котором существуют". Следовательно, подразумевается, что тот, кто существует в таком теле, сам не есть тело, но дух. Это тоже своеобразное мнение, не признанное Церковью обязательным, но из него нельзя опять - таки выводить мысль о телесности природы сотворенных духов.

Можно не согласиться с таким замечанием преосвященного Феофана, учитывая дальнейшие выражения преподобного Иоанна Кассиана, где как бы прямо утверждается телесность духов: "они суть тела…" и "…бестелесен один только Бог…" Однако мнение и этого святого говорит лишь о том, что область существа духов — неисследимый край богословской мудрости, в котором можно трудиться и размышлять, но нельзя делать безапелляционных выводов о действительной вещественности человеческой души и других сотворенных Богом духов. Вот что говорит святитель Григорий Богослов, толкующий в своем 28 Слове о богословии слова Псалмопевца: "Творяй ангелы Своя духи и слуги Своя пламень огненный": "…духом же и огнем называется естество сие, частию как мысленное, а частью как очистительное; потому что и Первая Сущность примет те же наименования. Впрочем, да будет оно у нас не телесно, или, сколько можно, близко к тому…" [7]. Великий Богослов, как видим, не разделяет "нового" учения. Он считает, что лучше верить в "нетелесность", чем в телесность духов, естество которых "мысленное" и "очистительное", а не вещественное, не материальное. Сравним новое учение о телесности духов с изречениями некоторых других святых Отцов.

Вот что пишет святитель Иоанн Златоуст в своей Беседе на книгу Бытия: "Когда слышишь, что Бог "вдунул в лице его дыхание жизни", разумей, что Он как произвел бестелесные силы, так благоволил, чтобы и тело человека, созданное из персти, имело разумную душу, которая могла бы пользоваться телесными членами… Прежде создается тело из персти, а потом дается ему жизненная сила, которая и составляет сущность души. Поэтому и относительно бессловесных сказал Моисей, что "душа… тела есть кровь его" (Лев. 17, 14). А в человеке есть бестелесная и бессмертная сущность, имеющая великое преимущество перед телом, и именно такое, какое прилично (иметь) бестелесному перед телом…" [8]. Святитель Иоанн Златоуст ни слова не говорит о "тонкой" телесности души. Душу он прямо называет бестелесной и бессмертной жизненной силою, которая может "пользоваться телесными членами, однако сама оставаясь бестелесной, подобно и другим бестелесным силам. И нигде в творениях святого Отца нет и намека на причастность души к материальному миру. Наоборот, святитель Иоанн Златоуст часто с восхищением описывает высокие духовные свойства души, восклицая при этом: "Что можно сравнить с душой? Назови всю вселенную, и тогда ничего не скажешь…" [9].

Имеются у святителя Иоанна Златоуста и замечательные слова о непознаваемости сущности человеческой души: "Мы не знаем с точностью существа ангелов и не можем узнать его, сколько бы мы ни размышляли о нем. Но что я говорю об ангелах, когда мы не знаем хорошо, или вернее, нисколько не знаем даже сущности нашей души?.. Но для чего я говорю: что такое душа по существу? Даже и того нельзя сказать, как она находится в нашем теле…" [10]. Если невозможно узнать сущность духовной природы души и образа соединения ее с человеческим телом, то тем более нельзя приписывать душе что - то новое, приписывать ей материальность, телесность; и тем более нельзя настаивать на истинности именно такого, а не иного взгляда (т.е. взгляда, которого держался епископ Игнатий). Таков вывод из всех приведенных слов святителя Иоанна Златоуста.

Святитель Григорий Богослов в своем 38 Слове на Богоявление такими словами описывает творение Богом человека, составленного из природы телесной и природы духовной: "Художническое Слово созидает живое существо, в котором приведены в единство то и другое, то есть невидимое и видимая природа; созидает, говорю, человека, и из сотворенного уже вещества, взяв тело, а от Себя вложив жизнь (что в Слове Божием известно под именем разумной души и образа Божия), творит как бы некоторый второй мир, в малом великий; поставляет на землю иного ангела, из разных природ составленного поклонника, зрителя видимой твари, таинника твари умосозерцаемой, царя над тем, что на земле, подчиненного горнему царству, земного и небесного, временного и бессмертного, видимого и умосозерцаемого… творит живое существо, здесь предуготовляемое и преселяемое в иной мир и (что составляет конец тайны) через стремление к Богу достигающее обожения…" [11]. Он же в Слове 40 на Святое Крещение пишет: "Поелику же мы состоим из двух естеств, то есть из души и тела, из естества видимого и невидимого, то и очищение двоякое; именно: водою и Духом; и одно приемлется видимо и телесно, а другое в то же время совершается нетелесно и невидимо…" [12]. Опять - таки и у святителя Григория Богослова не содержится мысли о телесности души. Как у него, так и у многих святых Отцов, часто употребляется выражение "из двух природ".