Житие свт.

Вскоре священноначалие ставит ревностного пастыря на ответственное место: его (уже в сане архимандрита) назначают наместником двух древних монастырей епархии — Боголюбского и Владимирского Рождества Пресвятой Богородицы.

Важнейшим и переломным событием в жизни владыки Афанасия стало поставление его из архимандритов во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Произошло это в Нижнем Новгороде, в день памяти преподобного Сампсона Странноприимца, 10 июля 1921 г. Возглавил хиротонию митрополит Владимирский Сергий (Страгородский), будущий Патриарх Московский и Всея Руси.

Главной заботой и болью святительского подвига владыки Афанасия было не противодействие властей, не разруха и даже не закрытие храмов и монастырей, а появление внутри Церкви нового раскола, известного под именем "обновленчества".

Семена обновленчества, как раскольнического течения, призванного реформировать Российскую Православную Церковь, были посеяны задолго до октябрьского переворота. До революции псевдоправославные новации проникли в стены духовных школ, религиозно-философских обществ и были уделом некоторой части интеллигентствующего духовенства. Революционные власти использовали реформаторские идеи для раскола Церкви, но опирались они не на интеллигентствующее меньшинство, а на огромную массу конформистов и маловеров внутри церковной ограды, усвоивших в прежние времена почитание всякой власти кесаря — и самодержавной, и большевистской.

Противостояние свт. Афанасия обновленческому расколу — это не столько борьба с еретическими убеждениями, сколько обличение иудина греха, отступничества от Церкви Христовой, предательства ее святителей, пастырей и мирян в руки палачей.

Он заново освящал оскверненные раскольниками церкви, увещевал отступников приносить покаяние вместе с приходом, обличая тех, кто не раскаялся. Запрещая общаться с обновленцами, чтобы усрамить их, он при этом просил не питать к ним злобы за захват ими православных святынь, так как святые, как говорил Преосвященный, всегда бывают духом только с православными.

ТЮРЕМНЫЕ УЗЫ

Первый арест святителя произошел 30 марта 1922 года. Он положил начало многолетним тюремным мытарствам владыки Афанасия. Но, как это ни покажется странным, положение заключенного Владыка считал более легким, чем положение тех, кто, оставаясь на воле, терпел бесчисленные притеснения от обновленцев. Он даже называл тюрьму "изолятором от обновленческой эпидемии".

Путь Владыки по тюрьмам и ссылкам был нескончаемым и изнурительным: тюрьмы — Владимирская, Таганская в Москве, Зырянская, Туруханская, лагеря — Соловецкий, Беломоро-Балтийский, Онежский, Мариинские в Кемеровской обл., Темниковские в Мордовии...

9 ноября 1951 года окончился последний срок лагерных мытарств шестидесятичетырехлетнего Святителя. Но и после этого его держали в полной неизвестности о дальнейшей судьбе, а затем в принудительном порядке поместили в дом инвалидов на станции Потьма (в Мордовии), где режим почти не отличался от лагерного.

Архипастыря могли арестовать прямо в дороге, как случилось однажды при объезде им Юрьев-Польского уезда. В 1937-38 годах его неоднократно, арестовав, готовили к немедленному расстрелу, но каждый раз Провидение сохраняло его. В начале Великой Отечественной войны Владыку отправили в Онежские лагеря Архангельской области пешим этапом, причем свои вещи заключенные несли на себе. В результате тяжелой дороги и голода Владыка так ослабел, что всерьез готовился к смерти...

Онежские лагеря сменились бессрочной ссылкой в Омской области. В одном из совхозов возле городка Голышманово Владыка работал ночным сторожем на огородах. Затем был переселен в город Ишим, где жил на средства, присылаемые друзьями и духовными чадами.

Зимой 1942 года епископа Афанасия неожиданно этапировали в Москву. Следствие длилось полгода. Допрашивали около 30 раз, обычно ночами. Обычно допрос шел часа четыре, но однажды продолжался целых 9 часов. Иногда за 4 часа допроса мог быть написан всего один лист протокола, а иногда — больше десяти листов... Ни разу на допросах Владыка не только никого не выдал, но и не совершил самооговора.

Но вот объявлен приговор: 8 лет заключения в Мариинских лагерях Кемеровской области, прославившихся своей жестокостью. Работы для "идейных врагов соввласти" назначались самые тяжелые и грязные.

Летом 1946 года Владыка был вновь этапирован в Москву для нового следствия по ложному доносу. Но вскоре доносчик отказался от своих показаний, и преосвященного отправили в Темниковские лагеря Мордовии отбывать срок до конца. Физически он был уже слаб и мог заниматься только плетением лаптей. Через два года Владыку отправили в Дубровлаг (в той же Мордовии), где по возрасту и состоянию здоровья он уже не работал.

Поводы к очередному аресту Владыки избирались самые разнообразные, порой фантастические: измена интересам Родины, сопротивление советской власти, агитация против сдачи церковных ценностей, участие в контрреволюционной организации, передача "Соловецкой декларации", создание нелегальной "Домашней церкви", ведение среди верующих пораженческой профашистской агитации. Но самыми опасными были обвинения в руководстве будто бы подпольной "церковью непоминающих": власти стремились переквалифицировать каноническое несогласие Владыки с митрополитом Сергием в политическую борьбу против государства.

И уж совсем невозможно понять такие поводы к аресту со стороны атеистических властей, как "небрежное отношение к ризнице Суздальского Спасо-Евфимиевского монастыря и косвенная причастность к ее расхищению"...

ВСТРЕЧИ

Невозможно даже перечислить имена всех тех, с кем жизнь сводила владыку Афанасия на его тюремных путях, начиная с тогдашнего Владимирского митрополита Сергия (Страгородского), будущего Патриарха.

В Зырянской ссылке Владыка сблизился с митрополитом Казанским Кириллом (Смирновым), чтил его как своего духовного отца и друга. В Мордовии познакомился с известным миссионером митрополитом Нестором (Анисимовым). Вместе с архиепископом Тверским Фаддеем, причисленным позднее к лику святых, трудился над составлением службы Всем святым, в земле Российской просиявшим.

Но далеко не всегда в заключении владыка Афанасий мог иметь связь с церковными людьми. Порой его окружали только страшные и закоренелые уголовники. Видя вокруг только грубость, цинизм и злобу, он своей чистой душой архипастыря до боли скорбел о том, как сильно упали нравы русского народа всего за несколько десятилетий...

Однако ни при каких обстоятельствах Владыка не терял веры в Бога и чувства великой к Нему благодарности. Еле живой после пыток, сдерживая стон, святитель часто говорил близким людям: "Давайте помолимся, похвалим Бога!" И первым запевал: "Хвалите имя Господне". И пение это его оживляло. Вновь пришедших узников Владыка ободрял: "Не падай духом. Господь сподобил тебя, по Своей великой милости, немного за Него пострадать. Благодари Бога за это!"

Лагерные работы были всегда изнурительными, а часто и опасными. Однажды владыку Афанасия назначили инкассатором, чем он очень тяготился. Вскоре у него похитили тысячу рублей, о чем пришлось доложить начальству, как о собственной недостаче. Не разбираясь в деле, власти тут же наложили на заключенного тяжелые взыскания...

На Соловках владыка Афанасий заразился тифом. Ему угрожала смерть, но Господь явно хранил Своего страдальца, и Владыка выжил буквально чудом.

Но при этом постоянном утомлении Владыка видел духовную пользу — возможность проявить силу своей веры. Он неизменно держался Устава Святой Церкви, никогда не прерывал молитвенного правила, молясь не только келейно, но и в обществе своих сокамерников. Даже в лагере он строго держал посты, находя возможность готовить постную пищу.

С окружающими Владыка держался просто и задушевно, находил возможность духовно утешать тех, кто "с воли" обращался к нему за поддержкой. Никогда нельзя было увидеть его праздным: то он работал над литургическими заметками, то украшал бисером бумажные иконки святых, то ухаживал за больными.

Получая посылки и денежную помощь от близких, Владыка щедро делился с нуждающимися, причем не только с единомышленниками: однажды он послал большую продуктовую передачу политзаключенным-эсерам. Для окружающих людей, стонущих от тягот тюрьмы, он был духовным теплом и утешением, воплощая своей жизнью Евангельский призыв "сиять на злыя и благия и дождить на праведныя и неправедныя" своей любовью и милосердием...

7 марта 1955 года епископа Афанасия освободили из Потьминского инвалидного дома, который своим лагерным режимом окончательно подорвал его здоровье. Вначале Владыка поселяется в городе Тутаев (Романов“Борисоглебск) Ярославской области, но затем выбирает для места жительства поселок Петушки Владимирской области.