Страница 44 из 113
и другие подобные ужасы удерживали других внизу, и великим благом было для них слышать голос Божий после соответствующего очищения, Моисей же и восходит, и внутрь облака вступает, и закон получает, и скрижали принимает - для большинства скрижали писанные, для тех же, кто выше толпы, духовные... Знаю также, что... не позволялось ни входить во святилище, если хоть малая нечистота сохранялась в теле и душе; тем более не дерзали часто входить во святое святых, куда мог войти только один и однажды в год; [29] тем более недопустимым было смотреть на завесу, или очистилище, или кивот, или херувимов, и прикасаться к ним. Итак, зная это, а также и то, что никто не достоин великого Бога и Жертвы и Архиерея, если не представил прежде себя самого Богу в жертву живую и святую, не показал словесное служение, благоугодное Богу, [30] не принес Богу жертву хвалы [31] и дух сокрушенный.., [32] как мог я дерзать приносить Ему внешнее жертвоприношение, вместообразное (antitypon) великих таинств? [33] Или как мог я облечься в образ и сан иерея, прежде чем освятил руки преподобными делами..? [34]В заключительной части трактата Григорий развивает тему, с которой пастырские трактаты нередко начинаются - тему призвания.
Непреодолимая для всякого священника антиномия заключается в том, что человек остро сознает свое недостоинство и вместе с тем слышит призывающий голос Бога, на который он должен откликнуться. Священство - задача, превосходящая силы всякого человека; на земле нет никого, кто мог бы справиться с ней своими силами. Тем не менее из рода в род, из поколения в поколение Бог избирает людей и поставляет их на служение алтарю, вопреки их недостоинству и нередко вопреки их нежеланию принять на себя бремя этого служения. Призвание и избрание зависит от Бога, но ответ на призвание - от человека: один соглашается сразу, другой медлит и колеблется. Сам Григорий, как мы помним, долго колебался и даже после рукоположения не сразу приступил к исполнению своих обязанностей. Для него дилемма состояла в том, что он считал себя неподготовленным к священнослужению и потому не желал принимать сан, тем не менее он боялся проявить непослушание своему отцу-епископу.Размышляя над этой дилеммой, Григорий обращается к опыту ветхозаветных пророков, которые по-разному откликались на зов Божий, и ссылается, в частности, на библейский рассказ о бегстве пророка Ионы от лица Божия:...Для него, пожалуй, было некоторое извинение... в том, что он отказывался от пророческой миссии, но для меня разве осталось бы какое-либо место для извинения или оправдания, если бы я продолжал упорствовать и отказываться от...
возлагаемого на меня бремени служения? Ибо если бы... кто-то согласился со мной, что я гораздо ниже того (уровня), который (необходим) для священнослужения Богу, и что надо сначала стать достойным церкви, а потом - алтаря, и сначала достойным алтаря, а потом - начальственной (должности), то другой, пожалуй, не освободил бы нас от обвинения в непослушании... Но я снова обращаюсь к истории и, наблюдая самых благоискусных мужей древности, нахожу, что из тех, кого благодать избирала когда-либо для начальственного или пророческого служения, одни с готовностью откликались на зов, другие же откладывали (принятие) дара, но ни те, ни другие не подвергались осуждению: ни отказывавшиеся - за их боязнь, ни соглашавшиеся - за их готовность. Ибо одни благоговели перед величием служения, другие же с верой следовали за Призывающим. Аарон изъявил готовность, а Моисей прекословил; с готовностью послушался Исаия, а Иеремия боялся своей молодости и не прежде дерзнул на пророческое служение, чем получив от Бога обещание и силу, превосходящую возраст. [35]Во всех цитированных текстах ясно прослеживается одна мысль: высота священного сана требует от его носителей духовного и нравственного совершенства. В Слове 2-м Григорий нарисовал образ идеального священнослужителя, полностью соответствующего своему высокому призванию; задачей своей собственной жизни Григорий поставил возвышение до этого идеала.
Двадцать лет спустя, на исходе своей епископской карьеры, он с церковной кафедры засвидетельствует, что поставленная задача им выполнена, и произнесет следующие слова:Мало у меня стадо? Однако не носится по стремнинам. Тесен у меня загон? Однако недоступен для волков, не примет внутрь себя разбойника, и не войдут туда ни воры, ни чужаки. Знаю наверняка, что некогда увижу свою паству более многочисленной. Даже из нынешних волков многих надо будет мне причислить к овцам, а может быть и к пастырям. Это благовествует мне Пастырь добрый, ради Которого полагаю я душу за овец. [36] Не боюсь и того, что стадо мало, [37] ибо за ним удобно следить, так как знаю моих, и мои знают меня. [38] Они знают Бога, и Бог знает их. Овцы мои слушаются голоса моего, [39] который сам я услышал в Божественных Писаниях, которому научился от Святых Отцов, которому также учил во всякое время, не соображаясь с обстоятельствами времени, и не перестану учить; с которым я родился и с которым уйду. Их зову я по имени.., и они идут за мной, [40] потому что питаю их на водах покоя; [41] они следуют и за всяким пастырем, который таков, как я… [42]Слово 2-е (в рус. пер. Слово 3-е). Об этом трактате и о взглядах Григория на "царственное священство" см., в частности, Portmann. Paidagogia, 125-136. ^Ср. 1 Кор.12:12-27; Кол. 1:18 и др. ^Сл. 2, 3, 3-5, 8; SC 247, 88-92 = 1.24-25. Ср.
идею порядка в Церкви по образу порядка, существующего в устройстве вселенной, в Сл. 32, 8-13; SC 318, 100-112 = 1.466-469. ^Ср. Пс. 22:1; 79:2; Ис. 40:11; Иерем. 31:10 и др. ^Ср. Иезек. 34; Иерем. 23:1-4 и др. ^Ин. 10:11-16. ^Лк. 15:4-7. ^Ин. 21:15-27. ^Риторический прием сравнения широко используется как в этом, так и в других Словах Григория. ^Сл. 2, 9-12; SC 247, 100-106 = 1.26-28. ^Сл. 2, 16, 3-6; 110 = 1.29. ^Сл. 2, 13, 1-14, 10; 106-108 = 1.28. ^Сл. 2, 14, 10-13; 108 = 1.28. ^См. Danilou. Platonisme, 309; Rondeau. Exgse, 517-531. ^1 Тим. 4:12. ^Сл. 2, 16, 6-18, 11; 110-114 = 1.29-30. ^1 Пет. 3:11. ^Ср. Быт. 1:26. ^Ср. Еф. 3:17. ^Т.е. принявшего св. крещение. ^Сл. 2, 21, 1-22, 15; 116-120 = 1.31-32. ^Сл. 2, 71, 1-12; 73, 11-18; 182-186 = 1.50-51. ^Сл. 2, 91, 17-19; 208 = 1.56. Ср. Сл. 2, 53, 11-12; 160 = 1.43. ^Сл. 2, 50-69; 156-182 = 1.37-50. ^Сл. 2, 35, 1; 132 = 1.36. ^Сл. 2, 35, 8-36, 7; 134-136 = 1.36. ^Сл. 2, 37-38; 136-140 = 1.36-37. ^Сл. 2, 39, 4-6; 140 = 1.37. ^Ср. Исх. 30:10. ^Ср. Рим. 12:1. ^Ср. Пс. 49:14. ^Ср. Пс. 50:19. ^Выражение "вместообразные" встречается в Литургии св. Василия Великого и относится к хлебу и вину Евхаристии, под "образом" (видом) которых верующим преподается Тело и Кровь Христа. ^Сл. 2, 92, 3-19; 94, 8-95, 9; 208-214 = 1.56-57. ^Сл. 2, 110, 2-11, 5; 114, 1-12; 230-236 = 1.62-63. ^Ср. Ин. 10:11. ^Ср. Лк. 12:32. ^Ср. Ин. 10:14. ^Ср. Ин.
10:27. ^Ср. Ин. 10:3-4. ^Ср. Пс. 22:2. ^Сл. 33, 15, 14-16, 4; SC 318, 190 = 1.490. Ср. Сл. 9, 3; SC 405, 306-308 = 1.190. ^
Величие сана и недостоинство его носителей
Григорий прекрасно понимал, что далеко не все священники и епископы его времени соответствовали своему призванию. Контраст между представлением Григория о священстве и теми священнослужителями, которых ему приходилось встречать в жизни, был разителен. Разочарование клириками своего времени возрастало у Григория с годами - по мере того, как он узнавал все большее число своих собратьев. Критика недостойных священнослужителей содержится уже в Слове 2-м; [1] однако именно в поздних произведениях Григория эта критика становится наиболее резкой: пожалуй, никто из восточных Отцов Церкви до Григория не высказывался столь негативно по поводу служителей Церкви. Рассмотрим несколько наиболее характерных текстов Григория, в которых речь идет о пороках священнослужителей, а также о недостатках церковного устройства.В Слове 18-м, произнесенном в Назианзе в 374 г., Григорий говорит о беспорядках, которыми в его время сопровождалось избрание епископов. В древней Церкви епископы, как правило, избирались народом, однако избрание утверждалось архиерейским собором; епископом обычно становился кто-либо из клириков, впрочем, случалось, что народ отдавал предпочтение мирянину, даже оглашенному. [2] Именно так произошло в Кесарии во время избрания Евсевия, предшественника Василия Великого.