Страница 31 из 44
напиши их на скрижали сердца своего . . Не говори: "я отплачу за зло"; предоставь Господу, и Он сохранит тебя. Всё сделал Господь ради Себя, и даже нечестивого блюдет на день бедствия /последнюю фразу можно понимать двояко: как орудие Божие, посланное для вразумления других, или "хранит до последней надежды на раскаяние"/ Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если он жаждет, напой его водою ... делая сие, ты собираешь горящие угли на голову его , и Господь воздаст тебе /"горящие угли" - если он продолжает враждовать; в целом эта мысль перекликается с понятием о священном характере домашнего крова, символа Божьего покрова/ Не радуйся, когда упадет враг твой ... Иначе увидит Господь ... и Он Отвратит от него гнев Свой." /24, 9; 3, 4; 20, 22; 16, 4; 25, 21-22; 24, 17-18/. В отличие от Экклезиаста автор Притчей сразу поясняет, что все пути человека проходят пред Господом, и сама мудрость есть не просто сумма житейского навыка: "Начало мудрости - страх Господень ... благоговение к Богу - начало разумения". /1, 7/ И потому высшая человеческая мудрость /премудрость/ есть совокупность интеллекта, жизненного опыта и обязательно памятования о Боге, страха Господня; короче: премудрость=опыт ума + вера в Ягвэ. Этой второй составляющей как раз и не хватает "мудрым века сего". Особое место в книге занимает тема отношения к женщине.
Прежде всего, автор многократно предостерегает юношу от увлечения чужой женой или блудницей, ибо путь прелюбодеев и блудников превратен и бесславен: " Не пожелай красоты /негодной женщины/ в сердце твоем, да не уловлен будешь очами твоими, и да не увлечет она тебя ресницами своими, потому что из-за жены блудной обнищевают до куска хлеба... Может ли кто ходить по горящим угольям, чтобы не обжечь ног своих? То же бывает и с тем, кто входит к жене ближнего своего... Не спускают вору, если он крадет, когда ... голоден будучи пойман, заплатит всемеро... Кто ... прелюбодействует с женщиною, у того нет ума... Множеством ласковых слов ... увлекла /блудница юношу/... Тотчас он пошел за ней, как вол идет на убой, и как пес на цепь ... /6 и 7 гл/". Прелюбодеяние нечестно, глупо, кощунственно /из-за святости брака/, в нем сомнительное минутное наслаждение сменяется горьким разочарованием и несвободой; гораздо мудрее познать радость и утешение в собственном браке, о чем говорится образно и даже с юмором: "Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя. Пусть не разливаются источники твои по улице, потоки вод - по площадям; Пусть они будут принадлежать тебе одному, а не чужим с тобою. Источник твой да будет благословен, и утешайся женою юности твоей, любезною ланью и прекрасною серною; груди ее да упоявают тебя во всякое время; любовью ее услаждайся постоянно.
И для чего тебе, сын мой, увлекаться постороннею и обнимать груди чужой? Ибо пред очами Господа пути человека, и Он измеряет все стези его." /5, 15-21/. Конечно, жёны бывают разные, и автор неустанно порицает жену сварливую, а добродетельную восхваляет: "... цена ее выше жемчугов. Уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка. Она воздает ему добром ... во все дни жизни своей. Добывает шерсть и лен, и с охотою работает своими руками. Она, как купеческие корабли, издалека добывает хлеб свой. Она встает еще ночью и раздает хлеб в доме своем ... Задумает она о поле, и приобретает его; от плодов рук своих насаждает виноградник. Препоясывает силою чресла свои, и укрепляет мышцы свои. ... руку свою подает нуждающемуся... Она делает себе ковры, виссон и пурпур - одежда ее. ...Уста свои открывает с мудростью ... и не ест хлеба праздности. Встают дети - и ублажают ее, Муж - и хвалит ее: "Много было жен добродетельных, но ты превзошла всех их..." да прославят ее у ворот дела ее!" /31, 10-31/ Как и в Песни песней, автор прибегает здесь к знакомому нам приему, и мы не можем отделаться от ощущения, что за описанием еврейской женщины встает чей-то величественный женский образ, но на этот раз это не "дщерь Сиона", не Израиль.
Это Премудрость Божия, которая в середине книги перестает описываться как необходимое человеку качество благочестия, а неожиданно персонифицируется: "Не премудрость ли взывает?... Она становится на возвышенных местах, при дороге, на распутиях; она взывает у ворот при входе в город: научитесь, неразумные благоразумию... У меня совет и правда, я разум, у меня сила ... Мною цари царствуют ... и вельможи и все судьи земли. Любящих меня я люблю, и ищущие меня найдут меня ... плоды мои лучше золота ... самого чистого ...Итак, дети, послушайте меня, и блаженны те, которые хранят пути мои! ... кто нашел меня, тот нашел жизнь" /8, 1-20,32,35/. Так вот кто давал мудрые советы юноше! Это не отец и не мать, это сама Премудрость говорит, та сила, та энергия Божия, которой Он творит и держит мир: "Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда ... Он не сотворил еще ... начальных пылинок вселенной. Когда Он уготовлял небеса, я была там ... когда давал морю устав ... я была при Нем художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицем Его ... и радость моя была с сынами человеческими..." /8, 22-31/. Не потому ли, создав человека, Бог увидел, что "хорошо весьма"? Не потому ли счастлив человек в раю? Он был приобщен к Премудрости Ягвэ, к Божественной Софии.
В 9-ой гл. Притчей премудрость приоткрывает о Себе еще одну тайну: "Премудрость построила себе дом, вытесала семь столпов его, заколола жертву, растворила вино свое и приготовила у себя трапезу; послала слуг своих провозгласить...: "идите, ешьте хлеб мой, и пейте вино, мною растворенное; и ходите путем разума ..."" /9, 1-6/. В этом фрагменте, пересекающемся и с евангельской притчей о званых на царский пир, и с формулой евхаристического завета /"приимите, ядите ... пийте от нея вси"/ мы уже имеем дело с явным Откровением о Христе и Его Церкви, стоящей на "семи столпах" - семи таинствах. Премудрость - Хокма - София оказывается не просто свойством Ягвэ, в НЗ-ной перспективе - это вторая Ипостась Троицы. Того, Кто будет назван в Евангелии Сыном и Словом, Того, Кем всё сотворено, автор Притчей пророчески называет Премудростью. (И потому можно сказать, что Иисус - это воплощенная София, Премудрость Ягвэ. На древних иконах мы и встречаем изображения царственного Христа с надписанием Господь Иисус Христос София.) Идея автора оказывается очень глубокой - через воспитание в себе премудрости, включающей благоговение к Богу, мы становимся детьми и причастниками Премудрости как Божьей энергии и Божьей красоты, а затем в перспективе спасения окажется, что Премудрость эта и есть Сам Бог в другом Своем Лице. Т.е. возрастание в премудрости становится путем соединения с Богом!
И тогда даже брак становится образом иного союза - обручения праведника с Премудростью. И понятны тогда несколько преувеличенные рассуждения о неизбежной гибели юноши, увлекшегося блудницей ("дом ее ведет к смерти ... никто из вошедших к ней не возвращается" /2, 18-19/)- речь идет об образе духовного заблуждения, обручения с блудной и непостоянной моралью падшего мира глупых людей, которые вместо истинного причастия "едят хлеб беззакония и пьют вино хищения" /4, 17/. К книге Притчей тесно примыкают книги Премудрости Соломона и Премудрости Иисуса, сына Сирахова, которые и по форме изложения, и по заложенным идеям сходны с Притчами. Автор Премудрости знает уже и о бессмертии души, и о воздаянии за гробом; провозглашая, что "Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистью диавола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его. А души праведников в руке Божией, и мучение не коснется их." /2, 23-24; 3, 1/, он вносит новый импульс рассуждению о мудрости человеческой и Премудрости Ягвэ. Ревностный законник Иисус сын Сирахов тоже рассуждает о Премудрости, но он отождествляет ее с Законом Моиссевым, т.е. Закон есть для него воплощенная Премудрость.
6.4. Псалтирь
Книга Псалтирь в нашей Библии включает 150 псалмов. Псалом - это облеченная в поэтическую форму молитва (или молитвенное размышление). Жанр этот восходит к глубокой древности, в частности, до наших дней дошли древнеегипетские псалмы, по форме мало отличающиеся от библейских. Традиция связывает авторство основной части библейских псалмов с именем знаменитого царя Давида, т.к. этот искренний молитвенник действительно занимался псалмотворчеством, но псалмы в Израиле создавались и во времена Моисея /см. Исх, 15 /, и при Соломоне, и в эпоху вавилонского плена. Псалмы стали органической частью ВЗ-ного богослужения; причем они не только читались, но исполнялись хорами в сопровождении бесхитростных струнных и духовых инструментов: псалтири, гуслей, цитры, арфы, труб и т.д., в связи с чем многие псалмы имеют "надписания" - распоряжения хору и музыкантам. Псалмы - это молитвы, и поэтому их условно можно разделить на следующие типы: просительный: человек просит у Бога помощи, защиты, избавления от видимых или невидимых врагов, просит вразумления нечестивым; покаянный: молящийся исповедует свое недостоинство и греховность пред Богом и просит о ниспослании благодати, которая его очистит и соделает праведным; благодарственный: человек благодарит Господа за помощь или чудесное избавление от гибели; славословный: "всякое дыхание ...