Страница 2 из 3
И святый прекланяется, исходит кь словесемь их, и сам убо кь путеви управляшеся.
Князь же вьтай Петра написуеть писаниа сь молениемь к святому патриарху и к всему священному сбору, прося молениа своего не погрешити, но того самого Петра на святительскомь престоле видети прошаше. И посла убо сь писанми посылает сь Петром. Геронтиеви же на море пришедшу, на корабль въсходить и к Царюграду устръмляется. Преподобному же отцу нашему Петру море достигшу, таже и на иномь месте в корабль вьшедшу и тому же Царюграду попловувшу.
Но Геронтьеви злополучно некаково плавание случися, буря бо велика вь мори воздвижеся, и съпротивьнии ветри от носа кораблеви опрешася и нужу велику кораблеви творяху, и волны великы двизахуся. Петрову же кораблеви тих некый и хладен, яко же зефир, и пособен ветр бысть. И яко же во сне море прешедшу, кь стенам Константина града прелетевьше.
Геронтиеви же вь печали сущу, в нощи явися ему икона пречистыа Богородица, ю же бе, яко преди сказахом, своима рукама Петр преподобный написал, глаголющи ему сице: ‘Вьсуе тружаешися: толику путеви вдалъся ecи! Не вьзыдет на тя святительскый великый сан, его же въсхытити въсхотел еси. Но иже мене написавый Петр, игумень Ратьскый, служитель Сына и Бога моего и мой, тьй възведен будет на высокый престол славьныа митрополи Рускыя, и престол украсит, и люди добре упасет, о них Христос, Сын мой и Господь, кровь свою, от мене заимованную, пролиа.
И сице богоугодно поживь, вь старости мастите желаемому владыце и пръвому святителю преидет радостно.’ Таковое бо видение Геронтий видев и словеса услышав от честнаго и славныа Пречистыа образа, абие възбудися и начат сказовати всем сущимь с нимь, сице глаголя: ‘Вьсуе тружаемься, братие: желаемаго не получим.’ Онем же вину вьпрашающимь уведети, всем виденнаа и слышанаа сказует.
И тако по мнозех истопленни и бурях, едва възмогоша Царяграда доити.
Но убо, яко же рехом, преподобному отцу Петру Констаньтина града предваривьшу, исходить ис корабля и кь святому патриарху вь преименитый храм святыа Премудрости Божиа Слова въсходить. Бе же тогда патриаршьскаго вселеньскаго престола украшеваа святый Афанасий дивный. И Петру убо в двери вьходящу, иде жe бе патриаръх седя, благоухание некое исполнися храмина она.
И разуме Духомь святым патриарх, яко приходомь Петровымь благоухание оно бысть, и прият его радостне, благословению сподоби его сь веселиемь. Потомь же, яко и вину пришествиа их уведе, абие сбор съзываеть священнейших митрополитов, и избрание по обычаю сътваряють. И явися достоин же и прежде рождениа нареченый Петр, и в мори такожде образом пречистыа Богородица.
И патриарху убо с священным сбором божественую тайную службу свершающу, свещает и дивнаго Петра, светилник на свещнице поставив, яко да всем сущимь вь храмине светить. И учителя того и пастуха земли Руской уставляеть. Тогда убо, яко же от некыих истинныих слышах поведающих, лице его, рече, просветися, яко всем служащимь с патриархомь удивитися. От сего убо болшее извещение патриарх с всем сбором приемь, глаголаше, яко: ‘Се человек повелениемь божиимь приде к нам, и того благодатию добре стадо упасеть, порученое ему.’ Быть веселие духовное в день он.
По малех же днех и Геронтий прииде к Царюграду по многых истомлених, яко же преди написахом. И въсходить и тъй к святейшому патриарху и, не хотя, вся прилучьшаася ему сказует, еще те и сонное видение. Патриарх же доволно словеса извеща, еще же и от правил богоносных отец наших прирек, яко не достоить миряномь избраниа святительскаа творити, ни же никому смети самому на таковый сан дръзати, не преже от святаго сбора избран, паче же от пресвятаго и живоначалнаго Духа назнаменан.
И ина многа словеса от святых правил и божественыих писаний изрече ему, абие препокои слово. Ризы же святительскыа с честною иконою и пастырьскый жезл, тако же и церковныа сановникы приемь, в рукы предаеть истинному святителю и божию человеку Петру, сице рек: ‘Приими Богородичный святый образ, иже ты своима рукама написал еси. Сего бо ради и въздарие тебе дарова сама икона, о тебе прорек.’
И оттоле убо святейший патриарх Афанасий на всяк день беседы душеполезныя простирааше, святителю Петру глаголя сице: ‘Блюди убо, чядо и брате о Христе възлюбленый, в каковы и коликы подвиг вьшел еси. Се тебе великый корабль Христос Бог поручил есть наставляти и правити и к пристанищем спасениа привести. Да не обленишися никогда же, да не уныеши, да не отяготишися великымь попечениемь величьства и множества земля Рускоя.
Се приемникь быти апостольскаго служениа, делателя тебе Христос винограда своего постави. Буди подражатель апостолом, оуди ученик истинный Спасов, яко да и ты с дръзновениемь в второе пришествие его станеши, вьзывая: ‘Се ази дети, яжми еси дал.’ И таковыми словесы и иными множайшими всегда блаженаго поучая, по днех славно Коньстантинаграда отпусти.
Оному же изъшедшу и море благополучьне преплувшу, и в святейши митрополи Рускаго престола пришедшу, и мир и благословение всемь подавшу, начат учити Богомь порученое ему стадо, преходя от места до места, с елицемь, аще кто речет, смерениемь же, и трудом, и кротостию, поминая рекшаго: ‘В сердце кротькых почиеть Бог’, и пакы: ‘Сердце съкрушено и смерено Бог не уничижить.’
Сим же тако имущимь, не бе лукавому терпети. Но яко изначала человечъскому роду враг и ратник, не хотяй никогда же ползу человечьскую видети, малу спону святому сътвори: некыих подгнети нехотети того пришествиа. По времени же себе зазреша и святителя приаша, и с смерением тому покоришася. Он нее не тъкмо не злопомни, но и от душа тем отдасть и о них молитву сътвори. И своему делу прилежаше.
По времени же пакы зависти делатель враг завистию подьходить Аньдреа, епископа суща Тиферьскаго предела легька убо суща умом, легчайша же и разумом, и изумлена суща, и о суетней сей славе зинувша, и поостривьша язык свой глаголати на праведнаго безаконие. И съплитает ложнаа и хулна словеса, и посылаеть в Царьствующий град к святейшому и блаженому патриарху Афанасию. Он же удивися, неверна та вьмени.
Обаче яко многа суща навеждениа она, посылаеть единого от клирик церковных святый Афанасий с писаниемь, глаголя сице: ‘Всесвященнейший митрополит Кыевьскый и вьсея Руси, о Святемь дусе възлюбленый брат и съслужитель нашего сьмерениа Петр! Веси, яко избраниемь Святаго духа поставлен еси пастух и учитель словеснаго Христова стада. И се ныне приидоша от вашего языка и твоего предела словеса тяжка на тя, яко же слухы моя исполниша и помысл мой смутиша. Потщися убо сие очистити и исправити.’
Таковое убо писание и словеса посланный от патриарха клирик приемь, Рускоя земли достизает. Но убо шеперная Ондреева не утаишася прежде того пресвященному святителю Петру. И на Бога всю възложив надежду, глаголаше: ‘Тръплю, потрьпех Господа, и внят ми’, – и: ‘Аще Бог по нас, то кто на ни?’ И яко убо патриархом посланый клирик прииде на Русь, сбор сбирается вь граде Пераяславли.
Приходить и боголюбивый епископ Ростовьскый Сумеон, и преподобный Прохор, игумен тогда сый. Призвану бывшу и Андрею епископу Тьферьскому, иже бяше и самоделатель всем тогдашним молвам. Князю бо Михаилу тогда самому во Орде сущу, но сынове его приидошя, Дмитрий и Александро, и иных князей доволно, и велмужий много. Еще же и лучьшии от игумен и чернець, и священник множество.
Тогда посланный патриархом клирик писаниа и словеса преподобному святителю Петру пред всеми являет. И велику мятежу бывшу о льживомь и льстивом оклеветании святаго. Толико бо молва бысть, яко вьмале не безместьно что бысть, аще не бы самый святитель и божий человек вепль уставил, подражая своего учителя Христа, вьнегда к Петрови рече: ‘Вонзи ножь свой в ножьницу.
’ Кротка убо учителя кроткый ученик, во всемь ему последуя, глаголаше бо к всем: ‘Братье и чяда о Христе възлюбленнаа! Не унши есмь аз Ионы пророка. Аще убо мне ради есть волнение се великое, иждените мене, и уляжеть молва от вас. Почто убо мене ради подвижетеся толико?’ Обаче онем учителя ради и пастуха добраго всем спирающимся, изыскати хотящим, кто и откуду есть, иже таковаа словеса льживая на отца нашего и святителя възведый, обаче злому делатель не утаися, но всем в явление прииде неправленое еже на святаго Андреево облъгание, ц пред всеми посрамлен и уничижен бысть.
Святый же Петр ничто же не сътвори ему зла, но пред всеми словесы утешительныими поучив его, рече ему: ‘Мир ти о Христе, чядо! Не ты се сътвори, но изначала роду человечьскому завидяй диавол. Ты же отныне съблюдайся. Момошедшаа же Господь да отпустить ти.’ Князя же, и весь причет же, и народ тако же доволне поучив, с миром отпусти. Самь же кь трудом труды прилагааше, данный ему талант во сто хотя умножити. Смерение же тако же к смерению приложи.