Страница 63 из 113
Раскрытие догмата в истории
Весь IV век, как мы уже говорили, был ознаменован для христианской Церкви триадологическими спорами. Напомним об основных этапах этих споров: 1. появление и распространение арианства в начале века; 2. Никейский Собор 325 г. и победа "единосущия"; 3. арианская реакция в поздние годы царствования Константина Великого и дальнейшее распространение арианства при его преемниках; 4. омиусианство и омийство в середине века; 5. господство арианства (евномианства, омийства) на всем христианском Востоке в 3-й четверти века; 6. возникновение ново-никейского движения в среде омиусиан; богословская деятельность Великих Каппадокийцев; споры о Божестве Святого Духа; 7. Константинопольский Собор 381 г.У триадологических споров IV века была своя предыстория, уходящая корнями в новозаветные времена. Уже в Евангелии содержится заповедь Христа крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа, [1] что и стало крещальной формулой ранней Церкви. Однако в Новом Завете нет ни термина "Троица", ни однозначного учения о равенстве Отца с Сыном: Сам Христос, хотя и "делал Себя равным Богу" [2] и говорил "Я и Отец - одно", [3] в то же время говорил "Отец Мой более Меня". [4] Наконец, нигде в Новом Завете Святой Дух не назван прямо Богом. Термин "Троица", впервые появившийся у Феофила Александрийского, [5] начал лишь во II-III вв. постепенно входить в употребление.На рубеже II и III вв.
получают распространение монархианские ереси с характерным для них акцентом на "единоначалии" (монархии) как основополагающем принципе бытия Божия. Единым Богом является лишь Отец: что касается Сына, то в понимании монархиан-динамистов Он был простым человеком, в котором действовала сила Божия; монархиане-модалисты считали Христа Самим Богом Отцом, принявшим плоть ради спасения людей. Из первого понимания родилось арианство; второе нашло свое воплощение в ереси Савеллия. По учению последнего, Отец, Сын и Дух есть лишь три имени одной и той же Монады, которую он называл "Сыноотцом" (Yiopatōr). [6] Сама по себе Монада является "молчащей"; когда же пришло время сотворить мир, Она заговорила, произведя из Себя Слово. [7] В процессе истории Бог Отец "расширяется" в Сына и Духа: [8] та же самая Монада, которая в ветхозаветное время действует в Лице Отца как Творца и Законодателя, в новозаветный период действует в Лице Сына как Спасителя, а в период после вознесения Спасителя - в Лице Святого Духа, животворящего и раздающего дары. [9]Говоря в Слове 2-м о постепенном раскрытии тайны Троицы, Григорий указывает на арианство, савеллианство и "чрезмерное православие" как три основных догматических заблуждения в учении о Троице.
"Православными сверх меры" он, очевидно, считает тех своих современников, которые в полемике с монархианскими движениями или подчеркивали различие Ипостасей в ущерб единству Троицы, или считали Сына "безначальным", подобно Отцу. [10] Савеллианство Григорий называет "атеизмом", арианство - "иудейством", а заблуждение "чрезмерно православных" - "многобожием". [1112] замыкаться в иудейской скудости и вводить зависть в Божественную Природу, ограничивая Божество одним нерожденным, как бы опасаясь, чтобы Бог не потерпел ущерба, будучи Отцом Бога истинного и равночестного по природе. Нельзя также противопоставлять три начала одно другому и вводить эллинского многобожия, которого мы избежали. Не подобает быть ни столь "отцелюбивым", чтобы лишать Отца Его отцовства.., ни столь "христолюбивым", чтобы не сохранять за Ним даже сыновства.., а за Отцом - достоинства быть "началом"... Итак, нужно и блюсти единство Божие, и исповедовать три Ипостаси, причем каждую с Ее личным свойством.
[13]В Слове 22-м Григорий дает более полный список ересей, добавляя к арианству и савеллианству "Монтанов лукавый дух против Святого Духа", "Новатову дерзость, или нечистую чистоту", "продолжающееся доныне неистовство фригийцев, и посвящающих, и посвящаемых почти что с древними обрядами", "безумие галатов, обилующих многими именами нечестия", "нынешнее подразделение софистов", появившееся из арианского "деления". [14] Под "галатами" подразумеваются последователи Маркелла Анкирского, [15] под "софистами", вероятно, евномиане; остальные перечисленные учения не имеют прямого отношения к триадологии. [16] Всему этому изобилию ересей Григорий противопоставляет один "орос благочестия" - "поклоняться Отцу, Сыну и Святому Духу, единому в Трех Божеству и Силе, не предпочитая Одного и не принижая Другого.., не рассекая единого величия новшеством имен". [17]Настаивая на единстве Троицы при различии Лиц, Григорий убежден, что учение, которое он исповедует, в отличие от ересей, с которыми полемизирует, не является догматическим новшеством: оно - лишь продолжение и развитие того, о чем говорили православные Отцы первых веков христианства. О единстве Троицы при различии Лиц говорил Афанасий Александрийский. [18] Формулу "единый Бог в трех Ипостасях" ввел в употребление еще Ориген; [19] в IV веке она распространилась в среде омиусиан, чтобы затем стать знаменем ново-никейского движения.
Учение о Троице, в понимании Григория, есть часть Предания, которое дошло до него от ранних Отцов и в котором он был воспитан собственными родителями: "...О, если бы нам исповедовать до последнего дыхания и со многим дерзновением то, что является добрым залогом святых Отцов, более близких ко Христу и первоначальной вере,- то исповедание, которое питало нас с детства..." [20] Не вводить догматические новшества, но сохранять "евангельскую веру" и "залог", полученный от Отцов Церкви - вот, в конечном итоге, миссия христианского богослова:Пусть никто не погибнет, но все пребудем в одном духе, подвизаясь единодушно за веру евангельскую.., [21] храня добрый залог, [22] полученный нами от Отцов, [23] поклоняясь Отцу и Сыну и Святому Духу, познавая в Сыне Отца, в Духе - Сына, в Которых мы крестились, в Которых уверовали, с Которыми сочетались; разделяя прежде соединения, соединяя прежде деления, не считая Трех за одно - ведь это имена не безъипостасные и не принадлежащие одной Ипостаси, так чтобы богатство наше было в именах, а не в реальности - но считая, что Три суть Едино. Едино же не Ипостасью, но Божеством. [24] Монада поклоняема в Триаде, и Триада оглавляема в Троице - вся досточтимая, вся царственная, равнопрестольная, равнославная, сверхмирная, сверхвременная, несозданная, невидимая, неприкосновенная, непостижимая, Сама только знающая, какой порядок существует в Ней…
[25]Размышляя о том, как тайна Троицы раскрывалась в истории, Григорий выдвигает идею постепенного развития церковной догматики, которое происходит благодаря тому, что он называл "прибавлениями" - т.е. благодаря постепенному уточнению и обогащению богословского языка. Уже в ветхозаветные времена Бог открывался человечеству, однако ключевым моментом откровения было единство Божества, которое утверждалось в противовес языческому многобожию; поэтому объектом откровения был Бог Отец. Новый Завет открыл человечеству Сына, а "нынешний" период является эрой действия Духа Святого, когда догматические истины получают свое окончательное выражение. Итак, Григорий не считает, что новозаветное откровение исчерпало все богословские проблемы и что, следовательно, ответ на любой вопрос можно найти в Священном Писании Нового Завета. Напротив, Новый Завет - лишь один из этапов "восхождения" христианского богословия - "восхождения от славы в славу", которое, как он убежден, продолжается в его времена и будет продолжаться до скончания века:В течение всех веков было два знаменательных изменения жизни человеческой, которые и называются двумя Заветами, а также потрясениями земли [26] ... Одно вело от идолов к Закону, другое - от Закона к Евангелию. Благовествуем и о третьем землетрясении - о переходе от здешнего к тамошнему, непоколебимому и незыблемому. Но одно и то же происходило с двумя Заветами.
Что именно? То, что не сразу они вводились... А почему? Нужно знать об этом! Чтобы мы были не принуждены, но убеждены. Ведь что недобровольно, то и непрочно... Первый Завет, запретив идолов, допустил жертвы; второй, отменив жертвы, не запретил обрезания. Потом те, которые однажды согласились на отмену, отменили и то, что было разрешено,- одни - жертвы, другие - обрезание - и стали из язычников иудеями, а из этих последних - христианами, будучи постепенными изменениями увлекаемы к Евангелию... То было нужно для домостроительства, а это - для совершенства. [27] Этому хочу уподобить и богословие, только в противоположном смысле. Ведь там изменение было через отмену, а здесь совершенство - через прибавления. Ибо дело вот в чем. Ветхий Завет ясно проповедовал Отца, Сына же более затемненно. Новый Завет явил Сына и дал намек на Божество Духа. Ныне пребывает с нами Дух, давая нам более ясное видение Себя. Ибо было небезопасно, прежде, чем исповедано Божество Отца, ясно проповедовать Сына, а прежде, чем признан Сын,- чтобы сказать нечто более дерзкое,- обременять нас Духом Святым, дабы мы не утратили все силы, словно отягощенные чрезмерным количеством пищи или устремившие еще слабое зрение на солнечный свет. Напротив, постепенными прибавлениями и, как говорит Давид, восхождениями, [28] и продвижениями от славы в славу и преуспеяниями, озарит просветляемых свет Троицы...