Страница 10 из 22
Закончив работу, мы пошли к Старцу. По дороге он говорит мне: – Отче, может быть, мне помолиться и о том, который во мне, чтобы Бог помиловал и его? И зачем он только это сказал, бедняга! Тут же им овладел демон, поднял его и грохнул оземь. Все затряслось вокруг. Демон изменяет его голос и начинает: – Заткнись, паршиве-е-е-ец! Заткнись, я сказал! О чем это ты говоришь? Какая еще милость? Не нужно милости, не нужна она мне! Нет! Что сделал я, чтобы просить милости? Это Бог несправедлив! За один маленький грех, за гордость он лишил меня славы. Мы невиновны, это Он виноват. Пусть Он Сам покается, а не мы! Прочь милость! Демон сильно мучил его и, измотав вконец, оставил. Я ужаснулся его словам. За несколько минут на собственном опыте я понял то, что был бы не в состоянии понять, прочитав о бесах тысячи книг. Мы продолжили свой путь к Старцу. Старец всегда принимал его и говорил с ним с большой любовью. И бесноватый рядом с ним всегда оставался спокойным. Старец много молился за бесноватых, потому что знал, какие муки они терпели от демонов, и говорил нам: – Если мы, имея демонов снаружи, мучаемся от помыслов и страстей, то какие муки испытывают эти несчастные, в которых демоны находятся день и ночь! – и, печально качая головой, добавлял.– Наверное, свою муку они переживают здесь. Но горе тем, кто не покается, чтобы Бог милостиво наказал их так или иначе здесь, в этой жизни!
И он приводил слово одного святого, говорившего вот что: "Если увидишь человека, который явно грешит и не кается и до самого смертного часа с ним не происходит ничего скорбного, знай, что в час Суда обличение этого человека будет без милости". После таких слов Старца мы все больше сочувствовали искушаемому брату. На службы он не входил в церковь вместе с отцами, а ходил с четками снаружи по скалам и непрестанно громко произносил молитву: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя! Господи, Иисусе Христе, помилуй мя! Господи, Иисусе Христе, помилуй мя! Молитва его эхом отзывалась среди скал. Он на опыте испытал, как молитва пожигает демона. И вот, когда он так обходил скалы и непрестанно проговаривал молитву, внезапно изменяется его голос, и демон начинает: – Заткнись, я сказал, заткнись! Ты замучил меня! Зачем ты ходишь среди скал снаружи церкви и бормочешь? Иди внутрь вместе с другими и прекрати свое бормотание. Зачем ты день и ночь говоришь и повторяешь одно и то же и не даешь мне успокоиться ни на минуту? Ты заморочил меня, ошпарил! Ты жжешь меня, неужто непонятно? И когда искушение проходило, он снова начинал молитву по четкам: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя. Он очень хорошо понял то, о чем демон думал, что он не понимает. Это было и болью души, и надеждой, когда ты видел, как он все переносит, подвизается и терпит. Он долго жил с нами, и когда ему стало гораздо лучше, ушел.
Больше мы его не видели. Бог знает, чем все это закончилось. Видите силу молитвы и нераскаянность демонов? Они пожигаются, но кричат: "Нет милости!" – и непрестанно осуждают Бога. О, гордость денницы! Стало быть, чем отличается от демона эгоист и до конца нераскаянный человек, – тот, кто не желает исповедать Христа Богом и Человеком и испросить Его милости и милосердия? Теперь вы понимаете глубочайший смысл молитвы? Как она выявляет людей, кто близок ко Христу, а кто далек от Него? Мы допускаем помыслам господствовать над нами. Мы позволяем помыслам брать нас в плен, а ведь у нас есть всесветлое оружие молитвы, то оружие, которое называется пламенем и огнем. Молитва – это бич, который бичует любой демонический помысл. Но мы недостойны, и я первый, заниматься молитвой. Не потому, что мы не можем или не призваны к молитве, а потому, что мы ленивы и нерадивы, и диавол обманывает нас, и мы творим ему послушание и не занимаемся молитвой как должно. Если бы занимались ею, то не допустили бы стольким страстям и немощам овладеть нами. Мы видим, как освятились миряне, занимаясь молитвой. Отец святого Григория Паламы был в царском дворце и правительстве Андроника Палеолога, византийского императора. Несмотря на все свои дела, хлопоты и суету, он не остался непричастным пользы молитвы и преуспеяния в ней.
Этим он явил, что человек, где бы ни был, где бы ни находился и какую бы жизнь ни проводил, занимаясь этой чудотворной молитвой, сподобляется благодати Божией. Мы видим, как святой Максим Кавсокаливит ходил по пустынным и безлюдным местам Афона, чтобы взрастить молитву. И когда отцы спрашивали его: "Отче, почему ты ходишь по пустынным местам, избегаешь людей и не приближаешься к ним?"– он отвечал: "Я брожу по пустынным местам, чтобы приумножить молитву". Опыт показал, что без должной тишины молитва не сподобляется великих и больших даров, которые происходят из нее. И в миру, и в тишине гор можно достигнуть многого благодаря молитве. Мы, находясь в киновии [4], должны держать молитву и подвиг деятельной добродетели, творя послушание, отсекая свою волю, любя друг друга, терпя один другого, чисто исповедуя помыслы, духовно слушаясь своих начальников, непрестанно творя молитву во время работы. И когда мы совершим все это, тогда придет благодать Божия, которая будет соответствовать нашему произволению и вере, нашей вере и послушанию старшим, нашей деятельной добродетели. И мы, находясь под одной крышей, под одним пастырским руководством, можем достигнуть удовлетворительных мер благодати, потому что Бог нелицеприятен. Творящих Его заповеди с чистым сердцем, с чистой совестью Он вознаграждает, утешает и дает им надежду спасения.
Не остается ничего другого, как только понуждать себя, понуждать непрерывно. Будем заниматься главным образом молитвой, как нас научил сегодняшний урок. Непрестанно: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя. Просыпаясь утром, будем творить молитву. И трудиться будем с именем Христовым. Так мы с помощью молитвы отсечем празднословие, многословие, осуждение, гнев и недовольство, и каждый будет безмолвствовать сам в себе. Горе нам, если мы учимся и не делаем, не понуждаем себя, если нам подаются средства и мы бездействуем. Что тогда нам остается делать, как не осуждать себя постоянно, как недостойных, ленивых и убогих? Хотя бы через самоосуждение и смирение обретем понуждение к молитве, потому что смирение и самоосуждение приносят благодать Божию. А благодать снова приносит рвение и легкость молитвы. Как мы уже сказали в начале слова, мы обязаны непрестанно благодарить святых отцов, благоговеть пред ними, любить их и прославлять, просить их молитв и предстательства пред Богом, умолять их, чтобы они послали и нам малый дар, малое благословение молитвы. Не правда ли, как это точно сказано о многих из нас! ^ Имеются ввиду печати для просфор, которые вырезают из деревянных заготовок. На Афоне очень многие монахи зарабатывают себе на хлеб именно таким рукоделием.
^ В греческих монастырях в ответ на повеление или просьбу что-либо сделать в знак согласия исполнить послушание принято отвечать "буди благословенно" или "благослови". Кроме того, зачастую в таких случаях, когда на Руси принято говорить "Ангела за трапезой" или "прости", в Греции говорят "благослови". Эта традиция, безусловно, восходит к традиции святоотеческой, согласно которой монах должен знать только два слова: "прости" и "благослови". ^ Киновия (греч.) – общежительный монастырь. Архимандрит Ефрем долгое время являлся настоятелем афонского монастыря преподобного Филофея Святогорца, куда перешел после смерти своего преподобного Старца. ^
Слово второе. О молитве
Неразлучным спутником монаха должна быть молитва. В час, определенный нами для более собранной и внимательной молитвы, мы должны некоторым образом понуждать себя и стараться пригвоздить ум к сердечному месту, избегая, конечно же, мечтаний. Будем вдыхать медленно и заключим молитву в слова: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя. Ум свой поставим стражем и надзирателем, дабы он следил за произносимыми в молитве словами, внимательно относился к мечтаниям и не принимал никаких образов. Вместе с тем подвигнем свою душу любовным расположением, чтобы укрепить молитву, придать ей законченность, хорошее чувство, дабы она принесла хороший результат. Этим результатом может быть свобода молитвы, духовная теплота, радость, слезы и многое другое. Но, прежде чем начать молитву, полезно на две-три минуты бросить взгляд на свои грехи, на свои страсти, подумать о своей греховности, о своем страстном состоянии, о уничиженном состоянии своей души и о том, что мы не в силах ничего сделать без Бога. Также человек может вспомнить и о Суде Божием или о муке иного мира. Чувство, которое родится при этом в душе, подвигнет человека связать молитву с дыханием. Так происходит подготовка души, чтобы через несколько минут, когда мы начнем молитву, наша молитва имела духовный импульс и окраску. Когда мы будем поступать таким образом, наш ум будет более собранным, более внимательным.