Вселенские Соборы

«Восточные» предложили в прибавку к ним избрать еще 5 новых членов из собора и скорее направить всех в Египет. Они говорили: «...если окажется ложным то, что объявлено Тирским собором, то мы этим сами себя осудим».

«Западные» ответили на предложение полным отрицанием. По их мнению, теперь в Сердике собирается собор вселенский. Он в праве ревизовать собор частный — Тирский. Но «восточные» не усмотрели вселенского лица у западных епископов. И приводили в пример соборное великодушие «восточных». Когда на Западе соборно обсуждали Новата, Савеллия, Валентина, Восток беспрекословно принимал это решение. Почему же теперь нет этого доверия к Востоку? «Западные» остались настолько глухи к этому духу вселенскости, что пустили в ход угрозу, что «восточных» может принудить сейчас соборовать вместе государственная власть.

Ощутив на опыте эту глухую римскую антисоборность, безжалостный приказ и команду, «восточные» решили уйти в дорогую им свободу раздельного жительства. Считая, что творится церковное беззаконие, по их инстинктивным ощущениям и понятиям, они все in corpore отъехали недалеко на юго-восток в Филиппополь и там объявили себя самостоятельным собором. Тут они низложили 9 лиц римской стороны, в том числе Осия, Афанасия, Маркелла, папу Юлия. Последнего с мотивировкой: «...как первоначальника и вождя этого зла, который первый, вопреки церковным правилам, отверз двери общения осужденным и преступным и имел дерзость поддерживать Афанасия». Анафематствовали Лукия Адрианопольского, Павла Константинопольского, Асклепу Газского — этих как бы белых ворон на Востоке, державшихся строгого никейства. Ko всей церкви сии восточные соборные отцы обратились с апелляцией, осуждая Афанасия не за веру, а за жестокости при водворении своей власти в Египте. Для свидетельства о своем православии в антиохийском понимании «филиппопольцы» сочли нужным опубликовать так называемую

4-ю антиохийскую формулу.

Эта формула была составлена послами «восточных» (Наркисс Нерониадский, Марий Халкидонский и Феодор Ираклийский) к западному императору Константу. Формула эта очень далека от Никеи и состоит из очень бледных выражений.

Сердикский собор без «восточных».

Собор по отъезде «восточных» решил заседать и действовать. Он пересмотрел обвинения против изгнанных с Востока «никейцев», всех их оправдал и низложил 9 «восточных», в том числе Стефана Антиохийского, Акакия Кесарийского, Патрофила Скифопольского, Георгия Лаодикийского, Феодора Ираклейского, Урсакия Сингидунского и Валента Мурсийского.

И после этого сердикийские отцы решили перейти к вопросу о вере. Св. Афанасий имел благоразумие убеждать заносчивых западных собратьев не делать никаких новых вероопределений. Но недалекие богословы Запада не послушались Афанасия. Особенно увлеклись мыслью о желательности новых формул Протоген Сердикский и старый придворный Константина Великого Осий Кордубский. Им казалось, что Никейское постановление потому не связывает мысли «восточных», что оно очень кратко. Надо «восточных» связать надлежащим вскрытием и толкованием Никейского ороса. Проектом такого толкования и является то протяженное циркулярное догматическое письмо ко всем епископам, которое блаж. Феодорит издал в своей «Церковной Истории» (lib. II, cap. VI, P. G. t.82, col. 1012). В этом догматическом письме отцы Сердикского собора, бичуя ереси Урсакия и Валента, называют их отродьем арианского аспида, но в то же время приписывают им и некоторые савеллианские утверждения. Это последнее так нелепо по существу, что мы вынуждаемся признать искажение текста документа еще до внесения его как материала в Феодоритову историю.

В противоположность Урсакию и Валенту, которые, по словам отцов собора, утверждают, что «ипостаси Отца и Сына и Св. Духа различны и разделены», они — отцы собора — в качестве кафолического предания и веры исповедуют, что «ипостась Отца, Сына и Духа Святого одна (ее сами еретики называют сущностью)».

Чтобы не было никакого сомнения в смысле и букве их богословствования, сердикские отцы продолжают: «Και ει ζητοιεν τις του Υιου υποστασις εστιν, ομολογουμεν, ως αυτή ην η μονη του Πατρος ομολογουμενη — И если кто спросит, какая же ипостась Сына? To мы исповедуем, что она была единственно тою, какую мы признаем у Отца». Для нас это старомодное богословствование звучит не просто слабо и немощно, но прямо дико. До чего римляне этим соблазняли «восточных», доказывая «восточным», что в Риме неспроста приемлется маркеллианство, но даже не умирает и древнее монархианство. Этот римский консерватизм, оказавшийся неспособным к движению и развитию, только подкреплял и оправдывал в глазах «восточных» их тоже отсталое и по-своему дефективное доникейство. Выход из этого бесплодного состояния в упорстве двух противников (дефективных каждый по-своему) был найден, как увидим вскоре, только новой серией восточных богословов, Великих Каппадокийцев, создавших «Новоникейское богословие» [15].

Сердикский собор отправил делегатами для доклада императору двух епископов: Викентия Капуйского (бывшего пресвитером на Никейском соборе) и престарелого Евфрату, епископа Кельнского. Они прибыли в Антиохию, где резидировал Констанций из-за войны с персами. Стефан Антиохийский, низложенный «сердикцами», был озлоблен и устроил им грубый скандал. В дом на окраине, где помещены были епископы, при помощи подкупленной прислуги введена была продажная женщина и втолкнута в спальню двух стариков епископов. Поднялся крик. Женщина не ожидала встретить епископов. Началось полицейское разбирательство, которое открыло виновника — самого епископа Антиохийского Стефана. Возмущенный Констанций велел немедленно съехаться съезду местных епископов и свергнуть Стефана с кафедры. На его место выбран Леонтий — фигура, благоприятная для ариан.

Затем Констанций, заинтересованный в дружбе брата Константа (из-за персов), решил солидаризироваться с Сердикским собором. Но предоставил рассудить это дело восточному собору. «Восточные» воспользовались предоставленной им свободой богословских суждений и выступили против Запада с объяснениями и апологетическими и полемическими по существу. Собор «восточных» собрался в 344 г., конечно, в Антиохии и дал ответ на Сердикские постановления новой,

5-й Антиохийской формулой,

ставшей известной под именем «многострочного изложения» «εκθεσις μακρόστιχος». Эта формула явно направлена полемически против формулы Сердикской. На западное обвинение, что «восточные» учат о трех отдельных ипостасях, как о трех отдельных божествах, «антиохийцы» отвечают, что они действительно признают Отца, Сына и Духа как три самостоятельно существующих Лица (τρία πράγματα), как бы три «факта», но не трех богов и не отлучают Отца от Сына.

Решительно отвергают, что Отец, Сын и Дух одно Лицо, что Сын рожден не по хотению и произволению, а по какой-то необходимости (это явно против Маркеллова Логоса). В дальнейших объяснениях своих, более детальных, восточные отцы пользуются описательно довольно живописным термином «перихорисис» — περιχώρησις. «Веруем, что Они непрестанно соприкасаются между Собою и существуют между Собою нераздельно. Сын соприкасается с Отцом непосредственно, так что Весь Отец вмещает в лоне Своем Сына и Весь Сын зависит, т. е. вчленен в Отца своим бытием и Един непрестанно пребывает в недрах Отчих. Определяем, что Он есть истинно рожден из Единого Отца, что Он — Бог Совершенный по естеству и Бог Истинный и Подобный (όμοιος κατά πάντα) Отцу вo всем».

Таким образом, эта формула (5-я Антиохийская формула) явилась началом целой серии «омийных» формул. Она резко нападает и на Маркелла, и на исказившего, но и обличившего Маркелла его ученика Фотина, окарикатуривая его имя в «Скотина» (σκοτεινος).

Фотин.

Фотин был диаконом Маркелла, а затем сделан епископом Сирмиума (нынешние Карловцы). Фотин своим вольным богословствованием топил в глубине еретичества не только себя, но и своего учителя Маркелла. Как и Маркелл, Фотин сосредоточивается на уяснении в Боге момента Логоса. Но тонкое различение у Маркелла δυνάμει и ενεργεία, т. е. отдельность лица Логоса, у Фотина исчезает, является просто силой разума у Отца: Λογοπάτωρ. Иисус Христос — носитель Логоса, но простой человек. Есть данные полагать, что Фотин доходил до отрицания и сверхъестественного рождения Христа. За это вольнодумство его похвалял потом Юлиан Отступник. Боговоплощения, собственно, не было в Иисусе. По Его личным заслугам была лишь благодать обитания в нем Логоса. Это чистый динамизм, как у Павла Самосатского. Полный контраст с намерениями богословия Маркелла. Эти крайние тенденции бросали самую невыгодную тень и на Маркелла, и на всех «староникейцев». Начиная с данного «Многострочного Изложения» 344 г. ряд соборов заслуженно громит Фотина. Новое доказательство недостаточности терминологии «старых никейцев». Это слабость «усиа» без «ипостаси».