Житие Митрополита Петра Житие Митрополита Петра

Житие Митрополита Петра Житие Митрополита Петра

МЕСЯЦА ДЕКАБРЯ В 21 ДЕНЬ. ЖИТИЕ И ЖИЗНЬ И МАЛО ИСПОВЕДАНИИ OT ЧЮДЕС ЮЖЕ В СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО ПЕТРА АРХИЕПИСКОПА КЫЕВЬСКАГО И

ВСЕЯ РУСИ.

Списано Киприаномь смереным Митрополитомь Кыевьскымь и Всея Руси.

Господи благослови отче.

Праведници в веки живут и от Господа мьзда их, и строение их от вышьняго. И праведник, аще постигнеть скончатися, вь покои будеть. И похваляему праведнику, възвеселятся людие, занеже праведьнымь подобает похвала. От сих убо един есть и иже ныне нами похваляемый священноначалникь. И аще убо никтоже доволен ныне есть похвалити достойное по достоиньству, но некако оставити, аще и прежде нас бывшии самохотиемь преминуша.

Смотрение и се некое божие, мню, и святаго дарование, яко да и мы малу мъзду приимемь, яко же и вдовица она,

принесъшаа две медьници.

И аз убо многыми деньми томим и правлачимь любовию к истинному пастуху, и хотящу ми малое некое похваление принести святителю, но свою немощь сматряющу недостижну к оного величьству, удержаваахся. Пакы же до конца оставити и обленитися тяжчайша вьмених. Сего ради, на Бога всю надежду възложив и на того угодника, по дело выше меры нашея прияхся – мало убо ми от житиа его поведати, елико Бог дасть и елико от сказателей слышах, мало же и от чюдес его.

Ни бо аще не можеть кто всю глубину исчрипати, оставити тако, и не поне малою чашею прияти и прохладити свою жажду? Так и о семь недостойно судих, на его ми месте стоящу и на его гроб зрящу, и того же ми престола наследствовавшу, его же он преже лет небесным обителемь преиде. Начну убо еже о немь повесть.

Рождение же его и вьспитание и еже изь мира изъшествие.

Съй убо блаженый Петр родися от христиану и благоговейну родителю вь единомь от мест земля Велынскыа. Прилучи же ся нечто сицево и прежде рождениа его, еже не достоить молчанию предати. Еще бо ему сущу в утробе матерьни, в едину от нощий, свитающи дневи недели, виде видение таково мати его. Мнеше бо ся ей агньца на руку дръжати своею, посреде же рогу его древо благолистьвно израстъше и многыми цветы же и плоды обложено, и посреде ветвей его многы свеще светящих и благоуханиа исходяща.

И възбудившися, недоумеаше, что се или что конець таковому видению. Обаче аще и она недомышляшеся, но конець последе с удивлениемь яви, еликыми дарми угодника своего Бог обогати.

Рождьшу же ся отрочати, и седьмаго лета възраста достигшу, вдано бываеть родительми книгам учитися. Но убо учителеви с прилежаниемь ему прилежащу, отроку не спешно учение творяшеся, но косно и всячьскы неприлежно. О семь убо немала печаль бяше родителем. Немалу же тьщету се вьменяаше себе и учитель его. Единою же яко во сне виде отрок некоего мужа в святительскых одеждах пришедша и ставьша над ним и рекша ему: ‘Отверзи, чадо мое, уста своя.

’ Оному же отверзшу, святитель десною рукою прикоснуся языку его, и благословивьшу его, и яко же некоею сладостию гортань его нальявшу. И абие възбудися отрочя и никого же виде. И от того часа вся, елика написоваше ему учитель его, малым проучением изучааше, яко и в мале времени всех сверьстник своих превьзыде и предвари.

Бывшу же ему двоюнадесятим летом, иде к прилежащей тамо пустыни в един от манастырь, и от тамо сущаго игумена постризается и к братии причитается. И с отятием убо власныим и всяко мудрование съотрезуеть плотское, и бываеть свершен в всем послушник, духовному отцу своему последуя. В поварнию убо воду на раму своем и дрова нося, и братня власяница измывая, зиме же и лете се творя бесъпрестанно.

Ни же се остави правило, еже по звону церковному пръвому обретатися в церкви в нощных и дневьных правилех, и по скончани после же всех исходити. Но и стоащу ему в церкви и с благоговениемь послушающу божественаго писаниа с всякым прилежанием, николи же въсклонися к стене. И лета убо доволна в таковомь устроени проводи день от дне, яко же некоею лествицею въсхождениа в сердци полагаше, по Лествичника указанию же и слову.

‘Всегда убо наставника во всем послушая и братиам без лености служа, не яко человекомь, но яко самому Богу.’ И всем образ бываше благ к добродетельному житию смерениемь, и кротостию, и молчаниемь.

По времене же и диаконьское служение приемлет разсуждениемь наставничим. Потом же и презвитерьскому сану сподобися. И ни тако пръваго служениа не преста, еже служити братиамь с всякымь смерениемь в съкрушени сердца, но вь желание приходить учению иконному, еже и въскоре навыче повелениемь наставника. И сему убо делу прилежа, и образ Спасов пиша и того всенепорочныа Матере, еще же и святых въображениа и лица, и отсюду ум всяк и мысль от земных отводя, весь обожен бывааше умомь и усвоевашеся к воображениемь онех, и болшее рачение кь добродетелному житию прилагаше, и к слезам обращаащеся.

Обычай бо есть в многых се, яко егда любимаго лице помянет, абие от любве кь слезам обращается. Сице и сей божественый святитель творяше, от сих шаровных образов к пръвообразным ум возвождаше. И убо преподобный отець нашь и божий человек без лености иконы делааше. Наставник же, сих приемля, раздавааше – ова братиамь, ова же и некыимь христолюбивыим приходящиимь в монастырь благословениа ради.

По времене же, благословениемь и повелениемь наставника своего, исходить от обители. Ни бо достоаше таковому человеку не преже проити все степени и потом на учительском седалищи посадитися.

Исходит убо от обители и обxoдит места она пустыннаа, а обретает место безмольжно на реце, нарицаемой Рата, а ту жилище се въздружает, и труды многы подъемлет, и болезни к болезнем прилагает, и поты пролиет. И церков воздвизает во имя Спаса нашего Ииуса Христа, а келии въставляет в пребывание к приходящей к нему братии. И в мале времени събрася к нему немало число братий.

И съй убо блаженый печашеся о их спасении, яко отец чядолюбив. И не точию словом учаше сих, но и делом болшее наказауше тех. Бяше бо нравом кроток, молчалив же в всем, и не яко старейшина показуашеся братии, но последни всех творяшеся. Ни же когда разъярися на кого съгрешающа, но с тихостию и словом умереным учаше. Беше же и милостив толико, яко николи же просящаго убога или странна не отпусти тъща, но от обретающихся в них подааше, мнижицею и вьтаи братии, поминая рекшаго: ‘Милуяй нищаго Богу вьзаим дает’, и самаго Господа послушаа, опвелеающа: ‘Будете щедри, яко же Отец ваш небесный щедр есть.

’ Множицею бо, не имы что ино дати просящим, дааше от икон писомых от него, иногда же и власаницу, снемь с себе, дасть на пути убогу, томиму зимою.

И в сицевых убо пребывая подвигох же и исправлениих, не мощно бе граду укрытися, на горе добридетели стоящу. Ни и князю тогдашьному в слух прииде добродетелное мужа житие, и велможам такожде, и просто рещи – всей стране и земли оной. Тогда бо беше в своей чьсти и времени земля Велыньскаа, всякым обильством преимущи славою, ащв и ныне по многих ратех не такова, обаче и в благчести.

И всеми убо чтом и славим бе дивный съй человек – князем убо и славными велмужи. И вси слово и учение его приимаху.

Тогда убо прилучися и святителю оному Максиму, иже в она лета престол всея Рускыя земли украшаще, проходити землю ону, поучаа люди божия по преданному уставу. Прииде же сей божий человек Петр с свое братию благословения от святителя приати, и образ Пречистыя Владычица наша Богородица, иже бе сам написал, принесе ему. Святитель же божий, оного убо с братиею благослови, образ же Пречистыя с великою радостию прием и, златом и каменем украсив, у собе дръжаше, во дни и в нощи моляшеся ей непрестанно о съхранени и съблюдени Руско земли даже до своего живота.

И житиа убо сего конец премени архиепископ Максим, и тело его во гробе положено бысть в славной церкви Пречистыя Владычица наша Богородица и Приснодевица Мариа в преименитом граде Володимери. Геронтий же некто, игумен сый, дерзну дерзостию, въсхитити хотя сан святительстве, не веды, яко ‘всяк дар свершен свыше есть, сходя от Бога Отца светом’, ни бо слыша Писание, глаголюще: ‘ни хотящему, ни текущому, но милующему Богу.

’ Но тако самовластиа недугом объят быв, своеумиемь на таковую высоту дръзну. Некако и время благополучно себе творяше, никому же вьзбраняющу ему от таковаго бесловесиа. Подъемлеть убо подвигы: приемлеть же и святительскую одежу, и утварь, еще же и ту самую икону, ю же бе своею рукою отець нашь Петр написал и Максиму принесл. Поемь же и жезл пастырьскый и церковныя сановникы, и поиде к Константинуграду, яко готово имея чаемое.

Се же услышано бысть по всей земли Руской даже и до Beлыни, еже и мнози негодоваху. Князь же Вельньскыя земли съвещавает съвет не благ: въсхоте Галичьския епископии вь митрополь претворити, изветомь творяся, Геронтиева высокоумиа не хотя. И нападаеть на Петра словесы, подъгнещая его к Царюграду. И се убо творяше на многы дни, овогда сам князь собою глагола Петрови, овогда же боляр и съветник своих посылая к нему.