Жизнь пустынных отцев

Обыкновенно путники избирали первый путь, как наиболее краткий. Они благодарили Бога, если им удавалось благополучно переплыть бурное озеро. Но главные трудности были еще впереди: густой соляной туман, стоявший над долиной по ночам, твердел с восходом солнца. Влага испарялась. На земле появлялись осадки в виде изморози. Вся земля покрывалась острыми селитряными иглами, как щетиной. Остроконечные кристаллы кололи копыта лошадей и рвали обувь. Из глубоких солончаков подымались вредные испарения, в них можно было утонуть или задохнуться. Путники выбивались из сил, превозмогая трудности, но - уже виднелась вдали святая гора и можно было различить уже и храм на вершине горы, и пятьдесят обителей по ее скатам и у подошвы, и старинное селение - Нитрию. Это и был "град Господень" или "город святых". Все пятьдесят обителей подчинялись одинаковым правилам и состояли под управлением одного аввы или игумена. Высший надзор принадлежал епископу малого Гермополя. Посад Нитрия населен был булочниками, пирожниками, мясниками, виноторговцами, кормившимися главным образом от путников, прибывавших сюда из дальних стран и нуждавшихся в необходимом отдыхе.

В многочисленных ущельях Ливийской горной цепи, на расстоянии 12-ти миль от града Господня, ютились уединенные кельи, на таком расстоянии одна от другой, чтобы нельзя было ни видеть, ни слышать друг друга. Сюда уединялись любители совершенного безмолвия с горы Нитрийской. Пещеры, образованные самой природой, подземные хижины или шалаши из листьев служили им жилищем. Но самые строгие подвижники удалялись в Скит, лежавший на 24 часа пути от "града Господня". Скит был расположен среди безжизненной горной равнины, отделявшей Нитрийскую долину от Сухой реки. Один вид этой страшной местности уже наводил глубокую тоску на душу... Нитрийский монастырь можно было бы назвать раем в сравнении со Скитом...

Нитрийский храм не поражал своей архитектурой. Строители заботились лишь о том, чтобы он мог вместить всех приходивших для молитвы. В Нитрии в конце IV века жило до 5000 иноков, да в кельях около 600, да в Скиту... Все они собирались во храм по субботам и воскресеньям. Если кто-либо отсутствовал, это было знаком, что он заболел. Тогда тотчас после Литургии отправлялись к нему в келью, чтобы навестить.

На той же горе стояли семь мельниц для перемолки хлеба и монастырская больница. Там же был приют для благочестивых богомольцев, которые могли жить здесь сколько угодно, но с конца первой недели им назначали послушание: кому назначали работу в саду, кому - на кухне и т.п. Из обители неохотно удалялись... "Эти люди, - говорили путешественникам, - собравшиеся сюда, чтобы предаваться Богомыслию, молитве и суровым подвигам, чувствуют себя здесь счастливыми. Если приходится иной раз послать по какому-либо делу в город, то посылают обыкновенно брата, провинившегося чем-нибудь..."

Из Нитрии путники направлялись в царство "келий". Здесь встречали они большое разнообразие. Один жил в подземелье, "в пропастях земных", другой подвизался на вершине скалы. Один не показывался на дневной свет, другой проводил жизнь под палящими лучами африканского солнца. Кто носил власяницу, кто совсем не имел никакой одежды, покрываясь длинными, седыми, как лунь, волосами и бородой и пальмовыми листьями... Но под суровой наружностью у всех в груди билось кроткое, до самоотвержения любящее и сострадательное сердце, а в очах светился высокий, прозорливый ум...

Во всех местах показывали путешественникам предметы, напоминавшие великих подвижников: деревья, посаженные руками святых, например, бескорыстного Памвы, или Макария Египетского, закрывшего очи Антонию Великому, пещеру, выкопанную великим Серапионом, лестницу, устроенную в скале, лопаты, заступы, простые деревянные или каменные ложа для недолгого сна и т.д.

Возвращаясь домой, путники уносили с собой в душе глубокое, неизгладимое впечатление, и далеко по всему миру разносились дивные рассказы о святых подвижниках, ободряя души верующих к несению многотрудного подвига земной жизни, ободряя ослабевших и возжигая новую жизнь в тех, кто не знали иной жизни, кроме жизни "мира сего"...

Писатель книги "Жизнь пустынных отцев"

Писателем книги, предлагаемой читателю, считается Руфин, пресвитер Аквилейский. При жизни Афанасия Великого он совершил свое первое путешествие в Египет, прожил там шесть лет и видел великих подвижников, учеников Антония Великого. Это было в 70-х годах четвертого столетия. По возвращении из Египта он основал обитель на горе Елеонской и подвизался в ней около 20 лет. В 397 году Руфин возвратился на Запад, где издал перевод сочинений Оригена и апологию против Иеронима. Лучшими творениями его считаются: "Церковная история" и "Жизнь пустынных отцев". При решении вопроса о принадлежности последнего труда Руфину встречаются значительные трудности, происходящие, как нам кажется, от недостаточного знакомства с обстоятельствами того времени. Современник Руфина, блаженный Иероним, ясно приписывает это сочинение самому Руфину.

"Жизнь пустынных отцев" впоследствии почти вся буквально внесена в "Лавсаик" Палладия, который называет Руфина "благороднейшим и доблестнейшим, ученее и скромнее его не было между братиями" [73].

Кто бы что ни говорил о писателе "Жизни пустынных отцев", достоверность сказаний ее, записанных очевидцем, не подлежит сомнению.

Перевод этого творения древности с латинского подлинника, напечатанного в XXI томе Патрологии Миня, появляется в первый раз на русском языке, с необходимыми для уяснения текста примечаниями.

Пролог

Благословен Бог, Иже всем человекам хощет спастися и в разум истины приити! (1Тим.11,2). Он направил стопы наши в Египет, и явил нам много досточудного для назидания грядущих родов, да из созерцания сего породится не только побуждение к спасительным подвигам, но предстанет пред очами всех живой пример спасения и полезнейшее наставление к благочестию. Все это для желающих вступить на путь добродетельной жизни откроет по доверию к прежним подвигам обширнейшую стезю.

Увы! Мы не имеем достаточно силы для того, чтобы достойно поведать о столь великих подвигах. Недостойным представляется нам, если ничтожные и незначительные писатели возьмутся за описание великих дел и начнут простым языком говорить о возвышенных добродетелях. Но любовь братий, обитающих на святой горе Елеонской, настойчиво побуждает нас изобразить жизнь египетских иноков, их духовное совершенство, их благочестивые подвиги и твердость в воздержании - все, что мы сами видели. Уповая на молитвенную помощь об этом, мы приступим к нашему труду не из желания прославиться красноречием, но в надежде на то, что наш рассказ принесет назидание читателям. Авось кто-либо, возгоревшись духом при созерцании примеров подвигов, возбудится к тому, чтобы отвращаться от соблазнов мира, искать мира душевного и упражнения в благочестии.

Видел я, воистину видел сокровище Христово, сокрытое в человеческих сосудах. Не буду подобен завистливому, не скрою обретенного сокровища, но изнесу его на свет Божий и сделаю общим достоянием. Я хорошо знаю, что чем большее число людей обогатится им, тем более выгоды для меня - ведь и я обогащусь, если спасение других будет мне желанной наградой за мой труд.

Приступая к повествованию, прежде всего, будем просить благодатной помощи Господа нашего Иисуса Христа, Его же силою совершаются иноками Египта все подвиги благочестия. Да, я видел в Египте отцов, живущих на земле и проводящих жизнь небесную, и новых неких пророков, воодушевленных как добродетелями душевными, так и даром пророчества, о достоинстве которых свидетельствует дар знамений и чудотворений. В самом деле, почему тем, которые не стремятся ни к чему земному, плотскому, не восприять небесной силы? Некоторые из них так свободны от всякой мысли о пороке, что забывают, было ли в мире что злое. Таков мир души их, такова благость, что воистину о них можно сказать: мир мног любящим закон Твой, Господи! (Пс.118,165).

Они обитают в пустыне, рассеянные и разделенные по кельям, но соединенные любовью. Разделяются жилищами для того, чтобы никакой звук, никакая встреча, никакой праздный разговор не возмущали наслаждающихся покоем безмолвия и священной сосредоточенности ума. Собравши ум, каждый в своем месте, ожидают пришествия Христа как благоносного Отца или, как воины в лагере - прибытия императора, или, как рабы - прихода господина, обещавшего дать им свободу и награду. Все они нисколько не заботятся о пище или об одежде и тому подобном. Ибо знают слово Писания: всех сих языцы ищут (Мф.6,32). Они же ищут правды и Царствия Божия, и все это, по обещанию Спасителя, прилагается им.