Жития

8. Когда он его исполнил, блаженный Савва пожелал его рукоположить, как добродетельного и совершенного монаха; и взяв его в святой град, в шестой индиктион, привел к блаженному архиепископу Илии и, рассказав его добродетели, просил рукоположить его во пресвитера. И архиепископ, услышав о нём, пришел на Святое лобное место, хотя рукоположить его собственноручно. Великий же сей отец, принужденный до невозможности бежать, с присущим ему смыслом сказал архиепископу: «Честный отче, так как я прегрешил, то прошу ваше блаженство поведать вам наедине, и если вы сочтете меня достойным, то я приму хиротонию». И взяв его на восхождение на Святую Голгофу, наедине сказал ему: «Пощади жизнь мою, молю твою святыню и не выдавай никому тайны для того, чтобы я не удалился из этой страны». Когда же архиепископ дал ему уверение, то он сказал: «Я, отче, рукоположен во епископа оного града, но, ради умножившихся моих беззаконий, удалихся бегая и водворихся в пустыню (Пс. LVIII, 4), чая помощи Божией; я счел справедливым, пока я еще в телесной силе, послужить и поработать отцам, дабы, когда обессилю, принимать услуги от других без осуждения». Архиепископ, услышав это и удивившись, призвал блаженного Савву и сказал: «Он мне нечто поведал и его невозможно хиротонисать; но отныне он будет безмолвствовать и пусть никто его не беспокоит». И архиепископ, сказав только это, отпустил их.

9. Блаженный Савва, оскорбев помыслом, удалился приблизительно на тридцать стадий от великой его Лавры, к западу от Кастелия, в пещеру, где после этого устроил киновию и, повергшись пред лице Божие, говорил со слезами: «Чего ради, Господи, толико меня презрел, что я прельстился и счел Иоанна достойным священства? И ныне, Владыко Господи, яви мне о нем — ибо прискорбна есть душа моя даже до смерти (Матф. XXVI, 38) — сосуд, который я считал освященным и благопотребным, и достойным приятия божественного дара, оказался непотребным пред лицом Твоего величия». Когда авва Савва говорил со слезами эти и подобные словá, и проводил ночи в бдении, ему явился некий ангельский образ, сказавший: «Иоанн есть не непотребный сосуд, но сосуд избрания: он, будучи уже рукоположен во епископа, не может сделаться пресвитером». И до зде видение. Отец же наш Савва, привыкший к Богоявлению и ангельскому видению, не испугался, но обрадовавшись, пришел в келлию божественного Иоанна и обняв его, сказал: «О, отче Иоанне, ты скрыл от меня дар Божий в тебе, Господь же явил его мне». И божественный Иоанн отвечал: «Я прискорбен, отче, ибо не хотел, чтобы кто–либо знал эту тайну; и ныне я не буду в состоянии жить в этом месте». Старец же обещал словом Божиим не открывать сего совершенно никому.

10. И оттоле он безмолвствовал в Лавре, не выходя в церковь и ни с кем не беседуя, кроме прислуживавшего ему, в течении четырех лет, за исключением дня освящения честнóго дома Всесвятой Богородицы и Приснодевы Марии, что происходило в Лавре, в девятый индиктион. Только тогда он был принужден выйти и целовать архиепископа Илию, пришедшего на освящение. Сей патриарх, беседовав с ним и возлюбив его духовный смысл и сладкую беседу, почитал его во всё время своего святительства.

11. Когда исполнилось четыре года и блаженный Савва удалился из Лавры в пределы Скифопольские по причине нестроений тех, кои впоследствии жили в Новой Лавре, честный сей Иоанн, бежа бесчинного собрания, удалился в пустыню Рувы, на пятидесятом году жизни, в одиннадцатый индиктион. Он безмолвствовал там шесть лет, вне всякого человеческого общения, стремясь беседовать с Богом в безмолвии и очищать мысленное око долгим любомудрием во еже откровенным лицом славу Господню взирать (II Кор. 3, 18), прилагая всякое тщание от славы в славу преуспевать в желании лучшего. Через два или три дня, уступая телесной потребе, он выходил из пещеры и ходил по пустыне ради растущих дико мелагрий, которыми питаются пустынные отшельники. И в один из дней, в начале пребывания там, прежде нежели он узнал эту пустыню, выйдя для сказанного сбора и заблудившись, он попал в непроходимые утесы, и не найдя, каким путем свернуть ему в пещеру, и будучи не в силах идти, упал в изнеможении. И се, внезапно, призрением Божественной силы, он был поднят на воздух, по образу пророка Аввакума, и обрелся в своей пещере. По истечении времени, ознакомившись с этой пустыней и узнав место, откуда он был поднят и перенесен, нашел, что оно отстоит на пять поприщ.

12. Некий брат, придя в Руву, оставался у него, проходя с ним короткое время отшельническую жизнь; этот брат, насытившись таким любомудрием, сказал старцу: «Вот уже приближается праздник Пасхи, пойдем, отче, в Лавру и совершим праздник Пасхи с отцами: здесь у нас ничего нет съестного, кроме этих мелагрий». Божественный же Иоанн не хотел идти, так как там не было отца нашего Саввы, который, как было сказано, удалился из Лавры; когда же брат настаивал, то он увещевал его, говоря: «Будем безмолвствовать, брате, и будем верить, что Пропитавший в пустыне шестьсот тысяч в течении сорока лет, Тот и нас пропитает не только необходимым, но и избытком. Ибо Он сам сказал: «Не имам тебе оставити, ниже имам от тебе отступити» (Евр. XIII, 5; ср. Иис. Нав. 1, 5). И в Евангелии говорит: «Не пецитеся убо глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся… весть бо Отец ваш небесный, яко требуете сих всех. Ищите же прежде Царствия Божия и правды его и сия вся приложатся вам» (Мтф. VI, 31; ср. Лук. XII, 31). Итак, потерпи, чадо, и предпочти узкий путь широкому, ибо послабление здесь порождает вечное наказание, а настоящее страдание приготовляет наслаждение благами». Брат, не убежденный этими и подобными словами, ушел и пошел по пути в Лавру.

После его ухода пришел к старцу некий человек, совершенно незнакомый, имея осла, нагруженного всякими благами: в грузе были чистые и теплые хлебы, вино и елей, молодые сыры и яйца и кувшин меда; он, сняв всё это, ушел. И честнейший отец наш Иоанн ликовал духом о присещении Божии, а ушедший брат долго блуждал в пути и вернулся на третий день, алча и ослабев, получив плод собственного преслушания, и нашел толикие блага в пещере. И раскаявшись в своем неверии и непослушании, припал со стыдом к старцу, прося получить прощение: старец же, сострадав человеческой немощи и пожалев брата, восставил его и поучил, говоря: «Знай точно, что возможет Бог приуготовать трапезу в пустыне» (Пс. LXXVII, 19).

13. В это время Аламундар Саккин, получив звание царя Саракинов, плативших дань Персам, напал на Аравию и Палестину с большим ожесточением против Ромеев, грабя всё, обращая в рабство многие тьмы и совершая много беззаконий после взятия Амиды. И когда множество варваров рассеялось по этой пустыне и когда начальники колен и назначенные стражи пустыни возвестили варварское нашествие, для того, чтобы укрепить монастыри, отцы Великой Лавры заявили честнейшему отцу, чтобы он покинул пребывание в Руве и пришел в Лавру безмолвствовать в своей келлии. И божественный Иоанн, вкусив чрез безмолвие Божией сладости, полюбил ее и не захотел отступить от нее, рассуждая в себе и говоря таковое: «Если не заботится Бог, зачем мне и жить?» Итак, положив себе Вышнего убежищем, он остался неустрашимым. Бог же, всегда пекущийся о своих рабах, заповедал ангелам Своим, по Писанию, сохранять Своего преподобного (Пс. ХС, 11). И желая ободрить его, немного боявшегося, послал чувственного стража, огромного и страшного льва, который стерег его день и ночь от покушения пагубных варваров. И неожиданно, в первую ночь, увидев близ лежащего льва, он немного убоялся, как мне рассказывал; когда же усмотрел, что тот денно и нощно следует за ним, не отступая, и отгоняет варваров, то вознес Богу благодарственные песни за то, что Он не оставил жезла грешных на жребий праведных (Пс. CXXIV, 3).

14. Блаженный же Савва, придя из Никополя и устроив новую Лавру, приступил к устроению пещеры, как я сказал во втором рассказе. И припомнив бывшее ему видение о преподобном Иоанне, пришел к нему в Руву и сказал: «Се, сохранил тебя Бог от набега варваров и ободрил тебя, послав тебе чувственного стража. Встань и ты, твори человеческое и беги, подобно отцам, дабы не овладела тобою гордыня». И употребив многие другие увещания, он привел его в Великую Лавру, во второй индиктион, и заключил его в келлию, на пятьдесят шестом году жизни, причем никто из дружины не знал, что он епископ. По прошествии же многого времени Бог устроил, чтобы скрытое сокровище Иоанна обнаружилось следующим образом.