ЛОСЕВ А.Ф.

ВСЁ НА СВЕТЕ ЕСТЬ

МИФОЛОГИЧЕСКИЙ ОБРАЗ ИЛИ СИМВОЛ

[Лосев не пользуется широко категорией воображения. Но придает первостепенное значение понятию «образ». Именно образ у него возвышается до символа. А вот способность, ответственную за оперирование различного рода формами образов и символов он называет выражением. Выражение — синтез (вплоть до тождества) двух планов бытия: внешнего (очевидного) и внутреннего (осмысляющего). Одна из существенных определенностей взаимодействия внешнего и внутреннего такова: более внутреннее есть более идеальное, смысловое, а более внешнее есть более реальное, образное. Варианты соотношения внешнего и внутреннего в выражении: схематизм — когда внутреннее (идея) перевешивает внешнее (частности), аллегория — когда, внешнее (реальный предмет, образ) перевешивает внутреннее (невыраженную идею), символ — равновесие (до неразличимости) между внутренним и внешним, между образом и идеей. Одно и то же выражение, смотря по способу соотношения с другими выразительными формами, может быть и схемой, и аллегорией, и символом. Кроме того, сам символ может быть символом символа, и тем самым символом второй, третьей и т.д. степени. Тождество образа и идеи, достигаемое в символе — продуктивное, творческое: образ привносит новое в идею, а идея привносит новое в образ. Наиболее подробно Лосев рассматривает поэтические и мифические образы (символы). Поэтические и мифические образы не существуют вне соответствующего способа выражения: поэтический — вне искусства (поэзии), мифический — вне мифического изображения (мифа). Поэтический и мифический образы сходны 1) в выразительной форме, 2) в присущности интеллигенции (ср. аналогичный взгляд у Фихте и Гегеля) и 3) в непосредственной наглядности (картинности). Отличие же их — в характере отрешенности: поэтическая отрешенность есть отрешенность идеи от факта, мифическая же отрешенность есть отрешенность образа от смысла, от идеи, но не от факта. Структура мифического образа (мифического выражения, читай воображения): 1) объединение различных вещей в нечто единое, 2) интуитивное в?дение и до-рефлективное взаимодействие с вещами, 3) универсализм. Последний пункт имеет лаконичное онтологическое звучание: «всё на свете есть миф», т.е. образ или символ.] Текст: Лосев А.Ф. Диалектика мифа. V. Миф не есть ни схема, ни аллегория (1-3). VI. Миф не есть поэтическое произведение (1-5, 7-8). // Его же. Из ранних произведений. М.: Правда, 1990. — Примечания Л.А. Гоготишвили. (С. 422-432, 443-448, 452-457). … Миф не есть метафизическое построение, но есть реально, вещественно и чувственно творимая действительность, являющаяся в то же время отрешенной от обычного хода явлений и, стало быть, содержащая в себе разную степень иерархийности, разную степень отрешенности. V. Миф не есть ни схема, ни аллегория С этим отграничением мы вплотную подходим к раскрытию подлинно мифического взаимоотношения чувственного и сверх-чувственного, хотя и не решаем его вполне, а только намечаем общий его смысл. Тут, однако, надо уберечься от множества эквивокаций и не впасть в грубое и некритическое употребление некоторых популярных понятий и терминов. 1. Понятие выразительной формы Прежде всего, необходимо дать себе строгий отчет в том, что такое аллегория. С самого начала должно быть ясно, что аллегория есть, прежде всего, некая выразительная форма, форма выражения. Что такое выражение? Для выражения недостаточен смысл или понятие само по себе, например, число. Выразительное бытие есть всегда синтез двух планов, одного — наиболее внешнего, очевидного, и другого — внутреннего, осмысляющего и подразумеваемого. Выражение есть всегда синтез чего-нибудь внутреннего и чего-нибудь внешнего. Это — тождество внутреннего с внешним. Мы имеем тут нечто, но созерцаем его не просто как такое, а сразу же, вместе с ним и неразъединимо от него, захватываем и еще нечто иное, так что первое оказывается только стороной, знаком второго, намеком на второе, выражением его. Самый термин выражение указывает на некое активное направление внутреннего в сторону внешнего, на некое активное самопревращение внутреннего во внешнее. Обе стороны и тождественны — до полной неразличимости, так что видится в выражении один, только один и единственный предмет, нумерически ни на что не разложимый, и различны — до полной противоположности, так что видно стремление предмета выявить свои внутренние возможности и стать в какие-то более близкие познавательно-выявительные и смысловые взаимоотношения с окружающим. Итак, выражение есть синтез и тождество внутреннего и внешнего, самотождественное различие внутреннего и внешнего {1}. Аллегория есть бытие выразительное. Стало быть, аллегория также имеет нечто внутреннее и нечто внешнее; и спецификум аллегории можно найти, следовательно, только как один из видов взаимоотношения внутреннего и внешнего вообще. 2. Диалектика схемы, аллегории и символа Какие же возможны вообще виды этого взаимоотношения? Их очень много. Но, следуя Шеллингу, можно указать три основных таких вида. При этом будем иметь в виду, что наши термины «внутреннее» и «внешнее» — очень общие термины и их можно заменить другими, более узкими и более специфичными с той или другой точки зрения. Так, говоря о «внешнем» как проявлении «внутреннего», мы замечаем, что всякое «внешнее» есть частный случай «внутреннего», что оно именно такое «внутреннее», которое проявилось вовне. Другими словами, более «внутреннее» есть и более общее, а более «внешнее» есть и более частное. Точно так же можно сказать, что более внутреннее есть более отвлеченное, а более «внешнее» есть более конкретное, или что более «внутреннее» есть более идеальное, смысловое, а более «внешнее» есть более реальное, образное. Таких квалификаций можно найти много. Но важна самая центральная и наиболее общая антитеза, лежащая в основе всех указанных частных антитез. Ею, как бы ее ни именовать, и займемся.