Страница 4 из 10
Когда тяжелая зима ереси миновала и проглянула весна непорочной веры православных, то блаженный Антоний соборным олпределением возведен был на архиерейский престол славного нашего города Солуни, получив знаменитый престол в воздаяние своих великих подвигов и священного благоговейного Авраамова жительствования. Не много что-то пожив на престоле, скоро отошел к Господу, во второй день ноября седьмого индикта (в 843 году).
Говорят же, что он в Солуни не совершил ни Безкровного Приношения, ни какой-либо хиротонии, или чего-либо, что обычно совершать архиереям; рукоположил он одного только клирика, которого представители нашей (Солунской) церкви, движимые чрезвычайным уважением к рукоположившему, в отличие назвали именем рукоположившего, желая, как думаю, увековечить сие имя.
18. Торжественно похоронивши святое и подвижническое тело его, они поместили его в левой стороне великолепного храма святого и всеславного Великомученика Димитрия, в тамошнем пределе величайшего из рожденных женами (Мф. XI, 11) Пророка, Предтечи и Крестителя Иоанна. Эти святые мощи доныне Христос для прославления его [50] сохраняет целыми и неповрежденными; чрез них и многие исцеления Податель благ Господь дарует притекающим к ним с верою.
И я сам недостойный удостоился видеть их. Ибо когда через сорок шесть лет после его переселения к Господу преставился другой наш архипастырь, то мы, пожелавши и сего положить в склепе Антония, нашли всесвятое тело Антония с украшавшими его архиерейскими одеждами почти все целым и неизменившимся, так что видны были четные кресты омофора и другие отличия архиерейского облачения.
О кончине мужа преподобной и вступлении ее в монастырь. 19. Но об этом довольно; и так как речь подобно какому молодому коню несколько уклонилась в сторону от цели, увлекшись похвалами Антонию, надлежит говорящему возвратиться назад, и связно, без околичностей, излагать историю, обращае внимание на монашеские подвиги, которые совершала блаженная, живя в общежительном монастыре.
Когда муж преподобной оставил сию привременную жизнь (потому что после пострижения дочери отец недолго прожил), то блаженная Феодора, дома совершивши поминовение по мужу в третий и девятый день, распрощавшись со всеми радостями мира и лишение мужа не считая горестным, всем открыла сердечное свое от многих лет стремление к монашескому чину, охраняя самодержавную власть ума над страстями в цветущую пору юности, когда раздуваемый пламень похоти ведет не маловажную борьбу с духом (Гал. V, 17).
Ибо проводила она только двадцать пятый год возраста своего, когда это случилось. Препобеждала же плотскую ее любовь любовь божественная, одержимых ею возвышающая до неба, принудительно отвлекающая от всего тленного и склоняющая добровольно и по собственному убеждению в необходимости нести неутомимо на плечах иго самоподчинения. Посему-то и чрезмерное оное бедствие вдовства переносила мужественно, и возсылала благодарение Богу за то, что муж ее не погиб от рук измаилтян, но на ее руках без изуродования испустил дух.
20. И вот, по сказанному уже мною, совершивши по прекрасном оном муже поминовение в третий и девятый день, [51] и разделивши имущество свое на три части, из коих одну раздала бедным за упокой души преставившегося, заблагорассудила искать убежища у пользовавшейся известностью Анны, своей сродницы, которая за почитание Бога и за открытое поклонение священным иконам подвизалась добрым подвигом (1 Тим. VI, 12)
исповедничества, так как немало досаждал ей телохранитель тирана, по прозванию Хиросфакт. И тотчас приходит в священный и честный монастырь святого первомученика и перводиакана Стефана, неся с собою сто золотых монет (после пострижения предоставила монастырю еще трех рабынь и все остальное имущество). И припавши к ногам преждеупомянутой Анны (она же и настоятельница той обители)
, сказала: "преподобная мати, смилуйся надо мною, страшно обуреваемою в треволнениях этой жизни. Не отвергни меня, нашедшую прекрасное образование в горести моей, но удостой ангельского образа. За несколько времени перед сим я посвятила Богу плод чрева моего, а теперь и себя приношу Богу через тебя. Сделай со мною милость".
21. Святая жена та, поднявши лежащую, сказала: "зная твою жизнь с колыбели, кровная моя и (духовное) чадо, как не приму и не возлюблю тебя, как собственный член? Но тотчас определить тебя в лик монахинь не решаюсь, чтобы по прекращении твоей скорби не появилось по навету ненавистника добра раскаяние. Итак, поживи немного в монастыре, и если благоизволит Бог, я с радостию и посоветую и помогу тебе".
Когда же Феодора сказала, "если тотчас не причислишь меня к лику монашествующих, то дашь за меня ответ в день судный", то настоятельница начала ее наставлять и подготовлять к духовным подвигам, говоря: "смотри, чадо, на что соизволяешь, не возвратись опять, как пес на свою блевотину (2 Петр. II, 22), и не возлюби удовольствий мира сего больше чем Бога, и будет последнее хуже первого (Мф. XII, 45).
Внимай, чадо, что говорит Господь в евангелиях Своих: кто не берет креста своего и не следует за Мною, тот недостоин Меня (Мф. X, 38). Радуйся ж, пот. что Он же сам сказал и это: потерявший душу свою ради Меня сбережет ее (ст. 39). Посему мужайся, чадо, и да укрепляется сердце твое, и потерпи (Пс. XXVI, 14) ради Христа. Наша брань не [52] против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей века сего, против духов злобы (Еф. VI, 12), как сказал избранный сосуд (Деян. IX, 15), божественный Апостол".
Этими словами и многими другими поучивши ее, тотчас велела подать, как обычно, священнику ножницы. И она была пострижена и облечена в святую одежду монашескую, и наречено ей имя Феодора.
22. Не переставала же чудная оная исповедница каждодневно вразумлять ее; болезнуя о ней душою, так как она была юна телом, имела цветущее и приятное лицо, настоятельница боялась того, как бы завидующий добрым диавол не поставил преткновения стопам ее на пути к Богу. Радовалась же, видя прекрасное ее жительствование. Ибо как дыхание или иное что, без чего нельзя жить, так пощение издетства, скрепленное долговременным обычаем и удерживаемое любовию, сделалось свойством, неизменным у ней до кончины.
И до смерти не ослабевала в сей добродетели, по привычке совершая ее, свободно от принуждения и без тягости. Посему-то и в общежитии желая еще более усилить ее и не осмеливаясь просить настоятельницу о большем для себя воздержании сравнительно с поступившими туда до нее, и не дерзая нарушать устава монастырского, чтобы не дать повода к соблазну для сестер, сидела с сестрами на трапезе, но почти не ела.
Часто во всю седмицу не вкушала даже воды; но это не долго укрывалось от наблюдения настоятельницы. Она советовала ей и это, и все полезное позволяла ей делать открыто по возможности, так как любила Феодору, видя ее крайнее смирение и попечение о спасении. И в вещах простых и почитаемых незначительными наблюдала за ней, не позволяя ей ни малейше стараться и заботиться о том, что бесполезно для души, и советовала ночью и днем открывать свои дела и помышления, слова и движения, и ничего не делать без ее ведома.
23. Посему, когда диавол начинал искушать ее нечистыми и страстными помыслами, она тотчас удаляла их усердною молитвою и обнаружением их, и непрестанным напоминанием о вечных мучениях. Она знала, что неприлично раз отрекшимся от сатаны и всех дел его сквернить себя развратными и грязными мыслями, тогда как Бог [53] говорит: будьте святы, потому что Я свят (Лев. XIX, 2).
И тем легче она достигала этого, тчо не надмевалась своими успехами и не прельщалась тем, что отличается от многих, но оплакивала себя, представляя, сколь далека она от совершенного подчинения. Посему и считала себя и называла непотребною рабою настоятельницы и сестер, и почти всякое монастырское послушание одна исполняла. Она и молола, и собственными руками готовила хлеб и варила, о чем прежде ей не приходилось и хлопотать.
И не это только делала, а прислуживала и в иных работах: ходила на рынок и куда-нибудь далеко вне города для выгодной покупки товаров, и таскала на плечах большую ношу дров или иного чего через площадь. А иногда и платок снявши с плеч, в нем что-нибудь носила. И если кто из знавших ее именитость говорил при встрече, для чего ты унижаешь свое благородство, то она совсем не хотела даже слушать, прекрасное свое усердие выставляя правилом для всех.