Владимиров Артемий /Искусство речи/ Библиотека Golden-Ship.ru
Значит, язык кроткого в противоположность языку гневливого доставляет душе существенное благо. Душа слушателя питается, просвещается, назидается, приближается к вечности, вступает в общение с Богом, если она усваивает речи кроткого. Об этом, может быть, говорил преподобный Серафим: Стяжи мир (а мир и кротость весьма близки), и тысячи спасутся вокруг тебя.
И не просто вокруг, а те, кто будут слушать слово кроткого. А необузданный язык – сокрушение духа (Притч. 15, 4). Что такое сокрушение? В данном случае это не славянское: Жертва Богу – дух сокрушен (Пс. 50, 19). Сокрушение духа в данном случае можно понимать как томление души, опустошение ее, горечь сердца, а, наверное, более всего - это разочарование духа, печаль мирская. Язык необузданного. Кто это необузданный?
Необузданный – это тот, кто не владеет страстями, кем страсти помыкают, как корабликом стихия морская. Значит, если страстный человек берется за дело проповеди, вступает в словесное общение со слушателями, то он их может заразить своими болезнями. Представляете себе, как опасно? «С кем поведешься, от того и наберешься». И точно, в зависимости от господствующей страсти, владеющей лектором, и студенты будут заражаемы ею. Ужас! Хоть не ходи на лекции. А какие это бывают страсти?
Хорошо еще, если у лектора существует упомянутая страсть раздражительности. Так багровеет, смотрит исподлобья, как мышь на крупу, как джинн из бутылки. Вы это еще претерпите. Разве что искра какая вспыхнет в глазах. Бывают и более опасные страсти. Например, высокоумие. О высокоумии Священное Писание говорит: Кто прикасается к смоле, тот очернится, и кто входит в общение с гордым, сделается подобным ему (Сир. 13, 1). Гордость, как смола, очерняет всякого. А что такое высокоумие?
Высокоумие есть сомнение в Богооткровенном знании, когда человек не принимает библейской истины, считает, что пророки и апостолы что-то недосказали, а о чем-то не так рассказали. Или принимает Библию, но считает, что Церковь понимает ее не так, как должно понимать. Например, протоиерей Сергий Булгаков в статье «Об Иуде», напечатанной в «Вестнике Российского христианско-демократического движения», пишет: «Апостолы примитивно и огрубленно понимали и представляли Иуду.
Иуда был жертвой люциферианской любви ко Христу». Это формулировка почти дословная. Я не клевещу на почтенного писателя, но, оказывается, что эта «люциферианская» любовь ко Христу толкала Иуду на предательство. И при этом, предавая Христа, Иуда думал угодить Господу своему… Таким образом, высокоумие заключается в том, чтобы слова Священного Писания понимать не в соответствии со Святыми Отцами.
Например, Христос говорит о геенне огненной, где червь их не умирает и огонь не угасает (Мк. 9, 48). Эти слова есть догматическая истина о вещественности адских мучений. И эти адские мучения будут не просто терзать сердце укорами совести. Когда Христос говорит, что там будет плач и скрежет зубов (Мф. 24, 51), то эти слова указывают, что самое тело нераскаянного грешника будет вечно страдать, хотя не будет уничтожаемо.
И об этом говорят все Святые Отцы, включая и наших русских подвижников благочестия: святитель Димитрий Ростовский, святой Игнатий Кавказский, преподобный Серафим Саровский. А вот, скажем, появился богослов, который написал книгу «Догматическое богословие». Молодой иеромонах, талантливый, знающий, владеющий в совершенстве греческим языком. И в его книге в соответствующем разделе написано, что представление о вещественности адских мучений – это мрачное средневековье, а на самом деле о них, мол, можно упоминать только в смысле нравственных терзаний, но не более того. Это есть прямое противоречие Святым Отцам, положительному учению Церкви. Еще процитируем из Библии: Уста мудрых распространяют знание, а сердце глупых не так (Притч. 15, 7). «Уста мудрых распространяют знание». Что это означает? Думается, что лучше всего сличить это изречение из Ветхого Завета со словами святого апостола Павла: Мы – Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь... Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе (2 Кор. 2, 15-17). И еще, строкой выше: Благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте (2 Кор. 2,14). [Выделено лектором – прот. А. В.]. Мы распространяем собою познание о Христе, как фимиам. Человек, исполнивший заповеди и говорящий, распространяет знание в том смысле, что его слово, будучи духовным, проникает собою человеческие сердца и заквашивает эти сердца духом покаяния, веры, страха Божия, истинной любви к Создателю. Т.е. слово благочестивого имеет удивительную нравственную силу воздействия. Он уже ушел с ваших глаз, удалился вон, как царь Гвидон, а слово осталось, потому что, если слово подкреплено делом, оно имеет силу Духа. И Дух Святой посредством слова, приходя в душу человека, распространяет эту душу, как бы раскрывает познавательные способности сердца. Сердце познает то, чего раньше не слышало, не чувствовало, не видело. Оно восходит непонятным образом по ступеням Богопознания, ради слова благочестивого и соприсущей этому слову силы. Сказано: ...А сердце глупых не так, – если человек не исполняет заповеди. А исполнение всех заповедей-то, между прочим, выявлено в молитве. Если ты молишься духом, то ты исполняешь заповеди. А если ты не молишься, а только думаешь думу свою, то ты их не исполняешь, хотя и считаешься воспитанным человеком. Так вот, глупый – это тот, кто не молится, а только думает или читает. Сердце глупых не так. И язык глупых не так. Если человек не молится, а только думает или говорит, то его слово не имеет внутренней жизни, оно остается, я бы сказал, усеченным, холостым, куцым. Это слово воздействует преимущественно на голову слушателей. Головка немножко припухла после лекции, а слова-то всё иностранные, слова-то всё заковыристые. Например: «Дорогие мои слушатели, сегодня у нас речь пойдет с вами о главной гносеологической проблеме современного сознания» (а вам уже нехорошо от этого).