Страница 33 из 44
Не успела Русская земля оправиться от страшных потерь в Куликовскую битву, как явился новый враг, Тохтамыш. Добив Мамая и овладев престолом в Золотой Орде, он потребовал себе покорности от русских князей. Некоторые приняли его послов; но в Москву эти послы не решились идти: татары не забыли еще Куликовского поражения. Тогда Тохтамыш решился разогнать этот страх и двинулся на Москву окольными путями, избегая встречи с великим князем, который поспешно собирал войско в Костроме, Переяславле и других городах. 23 августа 1382 года Тохтамыш внезапно появился под Москвой. Защиты не было: Москва пала. Новооснованные монастыри: Чудов, Симонов, Андрониев и другие – были разорены. Можайск, Звенигород, Руза, Боровск, Дмитров были опустошены… Преподобный Сергий на это время удалился из своей обители в Тверь, куда выехал и митрополит Киприан. Но вражья рука не коснулась пустыни Сергиевой. Тохтамыш так же скоро ушел, как и пришел: великий князь заходил к нему с тыла…
ГЛАВА XVI. УМИРОТВОРИТЕЛЬ КНЯЗЕЙ
Радуйся, молитвою твоею Росистей стране
победы на противныя подаваяй
(Акафист, икос 5)
После описанных событий 1380 года обитель Сергиева стала еще более близка сердцу великого князя Дмитрия Ивановича. Лишившись в святителе Алексие отца и благодетеля, он всею душою расположился к смиренному игумену Радонежскому. В нем он нашел мудрого советника и теплого молитвенника, к нему не раз обращался за помощью в делах государственных, его приглашал быть восприемником от купели святого крещения детей своих: Юрия (род. 26 ноября 1374 г) и Петра (род. 29 июня 1385 года). По смерти Митяя он избрал себе в духовники племянника и ученика Преподобного Сергия игумена Феодора Симоновского, который крестил и его сына Андрея (род. 14 авг. 1382 г); вероятно, Феодор в сем случае заменил Сергия, находившегося в это время в Твери. Примеру великого князя следовали Серпуховской князь Владимир Андреевич (Преподобный крестил у него сына Ивана в 1381 г) и некоторые другие удельные князья и бояре, – «мысль, – по справедливому замечанию святителя Филарета, – достойная мужей, разумеющих силу христианских установлений – избирать в восприемники испытанного духовного наставника и молитвенника».
В 1384 году к великому князю Дмитрию из Пруссии приехал служить «державец» Терновский Воейко Войтегович в сопровождении 150 человек, сербов, болгар и прусаков. Воейко был родом из Болгарии, из города Тернова; по смерти отца оставив город Тернов своему брату Фрианду, он переселился сначала в Пруссию, где было также имение его отца, а оттуда прибыл в Россию. По своему вероисповеданию он принадлежал к Аполлинариевой ереси; святитель Киприан убедил его принять православную веру, и великий князь повелел дяде своему, князю Андрею Ивановичу, восприять его от святой купели. Священнодействие Крещения и Миропомазания совершал сам святитель Киприан с находившимся тогда в Москве Преподобным Сергием в церкви Архангела Михаила, в Чудовом монастыре, причем Преподобный игумен Сергий благословил новокрещенного Прокопия Воейкова иконой святителя Николая Чудотворца, а митрополит Киприан – золотым крестом со святыми мощами, украшенным драгоценными каменьями и жемчугом.
Переходя из рода в род, благоговейно чтимая икона святителя Николая наконец дошла до последнего в роде Воейковых Сергия Федоровича Воейкова, который будучи бездетным, почел долгом совести исполнить завещание Преподобного Сергия и в 1895 году возвратил благословение угодника Божия в его родную обитель.
Смутное, тревожное было то время. Читая летописные сказания, то и дело встречаешь известия, что такой-то князь приехал в Орду добывать себе титул велико-княжеский, другой разорил или совсем отнял удел соседа, третий подговорил Литву и тех же татар идти ратью на Москву… Кровь лилась потоками в этих ссорах и раздорах княжеских, и только мудрое, властное слово святый Сергий, удерживало князей, и то не всегда, от этих гибельных усобиц и кровопролитных войн. Так, есть сведение, что еще в малолетство Донского героя, при жизни великого князя Ивана Ивановича, в 1358 году Преподобный Сергий путешествовал в свой родной город Ростов, чтобы уговорить Ростовского князя Константина Васильевича признать над собою власть великого князя Московского. В 1363 году святой игумен вновь отправился в Ростов на «богомолье к Ростовским чудотворцам»; сопоставляя это путешествие, с одной стороны, с тем, что ходить на богомолье, хотя бы и по святым местам, без особенной нужды и повода, кажется, было не в правилах Преподобного Сергия, с другой – с известием летописцев, что Ростовский князь в 1360 году выходил себе в Орде грамоту, чтобы самовольно распоряжаться в своем уделе, думается, что Преподобный Сергий приходил в Ростов не на богомолье только, но имел еще поручение убедить старого Ростовского князя ничего на затевать ко вреду великого князя Московского.
Действительно, мы видим, что князь Константин обязался после сего быть в совершенной зависимости от великого князя Московского.
Прошел год, и пустынник-примиритель князей снова должен был отправиться в путь, на этот раз уже в Нижний Новгород. Дело было так: по смерти великого князя Ивана Ивановича в 1359 году Суздальский князь Дмитрий Константинович добыл себе у хана великокняжеский ярлык. Честолюбивый князь вовсе не ожидал, что малолетний князь Московский (Дмитрию Ивановичу было тогда всего 9 лет) решится отбивать у него этот титул. Не видя возможности отстоять права Дмитрия Ивановича своим личным влиянием, мудрый воспитатель юного князя святитель Алексий благословил Дмитрия Константиновича во Владимирском соборе. Но во внимание к пророческому слову святителя Петра относительно будущего величия Москвы и по любви к роду Калиты он не согласился перенести митрополичий престол из Москвы во Владимир. Вполне осознавая всю опасность для того что начинавшей тогда слагаться единодержавной власти Московского князя, святитель побудил молодого князя отправиться в Орду, чтобы там с помощью дорогих подарков возвратить себе у хана великое княжение. Это путешествие увенчалось желанным успехом, и Суздальский князь смирился. Но скоро хан Мурат, утвердивший Дмитрия Московского на великое княжение, умер, и Суздальский князь пытался снова овладеть великокняжеским титулом – он занял было Владимир, но через неделю был изгнан оттуда Дмитрием Московским.
Этот великодушный юноша-князь позволил побежденному сопернику спокойно владеть своим Суздальским уделом и через то так расположил к себе последнего, что когда сын Суздальского князя Василий Дмитриевич привез отцу из Орды ярлык на великое княжение, то благоразумный отец отказался он него добровольно в пользу князя московского. Спустя два года, в 1366 году, князь Суздальский выдал за Московского князя Дмитрия свою дочь, благочестивую княжну Евдокию, и с того времени стал навсегда верным союзником великого князя. Но брат его, Борис Константинович, не захотел признавать власти Московского князя и самовольно захватил у брата Нижний Новгород. Дмитрий Суздальский жаловался на него Московскому князю. Не жалея прибегать к кровопролитию, великий князь просил святителя Алексия послать Преподобного Сергия в Нижний, чтобы вызвать Бориса в Москву. Сергий исполнил послушание, но Борис не послушался его и в Москву не пошел. На увещания Сергия он отвечал, что князей судит только Бог, что он знает только хана, который утвердил за ним Нижний Новгород, и больше не желает подчиняться никому. Приходилось смирять гордого князя более строгими мерами. По данной от митрополита власти, Преподобный затворил все храмы в Нижнем; богослужение прекратилось. Борис вынужден был покориться, тем более, что из Москвы под начальством его брата, Дмитрия Суздальского, пришла сильная рать.
И Борис вышел навстречу брату с повинной. Это было в 1365 году.
Особенно много хлопотал из-за великокняжеского ярлыка Тверской князь Михаил Александрович. Он не раз путешествовал в Орду, не раз нападал на пределы московские; два раза он поднимал против великого князя Дмитрия Ольгерда Литовского, который был женат на родной сестре Михаила; оба раза Ольгерд подступал к самой Москве и опустошал её окрестности. Чтобы положить конец проискам Тверского князя, великий князь Московский вынужден был опять путешествовать в Орду (1371 г), где получил новое подтверждение своего великокняжеского достоинства. В это путешествие провожал его до Оки митрополит Алексий. Думают, что умиротворению Тверского князя с Московским содействовал своим благодатным словом игумен Радонежский.