Страница 62 из 113
Представишь ли дух без движения и разлияния, или огонь вне материи, движения вверх, свойственного ему цвета и формы? Или свет не смешанный с воздухом, отдельный от того, что порождает свет и светит? А ум каким представишь? Не пребывающим ли в чем-либо другом? А мысли - не движения ли, или находящиеся в покое, или проявляющие себя вовне? А слово представишь ли какое-либо, кроме безмолвствующего в нас или изливаемого, не решаюсь сказать - исчезающего? А мудрость, по твоим представлением, что есть, кроме навыка рассуждать о божественном и человеческом? Праведность же и любовь - не похвальные ли расположения, противоборствующие одно несправедливости, другое ненависти?.. [16] Или надо, отступив от этих образов, видеть на основании их Божество в Самом Себе, насколько возможно, собрав из этих изображений некое частичное представление (merikēn tina phantasian)? Итак, что же это за изобретение, которое собрано из образов, но не тождественно им? Или как все их и каждый в отдельности совершенным образом заключит Тот, Кто един по Своей природе, Кто несложен и несравним ни с чем?.. Так всякая разумная природа стремится к Богу и Первой Причине, однако не может постичь Ее...
Утомленная влечением, она как бы выбивается из сил и, не перенеся мучений, пускается в новое плавание, чтобы или, по дурному расчету, обратить взор на видимое и сделать что-либо богом.., или из красоты видимого и порядка познать Бога, употребив зрение путеводителем к тому, что превыше зрения, но при этом не потерять Бога из-за великолепия видимого. [17]Всякое упрощенное, частичное, односторонне катафатическое представление о Боге сродни идолопоклонству: оно облекает Бога в категории человеческой мысли. Те антропоморфические представления о Боге, которые содержатся в Священном Писании, должны пониматься как иносказание: сквозь "букву" Писания следует проникать в его "внутреннее содержание". [18] Есть вещи, которые названы в Писании, однако не существуют в действительности: именно к этой категории относятся библейские антропоморфизмы. В Писании о Боге говорится, что Он спит, пробуждается, гневается, ходит и престолом имеет херувимов. [19] Но с каких это пор Бог стал страстным? Откуда слышно, чтобы у Него было тело? "Здесь представлено то, чего в действительности не существует. Ибо мы наименовали Божественное именами, взятыми из нашей реальности". Если Бог по каким-то Ему известным причинам не проявляет видимых знаков заботы о нас, нам кажется, что Он спит; если вдруг оказывает благодеяние - пробуждается.
Он наказывает, а мы думаем, что гневается; Он действует то здесь, то там, а нам кажется - ходит. Бог быстро движется - мы называем это полетом; [20] Он взирает на нас - называем "лицом"; [21] Он дает нам что-либо - именуем "рукой"; [22] "так и всякая другая сила и другое действие Божии изображаются у нас чем-либо телесным". [23]Вновь и вновь Григорий возвращается к мысли о непостижимости, неопределимости и неименуемости Бога, о том, что никакое имя или понятие не соответствует Его величию. Вопреки Евномию, который считал, что сущность Бога заключается в Его "нерожденности", [24] Григорий указывает на то, что ни "нерожденность", ни "безначальность", ни "бессмертие" не исчерпывают сущности Божией. [25] Ни "непостижимость", на который настаивали православные вопреки Евномию, ни простота, ни вечность, ни другие свойства, приписываемые Богу, не исчерпывают Того, Кто вне категорий времени, места, слова, разума, постижения. Мы вообще можем говорить при помощи слов только о том, что "вокруг Бога", но не о Нем Самом:Бог всегда был, есть и будет; вернее, всегда "есть". Ибо термины "был" и "будет" взяты из наших временных делений и из преходящей природы, а Сущий всегда есть, и так Он Сам Себя называет, беседуя с Моисеем на горе. Ибо Он обладает всецелым бытием и объединяет его в себе, не имеющее ни начала, ни конца.
Как некий океан сущности, [26] беспредельный и неограниченный, превосходящий всякую идею времени и природы, одним умом Он может быть очерчен - и то весьма неясно и неполно, и не Он сам, но то, что вокруг Него,- когда собирают воедино те или другие представления о Нем в один какой-то облик истины, убегающий прежде, чем будет уловлен, и ускользающий прежде, чем будет представлен... Итак, Божество беспредельно и неудобосозерцаемо, и это только в Нем совершенно постижимо - Его беспредельность, хотя кто-то считает свойством простой Природы быть или всецело непостижимой, или совершенно постижимой. [27]Рассматривая "беспредельное" в отношении к началу и концу,- продолжает Григорий,- разум или устремляется в "высшую бездну" и, не находя, на чем остановиться, называет беспредельное "безначальным", или устремляется в "нижнюю бездну" и называет его "бессмертным" и "нетленным"; соединив то и другое воедино, называет его "вечным". [28]Учение о непостижимости и неименуемости Бога содержится не только в полемических трактатах Григория, но и в его мистической поэзии. В своих стихотворных молитвах Григорий обращается к Богу как носителю всех имен и вместе с тем Тому, Кто превыше всякого имени, Тому, Которого весь мир прославляет словом и молчанием:О Ты, Который по ту сторону всего (ō pantōn epekeina)! Ибо что иное можно пропеть о Тебе?Как слово воспоет Тебя?
Ибо Ты невыразим никаким словом!Как ум воззрит на Тебя? Ибо Ты непостижим никаким умом!Ты один неизреченен, ибо Ты родил все изрекаемое.Ты один непознаваем, ибо Ты родил все познаваемое.Тебя провозглашает все говорящее и неговорящее.Тебя чтит все разумное и неразумное.Общие для всех желания, общие болезнования всехУстремлены к Тебе! Тебе все молится. Тебе все,Понимающее Твое повеление, воссылает безмолвный гимн.Тобою единым все пребывает. К Тебе все в совокупности стремится.Ты предел всего, Ты и Един, и Все, и Никто,И ни единое, ни все. О Всеименуемый! Как назову Тебя,Единого неименуемого? Сквозь заоблачные покровыКакой небесный ум проникнет? Будь милостив,О Ты, Который по ту сторону всего! Ибо что иное можно пропеть о Тебе? [29]Этот вдохновенный гимн Григория, очевидно, и имел в виду автор Ареопагитского корпуса, когда говорил, что "богословы воспевают" Бога "как безымянного и носителя всякого имени". [30] Идея Григория станет отправным пунктом трактата "О Божественных именах", в котором учение об именах Божиих будет окончательно систематизировано. Однако именно Григорий был первым, кто на восточно-христианской почве создал стройное учение об именах Того, Кто находится "по ту сторону" всякого имени и определения. В этом - одна из его многочисленных заслуг перед православным догматическим богословием.Ср. Быт. 2:19-20. ^Ср. Суд. 13:18; Быт. 32:29. ^Исх. 3:14. ^Ср. Ориген.
О молитве 24: "...Все мы каждый раз, когда думаем о Боге, связываем с этим именем какие-либо определенные представления, но представляем себе под этим именем далеко не все, чем Бог является, потому что лишь немногие из людей и даже... менее чем немногие постигают Его во всех отношениях особенную сущность...". ^Сл. 30, 17, 1-10; SC 250,260-262 = 1.440. ^Словопроизводство theos от theein весьма распространено: см. Платон. Кратил 397d; Феофил Александрийский. К Автолику 1,4; Климент Александрийский. Строматы 4, 23; и др. ^Сл. 30, 18, 1-18; 262-264 = 1.440. ^Сл. 28, 31, 13; 172 = 1.412. О платонических корнях этого термина см. Moreschini. Platonismo, 1385; Pinault. Platonisme, 55, 67, 79-80. ^Сл. 6, 12, 18-20; SC 405, 152 = 1.153. Ср. Ориген. На Ин.19,1 (PG 14, 536). Говоря о том, что Бог выше понятия "сущности", Григорий следует Платону (см. Государство 509b) и Плотину (Энн. 5, 3, 13-14; 5, 3, 17; 6, 8, 21). ^Ср. Исх. 15:3; Пс. 23:19; 1 Тим. 1:17; Пс. 57:13; 1 Тим. 6:15; Ис. 1:19; Рим. 9:29; Втор. 10:17; Ис. 3:15; Ам. 6:8. ^Ср. Пс. 67:21; 93:1; Рим. 15:33; Пс. 4:2; Исх. 3:6. ^Сл. 30, 19, 1-12; 264 = 1.440-441. Имена Христа будут рассмотрены нами в главе, посвященной христологии Григория. ^Сл. 6, 12, 25-32; SC 405, 154 = 1.153. ^Сл. 22, 4, 1-4; SC 270, 226 = 1.336. ^Ср. Ин. 4:24; Втор. 4:24; Ин. 9:5; Ин. 4:16; Иов 12:13; Пс. 102:17; Ис. 40:13; Ин. 1:1.
^Подразумевается, что ни движение, ни смешение с чем-либо, ни пребывание в чем-либо другом, ни противоборство не свойственны Божеству. ^Сл. 28, 13, 1-34; 126-128 = 1.399-400. ^Сл. 31, 21, 5-7; SC 250, 316 = 1.455. Григорий воспроизводит традиционное для александрийской школы представление о наличии разных уровней в Писании, в частности "буквы" и "духа". ^Ср. Пс. 43:24; Дан. 9:14; Втор. 11:17; Ис. 37:16. ^Ср. Пс. 17:11. ^Ср. Пс. 33:17 и др. ^Ср. Пс. 10:12 и др. ^Сл. 31, 22, 1-23; 316-318 = 1.455-456. ^Ср. Василий Великий. Против Евномия 1,4. Если Божество является "нерожденным" по сущности, следовательно всякое "рожденное" бытие не есть Бог: такова была идея Евномия, использовавшего этот аргумент для отрицания Божества Сына. ^Сл. 31, 23, 1-2; 318 = 1.456. ^Ср. выражение Платона "великий океан блага" (Пир 210d). ^Сл. 38, 7, 1-25; SC 358, 114-116 = 1.524-525. ^Сл. 38, 8, 1-7; 118 = 1.525. ^PG 37, 507-508 = 2.104. Автентичность этого гимна была поставлена под сомнение М. Зихере, однако Ж. Бернарди успешно опроверг выводы немецкого ученого: см. Sichere, Hymnus; ср. Bernardi, Grgoire, 304-306. ^Дионисий Ареопагит. О Божественных именах 1, 6. ^