Страница 25 из 36
156
для нас «высокопоставленная чиновница YMCA». После их свадьбы началась наша настоящая дружба. <…>
О. Димитрий развил большую приходскую работу на Лурмель. <…>
Я навсегда запомнила его урок смирения, данный мне у него на исповеди. Второй такой урок от него я получила, когда узнала, что, приходя причащать одну старушку (которая жила одна, в страшной грязи и беспорядке), о. Димитрий прежде всего наводил порядок, т. к. считал, что просто не может Святые Дары дать в такой грязи.
Другое свидетельство от малознакомой мне женщины (не помню ни ее имени, ни фамилии), которая рассказала мне, что недавно потеряла очень любимого мужа и единственный человек, который по-настоящему ее утешил и поддержал, был случайный отпевавший ее мужа священник. Сама она была очень малоцерковная. Я заинтересовалась именем священника, и она ответила мне — о. Димитрий Клепинин. А сколько у него, наверное, было таких случайных встреч.
<…> Помогая евреям, о. Димитрий исполнял свой священнический долг. Помню, как-то мы шли вместе с Бабаджаном[115], и он, попросив у него сигаретку, как-то завуалированно сказал, что ему страшно. Это, однако, не помешало ему открыто исповедовать Христа. <…> Если о. Димитрия причислят к лику святых, то он будет одним из моих любимых и чтимых святых. Я и так молюсь его памяти. <…>
Ф.Г. Спасский[116] Об о. Димитрии
Слово к 25-летию Сергиевского Богословского института
Дмитрий Андреевич Клепинин, память которого отмечалась в Париже несколькими собраниями, отличался удивительной ясностью чистого духа и способностью все сводить
157
к простоте. Эта ясная простота была его основным качеством, мешавшим ему в учении, но весьма помогавшим в пастырской деятельности. Простота эта была связана с большой живостью ума, умевшего найти в трагических и смешных обстоятельствах их суть. Это им и руководило во всей его деятельности. Раз приняв и определив для себя эту основу, он шел безбоязненно, мужественно и прямо. Его смерть в заключении во время войны, в отрыве от семьи и бесчисленных друзей, при всей ее трагичности, увенчала целостный образ о. Димитрия, от начала и до кончины пронесшего свой Божий дар неповрежденным.
Введенский храм на Оливье-де-Сэрр, лето 1937 г. Слева направо: сидят — Ф. Г. Спасский с сыновьями, о. Сергий Четвериков, о. Димитрий Клепинин; стоят — о. Георгий Сериков, матушка Ергина и др.
Никто из нас не был столь взыскан любовью выдающихся архипастырей, как о. Димитрий. Митрополиты Евлогий, Антоний и другие старые архиереи в Югославии провидели в нем неоспоримое пастырское дарование, развившееся на наших глазах под руководством старца о. Сергия Четверикова и под влиянием о. Сергия Булгакова.
С.Б. Пиленко[117] Воспоминания
У храма Покрова Пресвятой Богородицы была маленькая пристройка, в которой вначале сделали ризницу. О. Димитрий как-то сказал, что хорошо бы тут устроить церковку во имя великого русского святого, митрополита Филиппа Московского, удавленного Малютой Скуратовым. Ни Василий Блаженный, ни митрополит Филипп не боялись говорить правду Иоанну Грозному, и бывали времена, когда они его удерживали от жестокостей, а св. Филипп и пострадал за правду.
Церковь вышла маленькая, но славная. Опять пришла на помощь сестра Иоанна, написав иконы для иконостаса — Спасителя, Божьей Матери и св. митрополита Филиппа. Мать Мария вышила замечательные по тонкости работы ризы на эти иконы из мелкого бисера. Все три иконы — в деревянных киотах под стеклом. В иконостасе — только одна дверь в алтарь, на ней изображен Архангел, тоже работы матери Марии. Царские врата с изображением св. Василия Великого и Иоанна Златоуста, а также триптих над царскими вратами, пожертвованный Игорем Платоновичем Демидовым, очень удались Софье Александровне Оцуп.
О. Димитрий очень любил служить в этой церкви, и в дни, когда бывало мало народа, особенно зимой, часто служил в ней. Там было тепло и уютно. Мать Мария и о. Димитрий мечтали при первой возможности соединить обе
159
церкви аркой и увеличить. Я помню, как они вымеряли, на сколько удлинить малую церковь, где пробить арку и т. д.
Однажды ко мне пришел о. Димитрий и, смущаясь, сказал: «Случайно продаются церковные вещи и в том числе большая чаша для Святых Даров. Наша стала мала. Вот бы хорошо приобрести, но найдутся ли у нас такие деньги?» Сейчас же мы все трое (о. Димитрий, мать Мария и я) пошли за чашей и бесконечно радовались, что она будет у нас в церкви для Святых Даров, а не на камине или на столе с цветами у какого-нибудь богатого иностранца.
В последние годы какой-то особенный мир царил в нашей церкви, и даже во время войны и всяких ужасов что-то высокодуховное. Любовь к ближнему, желание помочь несчастным (что и делалось). У о. Димитрия было много духовных детей, которым он помогал переносить тяжесть житейских горестей.
О. Димитрий, болезненный и слабый, никогда не отказывался от каких-либо треб. Иногда бывало в день трое похорон, и все на разных кладбищах, и все больше бедняков, и он всех сопровождает, а на дворе — снег или дождь. Вернется домой, поест что-нибудь, а тут опять уже привезли покойника, и вновь едет.
Мать Мария и о. Димитрий никогда не думали о себе, но всегда о других. О. Димитрий почти каждую неделю устраивал чтения для старушек «Православного Дела».
Увезли немцы мать Марию, о. Димитрия, Юру, и хотя война прекратилась, но с ними исчезло что-то светлое, любящее и доброе.
Свидетельства духовных лиц
Митрополит Евлогий[118]. Слово на собрании памяти о. Димитрия Клепинина
Мы все горько оплакиваем безвременную, трагическую, почти насильственную смерть о. Димитрия Клепинина, всеми нами любимого и уважаемого молодого пастыря. Настоящее собрание посвящено его светлой памяти. Хочется и мне, его епископу, сказать несколько слов, положить свой скромный цветок на его неведомую нам и дорогую могилу.
Я познакомился с ним со времени его поступления в наш Богословский институт. В число студентов первого выпуска поступил юноша несколько оригинальный, очень скромный, застенчивый и по внешности неуклюжий, несколько угловатый, мешковатый, из тех, кого в общежитии называют «медвежонок». Ничем он не выделялся, и мы не подозревали, что в этом «медвежонке» таится богатая духовная сила.
Несколько ближе меня познакомила с ним его тетка, сестра его умерший матери, блаженной памяти Анна Николаевна Гиппиус, ныне почившая, женщина высокого христианского качества, праведница и в жизни такая одинокая… Мне кажется, она имела большое духовное влияние на Дмитрия Клепинина и очень его любила. Эти два одиноких существа в моем представлении как-то стояли рядом, близко друг к другу. Она называла его уничижительным именем Димка, и сначала меня это несколько шокировало, но когда я разглядел, с какой любовью произносится это слово, то примирился с этим. Разговоры с А.Н. заставили меня несколько внимательнее присмотреться к студенту Клепинину.
Вскоре представился другой случай, обративший на него мое внимание. К нам в институт приехал в гости митрополит Антоний, бывший Киевский. Мы его встретили по чину;
162
по окончании молебствия студенты стали подходить к нему под благословение. Когда дошла очередь до Д. Клепинина, он со всего размаха большим монашественным поклоном — бух ему в ноги. Признаться, мне это не понравилось, зачем это оригинальничанье, подумал я. Да к тому же это было не эстетично: в коротком пиджаке и узких брюках… Но владыка Антоний посмотрел на это глубже. «Смотри, — сказал он мне, — какой церковный студент, чтобы не было никакой ошибки в чине поклонов»[119]. Конечно, он был прав, и я стал еще внимательнее к студенту Клепинину…
Я не берусь характеризовать всю студенческую его жизнь. Я наблюдал ее всегда издали и не знал ее подробностей. Я рисую лишь некоторые характерные эпизоды.
Перехожу к обстоятельствам его женитьбы, или, точнее, его сватовства, когда он подумал идти в священники. Уже А.Н. Гиппиус намекала мне, что в этом отношении у него предвидятся трудности, так как он плохой кавалер, а такие типы не очень нравятся современным девушкам. Вскоре это и обнаружилось, он никак не мог найти себе невесты. Старались в этом деле помочь ему некоторые его друзья, даже я, несмотря на все несоответствие этого моему сану, принять в этом участие. Но все напрасно. Наконец слышу, что Клепинин уезжает в Америку. Ну, думаю, поехал искать себе невесту за море или, обескураженный неудачами, совсем убежал далеко за океан от всяких невест. Но оказалось, я ошибся; он там еще немного поучился, расширив круг своих знаний, и вернулся обратно. И вот здесь Господь явил ему Свою милость и послал ему такую прекрасную во всех отношениях подругу жизни, которая дала ему счастливую семью. Мы все хорошо знали и сердечно любили супругу Дмитрия Тамару Федоровну за ее золотое сердце, которое она отдала своему мужу, создала ему тихий семейный очаг, дала двух прекрасных деток и вообще пошла с ним нога в ногу по всему жизненному пути, по пути пастырства и, наконец, по страдаль-