8. Культуринтервенция

"Ход развития искусства определяется ходом развития общественной жизни", - эта аксиома выведена французским историком и политиком Гизо в 1820 году. Понятие "лидер мнений" (концепция Лазарсфельда- Мертона)63 в его широком, значимом для всего общества смысле, дает ясное понимание этого процесса.

К какому бы переломному периоду истории мы не обратились, взгляд на искусство покажет расстановку и состояние сил на социальной арене. Официальная принадлежность искусства отживающего класса не вызовет сомнений. Привычно славословящее, оно лишено глубоких мыслей и сильных чувств. Живое, страстное искусство, проникнутое идеями братства, освобождения и счастья, принадлежит классу, стремящемуся к власти. Оно горячо агитирует и привлекает сторонников, верит в будущее, завоевывает массы и побеждает. Это искусство создано лидерами мнений и несет новую мифологию - опору новой идеологии.

Разрушение мифологии и ее замещение происходит под воздействием идей, выдвигаемых новыми лидерами мнений. Они распространяются, формируя мнения, пока не заменят устаревшее мышление. Ход общественной жизни, определяемый "в последнем итоге его экономическим развитием"64, осуществляется при активном воздействии лидеров мнений (художников, писателей, философов, публицистов и пр.)

Принимая инакомыслящих, лидеров мнений, преследуемых в России тоталитаризмом, предоставляя им средства и возможность высказываться, Запад способствует разрушению советской мифологии, выступая в роли высшего нравственного судьи. Часть деятелей искусства, науки, политики, вначале бескорыстно, а затем по договору с нанимателем, становятся пропагандистами западной идеологии, усвоив ее поверхностную, привлекательную часть. Экономическая и идеологическая экспансия, определившая дальнейший ход общественной жизни в бывшем СССР, предопределяет развитие искусства. Исторически неизбежная смена мифологии в России 80-х становится парадом западной социальной инженерии.

Искусство, с его неизменной внушающей силой, расцвечивает шесть тем. Деидеологизация очищает дорогу тотальному D-маркетингу. "Местные профессионалы", давно приученные к конформизму, советской бюрократией выстраивают новую мифологию: "Интердевочка", "Маленькая Вера", "Лимита", вкупе с желтой прессой, открывают экспансию. Так происходит вторжение.

Удивительные явления наблюдаются в русском искусстве с начала 90-х. На фоне всеобщего паралича культуры возникают деятели, бойко продолжающие ее дело. Они снимают фильмы, пишут книги, ставят спектакли. Они часто мелькают на светских вечеринках, в иллюстрированных журналах и на телеэкранах. Их искусство, вначале поражавшее новизной аномии, быстро примелькалось, благодаря однообразию чувств и тем. Оно не пользуется спросом, не вызывает интереса у публики. Однако, каждое подобное произведение по-прежнему вызывает шум в СМИ, а художник продолжает выступать в роли человека, которому есть что сказать. Если не публика, то кто оплачивает это искусство?

Профессиональный уровень вполне позволяет ему выполнять обычную миссию всякого искусства - трансляцию чувств и идей. Но каких! Порнографические стимулы и секс-аномалии, отвращение и страх, девиации, депрессия и пр. Этот набор D-маркетинга хорошо знаком по "альтернативной" эстраде и желтой прессе. Как ни досадно, в этом участвуют и люди талантливые. Особенно оказались востребованы имена "детей", своей известностью легитимизирующие любые, самые отвратительные проявления нового "искусства" - Тодоровский, Бондарчук, Евстигнеев, Гельман, Кончаловский, Орбакайте и пр.

Первоначальное ослепление, вызванное PR-ом западного искусства перешло в стойкий конформизм, и малоинтересная, но хорошо оплачиваемая работа, предоставляемая Корпорацией D., воспринимается приглашенными профессионалами как неизбежное зло. Роль передаточного звена играет продюсер. Не следует удивляться нецензурным словам, непристойностям и секс-девиациям, закрепившимся на сцене, экране, в литературе. Средства на производство фильмов, клипов и раскрутку исполнителей или авторов поступают только на условиях включения в конечный продукт искусства элементов контркультуры.

Таким образом, шесть тем, моделирующих поведение потребителя наркотиков, появившись, уже не исчезают из новейшей российской культуры. Работает беззатратная экономика, где часть средств, вырученных от продажи товара, сразу поступает на рекламу и моделирование поведения потребителя средствами искусства и СМИ.

Одни и те же персонажи курсируют по кино- и телестудиям, театрам, редакциям журналов и клубам. Их круг замкнут. (Та же практика ограничения доступа существовала и в искусстве нацистской Германии). Сценарий становления однообразен. Певец (музыкант, режиссер, художник и пр.) едет в Англию или США учиться. По возвращении бреется наголо, обретает тату, пирсинг или грим чудовища, рассуждает о буддизме и космических влияниях; становится членом какого-либо течения (феминизм, зеленые и пр.); публично демонстрирует сумасшествие - матерится, поет дурным голосом, выказывает склонность к эксгибиционизму; снимает мрачные, безобразные, вызывающие тошноту, клипы и такие же фильмы.

Потребитель производимого культурного продукта - простой человек или подросток, обманутый рекламой. Молва, созданная средствами массовой информации и воздействие секс-стимулов заставляют его поверить в талант Лагутенко и гений Шуры. Между тем, хитро-невнятные тексты с явственной нецензурщиной и набором образов, вызывающих смертную тоску, зомбирующие рефрены и кошмарный видеоряд второго плана имеют научное название65 и вполне определенную цель - вынуть из человека душу, лишить смысла жизнь, толкнуть к разрушению и гибели. Давно известно, что "искусство во всех своих формах было и остается распространеннейшим и излюбленнейшим средством воздействия на чувства людей, а через них - на их поведение и социальную жизнь" (П. Сорокин)66. На какие чувства воздействует мировое искусство конца второго тысячелетия?

Общее его направление явно прослеживалось по фильмам, демонстрируемым на XXI Московском кинофестивале, где плохо подготовленные зрители рвались к выходу. Перечислим некоторые кульминационные моменты международного кинопоказа (авторство здесь не имеет никакого значения). Итак: "Тото, который жил дважды" (Италия) - коллективная мужская мастурбация в туалете, гомосексуальные акты и совокупления с овцой и курицей; "Счастье" (США) - гомосексуальный акт с совращенным подростком; "Затемнение" (Греция) - длительная и подробная оргия извращенцев; "Романс" (Франция) - женская мастурбация, fast love и оральный секс крупным планом; "Человечность" (Франция) - три одновременных половых акта в разнообразных позах и крупным планом и т.д.

Таким образом, отвечая на вопрос о воздействии современного искусства, следует признать безоговорочное торжество необихевиоризма. Демонстрируя Безусловный сексуальный стимул, искусство прочно связывает его с местом (туалет), партнером (курица) и способом (гомосексуальный акт, мастурбация), явно не подходящими для отправления половых потребностей в современной культурной норме. После сеанса киногипноза, эти неподходящие компоненты, на некоторое время (а для иных, наиболее внушаемых, навсегда) становятся Условными сексуальными стимулами и воздействуют на их дальнейшее поведение и социальную жизнь, в уже известном нам духе сексуальной революции (релятивный и рекреативный секс).