Страница 64 из 113
Прибавлю к сказанному и то, что, может быть, уже приходило на ум другим, я же считаю это плодом собственного размышления. [29] У Спасителя даже после того, как он наполнил Своих учеников многими учениями, было нечто, о чем Он говорил, что ученики не могли тогда вместить этого.., [30] из-за чего Он и скрывал это от них. А еще Он говорил, что мы всему будем научены Духом. [31] Одним из этого я считаю и само Божество Духа, ясно открытое напоследок, когда уже благовременным и удобоприемлемым стало это знание... Так думаю об этом я, так хотел бы, чтобы всякий, кто мне друг, чтил Бога Отца, Бога Сына, Бога Духа Святого - три личных свойства, но единое Божество, нераздельное в славе, чести, сущности и царстве… [32]Этот важнейший для понимания всей истории христианского богословия текст содержит несколько ключевых идей. 1) Откровение Божие, начавшееся в ветхозаветный период, не окончилось Новым Заветом, но продолжается в наши дни. 2) Откровение происходит не путем принуждения, но путем убеждения, для чего и необходима определенная тактика со стороны Бога-Педагога. 3) Тактика эта заключается в том, что откровение совершается постепенно и поэтапно, путем раскрытия и все более полного уяснения тех или иных догматических истин. 4) Библия не является последним словом христианской догматики, но лишь определенным этапом ее развития.
5) Сам Христос не сказал в Евангелии всего, что необходимо знать христианину о Боге: Христос продолжает открывать Бога людям через посредство Духа Святого, т.е. новозаветное откровение продолжается в Церкви. Таково динамичное понимание Григорием развития православной догматики и поэтапного откровения в истории тайны Троицы. Подчеркнем: речь у него не идет о введении новых догматов, но о постепенном все более полном раскрытии тех догматов, которые в виде "намека" (hypodeixis) содержатся в Писании.Григорий выразил здесь традиционную для восточно-христианского богословия идею Священного Предания Церкви как главного источника веры. Восточное богословие не знало того противопоставления Писания и Предания, которое впоследствии станет краеугольным камнем западной схоластики. В восточном понимании Писание есть часть Предания: Писание выросло из Предания и отражает определенную стадию развития Предания - развития, которое на этой стадии не закончилось. Уже Ириней Лионский подчеркивает первенство Предания: он говорит о новозаветном Писании как письменно зафиксированной проповеди апостолов, которые сначала проповедовали устно. [33] Ириней решительно отвергает претензии гностиков на обладание тайным знанием, однако в противовес им выдвигает не принцип "sola Scriptura", [34] но принцип верности "Преданию, которое происходит от апостолов и сохраняется в церквах через преемства пресвитеров".
[35] В сущности, Григорий Богослов говорит о том же, впрочем, он делает акцент не на "сохранении" Предания, но на его развитии, обогащении. "Тайное знание", т.е. учение Христа, не вошедшее в новозаветный канон, не является выдумкой гностиков: оно существует, но существует не у них, а в Предании Церкви. Именно Церкви вверил Христос это знание, и именно в опыте Церкви, в ее богословии продолжают раскрываться фундаментальные истины христианской веры.Что же касается Писания, то в нем, по мнению Григория, догматические истины уже заложены: надо только уметь их распознавать. Григорий предлагает такой метод чтения Писания, который можно назвать "ретроспективным": он заключается в том, чтобы рассматривать тексты Писания исходя из последующего Предания Церкви и идентифицировать в них те догматы, которые более полно сформулированы в позднейшую эпоху. Такой подход к Писанию является основным в патристический период. Не только новозаветные, но и ветхозаветные тексты, как считает Григорий, свидетельствуют о Троице:Вознеси славу с херувимами, соединяющими три Святости в одно Господство [36] и настолько показывающими Первую Сущность, насколько их крылья приоткрывают Ее трудолюбивым. Просветись с Давидом, говорящим Свету: Во свете Твоем узрим свет, [37] то есть в Духе Сына, [38] светозарнее Которого может ли что-нибудь и быть?
С Иоанном возгреми, сыном громовым, [39] ничего низкого и земного не возглашая о Боге, но все высокое и возвышенное, признавая Того, Кто был в начале, Кто был с Богом и Кто есть Слово Божие, [40] Богом, и Богом истинным от истинного Отца... И когда читаешь Я и Отец - одно, [41] представляй связь по сущности; а когда (читаешь) К нему придем и обитель у него сотворим, [42] размышляй о раздельности Ипостасей; когда же (встречаешь) имя Отца и Сына и Святого Духа, [43] (представляй) три личных свойства (tas treis idiotētas). Вдохновляйся вместе с Лукой, читая Деяния апостолов. Зачем ставишь себя в один ряд с Ананией и Сапфирой.., окрадываешь само Божество и лжешь не человеку, но Богу, [44] как слышал? [45]Итак, Библию следует читать в свете тринитарного догмата и в контексте всего догматического предания Церкви. В IV веке и православные, и ариане прибегали к текстам Писания для подтверждения своих богословских установок. В зависимости от этих установок, к одним и тем же текстам прилагали разные критерии и толковали их по-разному. Для Григория существует один критерий правильного подхода к Писанию: верность Преданию Церкви. Только то толкование библейских текстов легитимно, считает Григорий, которое основывается на церковном Предании: всякое другое толкование ложно, так как "окрадывает" Божество. Вне контекста Предания библейские тексты утрачивают свою догматическую значимость.
И наоборот, внутри Предания даже те тексты, которые не выражают прямо догматические истины, получают новое осмысление. Христиане видят в текстах Писания то, чего не видят не-христиане; православным открывается то, что остается сокрытым от еретиков. Тайна Троицы для последних остается под покрывалом, [46] которое снимается только Христом, и только внутри Церкви.Мф. 28, 19. ^Ср. Ин. 5:18. ^Ин. 10:30. ^Ин. 14:28. ^К Автолику 2, 15. ^Ср. Епифаний Кипрский. Панарион 62, 1. ^Ср. (Псевдо-) Афанасий Александрийский. Против ариан 4, 11. ^Ср. там же. ^Ср. Епифаний. Панарион 62, 1. ^Трудно предположить, о какой именно богословской партии IV века в данном случае идет речь. Мы, однако, не считаем достаточно обоснованным предположение Ж.Бернарди (см. SC 247, 137, note 9) о том, что Григорий вообще не имеет здесь в виду богословскую партию, но говорит о назианзских монахах, которые чрезмерно увлекались богословской проблематикой. ^Впоследствии арианские враги Григория обвинят в "троебожии" его самого. ^Греческий термин areimanēs ("храбрый", "воинственный") буквально означал "беснующийся от Арея". ^Сл. 2, 37, 1-38, 15; SC 247, 136-140 = 1.36-37. ^Сл. 22, 12, 12-20; SC 270, 244-246 = 1.343. ^Маркелл (ум.
374) был защитником термина "единосущный", однако в своей интерпретации этого термина исходил из того, что Бог есть "одно Лицо", "неделимая Монада", Которая в творении и воплощении "расширяется" сначала в диаду (Отец и Слово), потом в триаду (Отец, Слово и Дух). После окончания истории тварного мира Слово и Дух будут вновь поглощены Монадой. По сути, учение Маркелла было разновидностью монархианского модализма; его последователи, во времена Григория концентрировавшиеся в Галатии, были осуждены II Вселенским Собором. Подробнее об учении Маркелла см. Grillmeier. Christ I, 274-296. ^Монтан (сер. II в.) был основателем секты, отличавшейся крайним нравственным ригоризмом; секта имела распространение во Фригии. Новат (сер. III в.) был одним из лидеров раскола в Карфагенской церкви и учеником Новациана, основавшего ригористскую секту "чистых". ^Сл. 22, 12, 1-6; 242-244 = 1.342. ^О Святом Духе 1, 14. ^На Ин. 2, 6 (PG 14, 128). О термине "ипостась" в богословском языке Григория см. следующий раздел настоящей главы. ^Сл. 11, 6, 26-29; SC 405, 344 = 1.198. ^Ср. Фил. 1:27. ^Ср. 2 Тим. 1:14. ^Имеются в виду прежде всего отцы Никейского Собора 325 г. ^"Не считая Трех за одно", т.е. как в ереси Савеллия, "но считая, что Три суть Едино", т.е. Бог един в трех Ипостасях. ^Сл. 6, 22, 1-22; SC 405, 174-176 = 1.158-159. Отметим целый ряд апофатических терминов, которыми охарактеризована Троица.