Страница 2 из 33
В стенах академии юного молитв-енника застигла буря 1905 г. На время академию рас-
11
пустили. Недолго погостил Николай Звездинский под родительским кровом: надо было опять возвращаться в Посад. Экзамены были трудными, ответственными для дальнейшей судьбы. В учебе за помощью он обращался к небесным покровителям — к преподобному Сергию и святому чудотворцу Николаю, прося их о ниспослании дара проповедания. И сполна получил этот дар. Сочинения его печатались в академических журналах. Отзывы профессоров о сочинениях были самыми высокими. Жители Посада и братия обители преп. Сергия, лаврские иеромонахи и начальники обители охотно приходили в храм академии послушать его проповеди. Звездинский считался вторым учеником. Первым по своим дарованиям был Никанор Кудрявцев, — строгий, научно настроенный, умный, но не столь теплый душой. Кудрявцев отличался трудолюбием, серьезностью, прилежностью к наукам. Звездинский дружил с ним по завету своего родителя держаться юношей, благонравных и трудолюбивых.
Как-то, готовясь к экзамену, прохаживались студенты по дорожкам академического парка и встретили скромного инока, плохо одетого. Он низко поклонился юношам и учтиво спросил, как пройти к преосвященному ректору. "Что, уж не поступать ли вздумал? — посмеялись студенты. — Не под силу будет, не выдержишь конкурса". Снова поклонившись, инок направился к запасному
12
ходу, куда ему указали. Вскоре запыхавшийся келейник вл. ректора позвал студентов: "Вас просят поскорее. Прибыл ректор петербургской академии". Студенты насторожились, присмирели перед встречей с знаменитым профессором, ректором Петербургской духовной академии, преосвященным Феофаном. Каково было их изумление и смущение, когда они увидали сидящего на диване по правую сторону своего начальника того самого смиренного инока.
* *
Каникулы Николай Звездинский проводил дома. Ректор ездил на запад — в Рим и Бари с некоторыми студентами, но отец Коли был тяжело болен: нужно было оставаться дома. Скоро Господь посетил Колю невосполнимой утратой, поставив его у порога монашеской жизни. Тихо угасал его отец, благоговейный служитель протоиерей Иоанн: силы его слабели. В Крещенский сочельник он скончался.
Со смертью отца Иоанна Звездинского прихожане предлагали дочери его Анне Ивановне через супружество со священнослужителем остаться в стенах родительского обиталища. Но Анна Ивановна склонилась к браку со светским человеком, и любовь к избранному ею юноше превысила надежды и просьбы прихожан, любовь к родительскому
13
дому. Михаил Иванович, еще один сын, также не проявлял желания принять священство. Тогда прихожане-единоверцы остановили выбор на Николае Ивановиче и просили митрополита Владимира уговорить юношу заменить их почившего пастыря. Но мудрый святитель, провидя в Николае Звездинском премногие дары духовные, готовил ему иное поприще. Провидел иное поприще и его духовный наставник зосимовский старец Алексий. Когда с благословения отца Алексия Анна Ивановна Звездинская вступила в брак и завела разговор со старцем о возможной женитьбе брата, тот сказал: "Я ему приготовил невесту, высокую, стройную брюнетку, глаз не оторвешь". — "Где же, батюшка, ваша невеста?" — спросила сестра. — "А вон, за дверью", — ответил затворник, указав на висевшую там мухояровую мантию.
В последний год учебы в стенах Свято-Троицкой лавры, один из товарищей Коли принял уже монашество с именем Филиппа, исполнив свой обет. Другого из них, Поли-евкта, посетил особый промысел Божий: обет казался ему необдуманным. Изменив слову, данному у раки преп. Сергия, он склонился к женитьбе. В назначенный час, когда он был уже одет к венцу, его сразил внезапный смертельный сердечный приступ. Невеста ждала в храме жениха, однако ей принесли весть о его смерти. Впоследствии она посвятила себя Богу, исполнила обет своего обруч-
14
ника, кротко уразумев волю Всевышнего, прежде нее избравшего себе юного и чистого Полиевкта. Сильно поразил этот случай академию. Ректор написал об этом статью, поместив ее в своем журнале.
Николай остался верен клятве. Постриг был назначен на вечер 26-го сентября, накануне преп. Акакия. И вот — борол помысл будущего монаха, по его признанию, какое имя дадут: вдруг Акакием назовут. И как он был рад, когда услыхал имя своего исцелителя — преподобного Серафима.
Когда новопостриженный стоял с зажженной свечой у образа Спасителя, — весь просветленный, сияющий, и благодать играла на его лице, — ректор, указав на него, сказал студентам: "Смотрите! Это ли не свет монашества?"
Пять дней и пять ночей провели ново-постриженные в церкви Успения Пресвятой Богородицы в Гефсиманском скиту. Клобук не полагалось снимать до семи дней, — он жал и резал уши своими краями, как терновый венец.
"Пережил здесь я, — вспоминал владыка, — и рай и ад. Неожиданно вдруг в душе поднялся ужас, страх, ропот, отчаяние. Что я сделал? Зачем я стал монахом? Заживо себя похоронил... Но что делать? Куда деваться? Готов был об стену биться и... вдруг — грохот:, все зашаталось. Иконостас с грохотом Ярова-лился вниз, и адский хохот сатанинский
15
раздался под церковными сводами. То было дьявольское наваждение, дьявольское стреляние и его сатанинское адское омрачение, но Христос пришел и рассеял его Своею благодатью. Свет, мир, тишина, теплота, радость исполнили сердце. И все утихло. Все на своих местах, все благоухает. Боже, слава тебе! Христос моя сила, Бог и Господь, честная церковь... Слава Тебе!!!"
Еще студентом, будучи на каникулах с товарищем, знавшим чудовского архимандрита Арсения, и с сестрой Анной, Николай Звездинский зашел в Чудов. Настоятель благословил их образочками Иоанна Предтечи. "Сын отца Иоанна Звездинского... — сказал отец Арсений. — Слышал, слышал о батюшке Иоанне. Очень рад..." — И облобызал Николая. Тогда же молодежь посетила и отца Герасима, почитавшегося чудовцами за прозорливого. Николай часто потом хаживал к старцу Герасиму, теплому молитвеннику и любвеобильному утешителю. Однажды отец Герасим взял с собою его к своим духовным детям. "Я привез вам чудовского архимандрита... Это наш будущий архимандрит", — так отрекомандовал старец чадам своим своего спутника. Пророческие слова сбылись в точности; тогда же казались дивными.
Пострижение еще более приблизило Серафима к чудовской обители. Посещая Москву, инок теперь уже не миновал Чудов.
16
Инок Серафим оставался в монашестве без священного сана меньше месяца: в день иконы Казанской Божией Матери 1908 г., в академическом храме ректор, преосвященный Евдоким, посвятил его во иеродиакона. Но и в диаконском сане он долго не был — от осеннего праздника Казанской Божией Матери до летнего, то есть 8-го июля, когда совершилось его посвящение во иеромонахи.
Вскоре, по окончании академического курса, он получил назначение, какого и сам не ожидал: преподавателем по церковной истории в Вифанскую семинарию, что близ Москвы и Лавры. Здесь он, ранним утром, шел совершать Божественную литургию в Ви-фанский храм, затем — в семинарию. Воспитанники видели его светлым, тихим, благодатным. Вспоминали потом, будучи сами священниками, какое глубокое впечатление производил он на них. "Я молился за каждого своего ученика, — говорил владыка. — Вынимал за каждого частицу на проскомидии и это, видимо, чувствовали они своими душами".
Вспоминал владыка, как на праздник Иоанна Богослова (это престольный праздник в Вифании), приезжал митрополит Владимир служить литургию. Какое было чудное могучее пение, какой подъем молитвенный царил и какое было у всех торжество на душе. В одно из таких богослужений за запри-частным стихом иеромонах Серафим в при-
17
сутствии митрополита Владимира говорил слово. Проповедь была об Иоанне Богослове, стоявшего у креста Господа и зревшего Его раны и текущую кровь и воду, и "виде и свидетельства". Говорил о том, какое это великое избрание Божие: все бежали, а он стоял у креста и зрел текущую кровь Христову. Иеромонах Серафим увещевал юношей не бежать от страждущего Христа, но стоять на божественной страже. Митрополит был утешен горячим словом юного пастыря, выразил ему одобрение.
Подвиги его духовные здесь были очень сильны. Враг нападал на юного подвижника со всею силою. Были страхования. Так, однажды, войдя в пустую свою квартиру, отец Серафим увидел необыкновенно высокую фигуру монаха в мантии возле своего аналоя, где обыкновенно совершал правило. В страхе он убежал и позвал ректора. Когда вошли они вместе, никого уже не было. Иногда враг наводил видения блудных жен. Подойдя к своему одру иеромонах Серафим видел лежащую жену. Иногда же видел на своем ложе рядом с собой неизвестную ему женщину. Так враг покушался устрашить Христова воина.
На летние каникулы о. Серафим по благословению старца Алексея переехал в Геф-симанский скит. Все здесь напоминало о •вечной райской жизни и ожидание вечного блаженного покоя манило утрудившихся подвижников. Трудна борьба, жесток путь