Потом была возможность развивать голос. Мама играла на гитаре, у нее был хороший голос. Но у меня все это не пошло дальше школьной самодеятельности. Хотя, когда я уже учился в Москве в аспирантуре, то увидел объявление, что в московской консерватории принимают в вечерний класс. Могут заниматься все, кто пройдет конкурс. Не знаю почему, но мне захотелось учиться петь серьезно, осуществить то, что когда–то не удалось. Я прошел конкурс, меня приняли на вечернее отделение. Со мной занимался один студент консерватории вместе со своим педагогом. Но это было очень трудно. Я сам оставил эти занятия, потому что, проведя почти целый день в библиотеке, где голос очень сильно садится, из–за того, что ты не говоришь, а читаешь. И петь по вечерам, оказывается, было очень большой нагрузкой. Я чувствовал, что, возможно, продолжу, но уже тогда, когда не будет такой нагрузки.…

А бросить все ради пения.… Это учение так и осталось незавершенным. Я не жалею, значит, так и должно быть.

И.Г. Вы были живым ребенком, шаловливым или тихим?

О.В. Я был разным, в зависимости от среды – как все, любил и играть, и шалить…

И.Г. Много у Вас друзей было, или Вы предпочитали одиночество?

О.В. Нет, друзья были. Я был общительный. Но любил и побыть наедине.

И.Г. Какие были самые любимые книжки, авторы в детском возрасте?

О.В. Очень мы любили Пушкина, Лермонтова. Потом были рассказы Чехова. «Мир сказок», где были самые разнообразные сказки. Много знали наизусть стихов. Моя сестра Раиса, допустим, читала все «Бородино» Лермонтова, когда была маленькой. Ее ставили на стул, когда хотели, чтобы все слышали…

Так что поэзию любили. Это благодаря старшим сестрам, которые учились и читали стихи вслух, даже не специально для нас, а для себя. Но нам это очень нравилось, и мы все запоминали.

И.Г. Все смогли закончить школу?

О.В. Да, все получили специальность. Высшее образование не все получили, но никто не остался неграмотным. Раиса закончила историко–архивный институт в Москве, единственный в мире. Она потом работала директором архива.

И.Г. Это Великий подвиг Вашей мамы – дать всем детям образование. В те времена это было невероятно трудным и очень редким событием.

О.В. Да, если бы этого не было, то сестра не смогла потом в более зрелый период жизни поступить в институт.

И.Г. Батюшка, Вам было легко учиться в школе, или были какие–то проблемы?

О.В. Нет, учиться было легко. Конечно, таких педагогов, какие были в столице, было мало. Но встречались и очень талантливые педагоги, особенно в начальной школе, которая очень много дала для моего развития.

В средней школе была очень талантливый педагог, естественник. Она дала мне такой пример, как можно в советских условиях, в советской школе, создать настоящую семью. Она не была авторитарным человеком, для нее мы все были друзья. Это не было каким–то заигрыванием. Я помню, когда она появилась, кабинет физики в нашей школе был очень жалкий, там не было никаких полок, вообще ничего не было. Потом все появилось. Не потому, что было закуплено в магазине учебных пособий, а она сама смогла из ничего сделать. Она показывала всем, как это можно сделать. Мы все были очень увлечены ее предметом.

Потом начались лабораторные работы, которые она сама придумывала. Она была очень образованным человеком, в том числе – литературно. Кто не горит, тот коптит. Она сама, своей жизнью показывала, что она служит. У некоторых учителей была работа, а у нее – служение. Я видел человека, который служит. К тому же она была очень милосердным человеком, нас подкармливала всегда. Какую пищу давала? Конечно, то, что мы не могли сами купить. Как только начиналась лабораторная работа, она отлучалась. Оказывается, она шла в школьный буфет и там покупала конфеты шоколадные – купит на 30 человек. Нам – это было и в утешение, и в награду. Это стоило больших денег. Никто так не делал. Потом она помогла некоторым ученикам из нашего класса поступить в Питере в институт. Близкие ей люди их там пригрели, потому что негде было остановиться. Такой она была…

М.Г. Вы под ее влиянием решили стать учителем, или это родилось еще раньше?

О.В. Я думаю, что, да, хотя она была не литератор. Но она хорошо знала и литературу, поэтому я нашел образец литератора не в образе того, кто получил эту профессию, а вот именно в ней. Потому что она была очень творческим человеком. Учила преодолевать скуку советской жизни тем, что начинала что–то делать с себя, и всем такое творческое отношение передавала.

И.Г. А как ее имя, батюшка?

О.В. Ирина Яковлевна Ланина. Может быть, она еще жива…