Страница 114 из 116
2
В переводе Г. Лозинского: «тощий»; в подлиннике Унамуно подчеркивает, что и Сервантес, и Уарте (ниже) употребляют одну и ту же лексику: в тексте Сервантеса — «seco de carnes»; в подлиннике Унамуно прилагательному соответствует однокоренное существительное «sequedad» («сухопарость»).
3
В тексте Сервантеса: «немало» («muchas fanegas»).
4
В переводе Г. Лозинского: «рехнулся». Замена связана с осмыслением цитаты в контексте Унамуно.
5
В переводе Г. Лозинского: «совершенно свихнувшись».
6
В переводе Г. Лозинского: «славы».
7
В переводе Г. Лозинского: «для пользы родной страны».
8
В переводе Г. Лозинского: «случайностям».
9
Слово это, согласно этимологии доктора Уарте, состоит из трех компонентов: существительного «hijo» — сын, «d» — усеченного предлога («de»), выражающего категорию принадпеж- ности, и местоимения «algo» — «нечто», «что‑то».
10
У Г. Лозинского: «по его мнению».
11
В переводе Г. Лозинского: «девушками»; в тексте Сервантеса: «doncellas» — «девственницами», на чем и основаны дальнейшие построения Унамуно.
12
В переводе Г. Лозинского: «весьма»; но в тексте Сервантеса параллелизм намеренно подчеркнут: «рог ser muy gordo era muy pacifico» («поскольку он был очень тучен, он был очень миролюбив»).
13
В переводе Г. Лозинского: «не желает ли он подкрепиться».
14
В переводе Г. Лозинского: «двух уже упомянутых девиц».
15
В переводе Г. Лозинского: «Безобразные и наглые людишки». Однако комментарий Унамуно требует, чтобы эпитет «soberbio» («gente descomunal у soberbia») был переведен в соответствии со своим теологическим значением.
16
В переводе Г. Лозинского: «не отличавшийся кротостью».
17
В переводе Г. Лозинского: «это приключение, как и иные, подобные ему, относится к роду приключений не на островах, а на перекрестках дорог». Ответ Санчо в этом переводе не учитывается.
18
В переводе Г. Лозинского: «перевернуть мир».
19
В переводе Г. Лозинского: «грубиянам». «Villano» в первом значении этого слова: «человек низкого (подлого) звания», «простолюдин».
20
В переводе Г. Лозинского: «Мне весьма приятно, что ты ищешь опоры в моей храбрости, которая тебя не покинет, хотя бы твоя душа покинула тело». При точности смысла переводчик не воспроизводит игры слов: «animo» (дух) и «anima» (душа), которую использует Унамуно.
21
В переводе Г. Лозинского: «она ничуть не жеманится, ко всем лезет, со всеми дурачится, и все ее смешит и потешает». В тексте Сервантеса Санчо дал Дульсинее весьма двусмысленную характеристику, употребив слово «cortesana», которое может означать и «столичная особа», и «куртизанка».
22
В переводе Г. Лозинского: «…каково же должно быть безумие Дон Кихота, если и этот бедняк заразился им и спятил с ума!» Для того чтобы передать развитие мысли Унамуно, необходимо сохранить слово «неистово» (в тексте Сервантеса: «vehemente»).
23
В переводе Г. Лозинского: «возможно, что разлетелись бы прахом все их планы». «Планы» заменены на «доброе намерение» («buena intencion») в соответствии с ироническим комментарием Унамуно.
24
В издании 1932 г. напечатано: «простых»; видимо, это опечатка (в тексте Сервантеса: «cosas de mucho gusto у pasatiempo»).
25
В переводе Г. Лозинского: «безрассудно», но слово «impertinente», кроме значения «безрассудный», имеет еще значение «неуместный», которое и обыгрывает Унамуно.
26
В переводе Г. Лозинского: «безрассудно», но слово «impertinente», кроме значения «безрассудный», имеет еще значение «неуместный», которое и обыгрывает Унамуно.
27
В переводе Г. Лозинского: «безрассудно», но слово «impertinente», кроме значения «безрассудный», имеет еще значение «неуместный», которое и обыгрывает Унамуно.
28
В переводе Г. Лозинского: «от времени до времени усмехалась».
29
В переводе Г. Лозинского: «тазового шлема». В тексте Сервантеса— словечко, изобретенное Санчо: «baciyelmo» (от «ЬасГа» — таз и «yelmo» — шлем).
30
а «той безапелляционной отваги утверждать свое, которая, твердой стопой попирая землю либо смиренно возводя очи горе, посредством всемирной иллюзии созидает науки и религии» (португ.; орфография XIXв.)103
31
В переводе Г. Лозинского: «напоминал скорей каменную статую, чем живого человека». Предлагаемый перевод учитывает смысловую и стилистическую игру Унамуно (постоянное противопоставление «человека плотского» и «человека духовного»).
32
В переводе Г. Лозинского: «поколений».
33
В переводе Г. Лозинского: «лабиринт заблуждений».
34
В переводе Г. Лозинского: «Добрая надежда лучше худого надела». Этот перевод не позволяет передать чисто унамуновскую игру значениями слова «posesion» («владение», «обладание»).
35
В переводе Г. Лозинского: «Санчо, братец, веди меня ко дворцу Дульсинеи; кто знает, быть может, она уже проснулась».
36
В переводе Г. Лозинского: «если только он и меня не превратил в какое‑нибудь чудище».
37
В переводе Г. Лозинского: «с какой покорностью». Унамуно обыгрывает ниже и слово «лицо», и слово «смирение».
38
В переводе Г. Лозинского: «Ну, раз ты так решил, мой добрый, мой разумный, христиански настроенный и чистый сердцем Санчо, то оставим в покое эти чучела и поищем приключений получше и поблагороднее».
39
В переводе Г. Лозинского: «просеивать овес». В подлиннике Унамуно, как и в тексте Сервантеса: «cebada» — слово, которое во всех словарях переводится как «ячмень» («овес» по–испански «avena»).
40
К этому месту Унамуно сделал примечание: «Почувствовал я было искушение приписать: «и какой сдвиг», — «какой подвиг и какой сдвиг ему суждено совершить» — но быстро справился с соблазном. Ненавижу словесные выкаблучивания и каламбуры, свидетельства ума самого жалкого и убогого». Игра слов, которой пренебрег Унамуно, в подлиннике строится на близости по звучанию слов «hazana» (подвиг) и «асепа» (водяная мельница).
41
В переводе Г. Лозинского: «из числа духовников, приставляемых к домам иных вельмож, — один из тех, кто, не будучи по рождению вельможей, не в состоянии обучить вельмож обязанностям их сана; из тех, кто стремится к тому, чтобы великолепие знати измерялось скаредностью их собственной души». В тексте Сервантеса: «1а grandeza de los grandes», т. е. непереводимая понятийная игра (в буквальном переводе «величие великих» значит в то же время «величие грандов»).
42
В переводе Г. Лозинского: «олухом».
43
В переводе Г. Лозинского: «и, ежели Бог допустит».
44
В переводе Г. Лозинского: «…ибо ни он, ни я таких шуток не любим».
45
В переводе М. Кузмина (ему принадлежит часть стихотворных переводов в цитируемом издании): «огромным» (в тексте Сервантеса: «valientes»: 1) сильный, крепкий, мощный; 2) храбрый, доблестный, отважный).
46
В подлиннике Унамуно — шутка, основанная на непереводимой игре значениями слова «credito»: 1) вера, доверие (credito mutuo — взаимное доверие); 2) долг, кредит (credito mutuo — взаимный кредит). Общества взаимного кредита были широко распространены в Испании того времени.
47
орел не ловит мух (лат.)
48
человек пресный (лат.).
49
итак, пусть это будет право (лат.).
50
В переводе Г. Лозинского: «вымыслы». В тексте Сервантеса: «conceptos» («взгляды, воззрения»). Это значение и фигурирует в подлиннике Унамуно.
51
«Царей завоевал, страшных китов победил, могучий на земле и на море, Лекейтио». {лат.)
52
Отца семейства (лат.).
53
Значение «добрый», «хороший», «благой» по–испански передаются одним и тем же словом bueno и Унамуно обыгрывает это обстоятельство.
54
Там есть аналитическая формула преступника, и с ее помощью в нужный момент облик его можно воссоздать. Было бы жаль, если бы восторги в отношении антропометрии привели нас к тому, чтобы презреть те данные, которых не выразить в цифрах, не определить', не свести к мертвым аналитическим формулам, но которые полны истинной реальности, как например внешность и род занятий человека, — официальные данные, каковые еще недавно требовалось указывать для рекрутов, их родителей или заинтересованных лиц.
55
Уарте де Сан Хуан (1530? —1591) — испанский философ и врач, автор названной книги.
56
Я противопоставляю понятия «факт» и «деяния», потому что многие вещи, повторяясь неоднократно, меняют свою природу, например «труд» и «труды».4
57
В переводе Г. Лозинского: «не уродовал». В тексте Сервантеса игра слов: «retratar» («изобразить») и «maltratar» («обезобразить»), которую развивает Унамуно.
58
Забывчивый читатель вспомнит, что дон Альваро Тарфе был тем самым кабальеро, который объявил в гостинице в присутствии алькальда одного селения и писца, что Дон Кихот Ламанчский, находящийся здесь, не тот, который был выведен в книге Авельянеды (глава LXXII части второй).7