Изучение богословской мысли преподобного Иоанна Дамаскина требует в первую очередь знакомства с его основным трудом «Источник знания». Первая часть книги, «Диалектика», имеет вводный и методологический характер, показывающий, что «Логика» Аристотеля признавалась в Византии основной «школой мысли». В богословском отношении много интересного можно найти во второй части, представляющей собою каталог ересей. Первое, что бросается в глаза, это некая, по нашим стандартам, странность подхода к самому понятию «ересь». Первым в списке стоит «варварство», за ним «скифство», «эллинизм» и иудаизм. Очевидно, у византийцев VIII века логика рассуждения была совершенно иная, нежели у нас, отражая их специфическое греко-римское умонастроение. Понимая ересь26 в буквальном смысле слова (по-гречески отражающего «разделение»), они считали «варварами» и «скифами» всех тех, кто не принадлежал к империи, то есть к божественно установленному единству.

В этом каталоге мы также находим такую ересь, как «гносимахию», или «вражду к познанию». Под номером 81 стоит знакомая христологическая ересь, афтар-тодокетизм, а под номером 101 ― ислам, описание которого свидетельствует о том, что с мусульманством Дамаскин знаком не был и даже Коран, по-видимому, читал только в отрывках. Ислам в его представлении -это, с одной стороны, «предрассудок измаилитов», но помимо этого и ужасный бич христиан. Магомета он называет «антихристом». Объяснение различных слов и понятий часто связано с сомнительной этимологией. Так, слово «сарацины» Дамаскин толкует как означающее «Саррино лишение». Молитву «Аллах акбар» («Велик Аллах») он объясняет в терминах поклонения Афродите. В целом каталог ересей свидетельствует не только о том, что в те времена понятия об интеллектуальной добросовестности весьма отличались от наших, но и что духа религиозной терпимости тогда не существовало ни у мусульман, ни у христиан. Всякое отклонение от принятой истины неизбежно считалось просто мошенничеством или безнравственностью.

Третья часть «Источника знания» в основном представляет собрание отеческих учений. В изложении догмата о Святой Троице Дамаскин следует учению каппа-докийцев, в христологии ― халкидонскому учению. Его изложение халкидонскои христологии отличается четкостью и ясностью: средоточие спасения· заключается в ипостасном единстве природ во Христе. Следуя преподобному Максиму Исповеднику, из двойства природы Дамаскин выводит двойство воль и учение об «общении свойств» (communicatio idiomatum). Святой Иоанн заканчивает книгу изложением христианского догмата обожения, то есть участия членов Церкви в обоженном человечестве Христа (в частности, через Евхаристию). Таким образом, «Изложение православной веры» является удобной сводкой церковного предания.

В своих «Словах» в защиту икон Дамаскин исходил из понимания иконоборчества как христологиче-ской ереси. Иконоборцы основывали свои возражения на ветхозаветном запрете кумиротворчества, игнорируя Боговоплощение. В ответ святой Иоанн пишет следующее:

В древности (то есть в Ветхом Завете) Бог, бестелесный и не имеющий вида, никогда не изображался. Теперь же, когда Бог явился во плоти и жил среди людей, мы изображаем видимого Бога... Я видел человеческий образ Бога, и спасена душа моя. Созерцаю образ Божий, как видел Иаков, и иначе: ибо он очами ума видел невещественный прообраз будущего, а я созерцаю напоминание о Виденном во плоти.

(«Три слова против порицающих иконы»)

Дамаскин говорит о материи как о творении Бога, а не как о чем-то презренном и низком: «...А с тех пор, как в нем вселилось Слово Божие, вещество стало до-стохвальным, а потому вещественные образы необходимы и имеют положительный смысл».В полемике против обвинений в идолопоклонстве Иоанн Дамаскин проводит различие между служением (λατρεία, латриа), подобающим лишь Богу, и поклонением (προκύνησις, проскинесис), оказываемым тварным вещам, к каковым относятся и иконы. Это терминологическое различие было утверждено Седьмым Вселенским Собором. «Слова» Дамаскина против иконоборцев, несомненно, являются его самым большим вкладом в православное предание.Дальнейшая история спора об иконах связана с именем императора Константина V (по прозвищу Копронима, «Навозоименного»), собравшего в 754 году иконоборческий собор, на котором были также выдвинуты «христологические» аргументы против иконопочи-тания. Иконоборцы рассуждали так:Употребление икон противно основному догмату христианства ― учению о Богочеловеке. Если икона претендует изобразить Божество, то получается Божество ограниченное, «описуемое» (арианство). Если икона изображает Божество, слитое с плотью, то это предполагает евтихианство или монофизитство. Если на иконе лишь человеческая природа, то мы имеем дело с несторианской ересью... Есть одна лишь икона Христа ― Евхаристия. Что бы мы ни назвали из поднебесной твари, нет другого вида или образа, который мог бы изобразить Его Воплощение. Итак, только Евхаристия служит иконой животворящей плоти Его.В конце VIII века на сцене появляются два крупных автора ― преподобный Феодор Студит и патриарх Константинопольский Никифор. Они-то и взялись за опровержение аргументов иконоборческого собора, основываясь на более тонких христологических доводах.Интересный и одаренный человек, Феодор Студит (759-826) был настоятелем огромного (1000 монахов) Студийскою монастыря, расположенного в самом Константинополе. Развалины его можно видеть и по сей день. Преподобный Феодор активно участвовал в церковных делах и возглавлял монашескую оппозицию против двора и патриархата во время скандала по поводу незаконной женитьбы Константина VI. Тогда-то он и сформулировал основной принцип «икономии»29, утверждающий возможность принятия грешника в лоно Церкви только при условии его раскаяния.Основными сочинениями Студита являются три книги «Опровержений», направленные против иконоборцев, «Катехизические проповеди», обращенные к монашеской братии, и поэтические произведения, составляющие большую часть Триоди.