Страница 4 из 33
Глава 2. Богословско-аскетические произведения преподобного Нила Синайского
Преп. Нил оставил после себя большое количество письменных трудов, свидетельствующее о его исключительных писательских способностях и о богатом личном духовном опыте.
Св. патриарх Фотий (вторая половина IX века) в своем труде под названием "Библиотека" дает богословским трудам преп. Нила краткую, но весьма похвальную оценку, говоря об их совершенстве [55].
И действительно, сочинения преп. Нила отличаются чистотой и пластичностью языка, правильным и живым слогом и ясностью мысли. Они проникнуты пламенной верой в Бога и преданностью святой Церкви.
По форме изложения сочинения преп. Нила подразделяются на трактаты, повествования, изречения и письма.
Что касается их содержания, то, хотя мы и находим у преп. Нила экзегетические и догматические места, все-таки характер его произведений по преимуществу морально-аскетический: предметом постоянных размышлений и поучений преп. Нила является духовная жизнь вообще, а в частности монашество, которое является лучшим путем к осуществлению христианских идеалов.
При обзоре трудов преп. Нила, для большей простоты и наглядности, мы, по примеру Фесслера, Дегенхарта, Барденхевера и др., разделим его сочинения на следующие группы:
1) сочинения о христианских добродетелях и пороках;
2) сочинения о монашеской жизни;
3) письма;
4) изречения;
5) утраченные и неаутентичные сочинения.
Переходим к обзору произведений из первой группы.
I. Произведения о христианских добродетелях и пороках
1. К Агафию [56]
Во введении преп. Нил сам рассказывает о причине, побудившей его приступить к написанию этого труда. Дело обстояло так: когда однажды в раздумьях он прогуливался за городом "среди красоты перелесков, при пении птиц и тихом веянии чистого ветерка", к нему приблизился некий инок по имени Агафий и рассказал ему об одной благочестивой женщине, Перистерии [57], жизнь которой была подлинным примером христианской добродетели. Воздержание, любовь к нищим, постоянное пребывание в молитве и в чтении слова Божия, соучастие в любом горе ближнего, забота о монахах и их защита вот черты, которыми монах Агафий охарактеризовал Перистерию. Женщина, обладающая такими добродетелями, удивила преп. Нила, и он, вдохновленный повествованием Агафия, решил оставить уже начатую работу над Псалмами и приступить к этой, которая сможет принести большую пользу, "отвращая людей от жизни в роскоши и утверждая их в рассудительности".
Этот трактат, состоящий из 12 отделов, по содержанию можно подразделить на три части.
В первой части говорится об обязанностях и добродетелях человека по отношению к самому себе. Здесь преп. Нил подробно рассуждает о воздержании как "начале и основе всех добродетелей", затем предупреждает об опасности тщеславия и убеждает "избирать добро не ради человеческой славы, а ради воздаяния от Бога", ибо "людская похвала своей приятностью собственно истребляет то, что заслуживало награду". И как средство в борьбе с "суетными помыслами" он рекомендует молитву и чтение Священного Писания, так как они "возносят наш взгляд горе" и "предлагают такое наслаждение, какое ощущают серафимы, непрестанно окружающие престол Божий".
Во второй части преп. Нил говорит об отношении человека к ближнему. Здесь человек рассматривается как "существо общественное". Подобно тому "как в нашем теле каждый орган заботится не только о самом себе, но, по естественному закону, разделяя общий труд, органы обслуживают друг друга, так и каждый из нас недостаточен сам для себя, но во всем чувствует потребность в других". Отсюда проистекают и обязанности человека по отношению к ближнему. Милосердие и сострадание к ближнему суть главные добродетели, уготовляющие человеку "великую сокровищницу нетленного богатства". Однако большим препятствием на пути добродетели становится стремление к земным благам и сопряженная с ним надменность, совращающая человека с пути добродетелей и обращающая его помыслы к "скоротечным усладам".
В желании отвратить людей от пристрастий к земным благам и пробудить в них любовь к милосердию и состраданию преп. Нил в целых трех главах описывает жалкую участь евангельского богача (Лк.16:19), не оказавшего милости страждущему Лазарю.
Равным образом осуждает он и таких людей, которые, охраняя богатство, оправдывают свой поступок тем, что их сбережения необходимы им для обеспечения детей и внуков. Такую заботу родителей он называет суетной, потому что оставленное имение ни в коем случае не является абсолютно надежным. "Сколько имеется примеров, пишет преп. Нил, что дети, получающие от родителей огромное имение, доходят до крайнего оскудения"; и наоборот, "дети нищих родителей настолько обогащаются, что вызывают зависть алчных людей". "Если же постоянство оставляемого детям ненадежно, а польза добродетелей всеми признана, почему тогда не предпочитают известное неизвестному?"
Земные заботы о детях и родственниках преп. Нил считает "оскорбительными для Бога", ибо "сей якобы заботливостью о детях" мы присваиваем себе дело Божие, устраивающее жизнь каждого человека так, как для него полезно.
В третьей части преп. Нил говорит о духовной брани и искушениях, безусловно связанных с добродетельной жизнью; при этом виновником всех искушений он считает диавола, "ненавидящего всякое добро". Ведь диавол нападает на всех святых, так как нельзя угождать Богу, не вызывая зависти змия, ненавидящего преуспевающих в той чести, с которой он свержен за гордость. Но все эти испытания "не только не причиняют ущерба, но более того: они приносят большую пользу", так как "благоухание добродетели тогда приумножается, когда оно сопровождаемо множеством искушений".
Далее преп. Нил советует, следуя примеру великого страдальца Иова, переносить всякую скорбь терпеливо и без ропота, ибо "Управитель нашей жизни не позволяет беде и брани превысить силу борца. Если же иногда и это попускает, то творит великое чудо, Сам восполняя недостаток немощного естества вспомоществованием Своей благодати". Мысль о Божием Промысле преп. Нил иллюстрирует целым рядом примеров из Священного Писания. Он напоминает о Сарре, спасшейся с Божией помощью от поругания со стороны развратного царя; о Давиде, которого много раз пленял кровожадный Саул, но который все-таки всякий раз ускользал невредимым; о Сампсоне, Езекии, Елисее, трех отроках и т.д. В завершение этого обширного трактата преп. Нил повествует о великой славе, уготованной тем, которые охотно раздают милостыню и мужественно переносят связанные с этим подвигом искушения.
Преп. Анастасий Синаит (VII век) в своих "Quaestiones" приводит из этого трактата три больших цитаты [58], приписывая их монаху Нилу. Однако в XVII веке S. Tillemont (Тильмон) первым сделал предположение, что автором трактата, адресованного Агафию, по-видимому, был какой-то другой монах Нил, так как стиль этого сочинения "менее отточен" и мысли не столь "превосходны", как у Нила-аскета [59]. Из новых исследователей с мнением Тильмона согласились К. Хойсси [60] и О. Барденхевер [61]. Более подробно об этом говорит К. Хойсси. По его мнению, "автор трактата "Peristeria" никак не может быть идентичным с автором писем Нила, потому что в трактате, если сравнить его со сборником писем Нила, налицо характерные отличия" [62]. Последние, в основном, сводятся к следующему:
а) автор трактата в своем введении удивляется такой добродетельной женщине, какой была Перистерия. Но такого удивления не могло бы быть у автора писем, которому были известны многие монахи и монахини, проводящие жизнь в аскезе;
б) в трактате монашество поставлено на последнее место и отсутствует какое бы то ни было свойственное монашеству учение о бесах, тогда как в письмах монашеству и демонологии уделяется главное внимание;
и, наконец,
в) форма и стиль трактата отличаются от формы и стиля писем.
Тем не менее мы, внимательно изучив трактат, решаемся опровергнуть мнение К. Хойсси, считая его аргументацию весьма неубедительной, а в отдельных местах к тому же и неточной.
Для наглядности ответим на доводы Хойсси отдельно по каждому пункту.
А. Удивление, высказанное в трактате, относительно того, что существуют люди, проводящую благочестивую, исполненную добродетелей жизнь, относится не к монахам и монахиням, а к Перистерии, то есть к женщине, живущей в миру, где такая добродетельная жизнь, несомненно, была исключением. С другой стороны, заслуживает внимания замечание Дегенхарта, что удивление автора можно понимать как "простую риторическую фигуру", использованную преп. Нилом, дабы выразить похвалу благочестивой и добродетельной Перистерии.
Б. Темой трактата являются общие проблемы аскетической жизни мирян. Повествуя о милостыне, завещаниях и о наградах за благодеяния, преп. Нил стремился пробудить у читателя желание проводить истинно христианскую жизнь, которой отличалась Перистерия. В трактате мы не находим ни одного места, которое умаляло бы значение монашества или же его "оттесняло на последнее место". Преп. Нил не касается вопроса о монашестве, потому что это произведение предназначено для мирян, которые, по примеру Перистерии, должны были в миру искать путь ко спасению. Замечание же Хойсси о том, что в трактате отсутствует демонология, являющаяся характерной особенностью сочинений о монашестве, утрачивает после прочтения 2, 3 и 4-й глав X отдела все основания, так как в этих главах речь идет о лукавстве диавола, "виновника всякого зла".