Когда культурный европеец, выкинутый после кораблекрушения на пустынный остров, бывает вынужден несколько лет пренебрегать заботами о своем теле, он по виду вырождается в грубого дикаря, полуживотного-получеловека. Если подобным же образом человек будет лишен возможности заботиться о развитии своего ума, он опустится умственно, отупеет, может даже дойти до идиотизма. Печальным доказательством тому служат одиночные заключения на долгие годы: они нередко делают из заключенных идиотов. Тот же самый процесс вырождения, при отсутствии надлежащей культуры, происходит и в нравственной природе человека. Если мы будем пренебрегать духовными потребностями, перестанем прислушиваться к голосу совести, мы станем людьми порочными, утратим всякое нравственное чувство. С течением времени это нравственное чувство совершенно замрет; человек не только не будет духовно расти, совершенствоваться, но лишится самой способности воспринимать и отзываться на все нравственно прекрасные впечатления. Получится тип откровенного хищника, нагло попирающего все святое; все возвышенное, истинно человеческое будет атрофировано, останется одно злое животное, вооруженное силою ума и могуществом науки. Апостол Павел вполне законно и основательно спрашивает: "как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него?"... (Евр. 2, 3).

В природе (физической, равно и духовной) существует закон, по которому всякий орган, не развиваемый, не упражняемый, постепенно ослабевает и наконец атрофируется, совершенно парализуется и даже исчезает. Известно, например, что в огромных пещерах австралийской провинции Карнеолии и американского штата Кентукки живут целые особенные породы крыс, насекомых, лягушек, раков и даже рыб, так как в этих пещерах находятся подземные озера и реки. Все эти животные, принадлежащие к самым различным отделам и классам, находятся между собою в том отношении, что все они совершенно слепы. У тех, которые живут поближе к самому входу в пещеру, глаза существуют, но ничего не видят; а у многих других, живущих в самой глубине пещер, нет даже признаков органа зрения, не существует глазных впадин. Очевидно, туда, под своды пещер, целые века не проникал ни один луч света; рыбы и крысы никогда не пользовались органом зрения, и он сначала ослабел у них, парализовался, а потом и совсем исчез5. Орел, живущий на горных вершинах, изощрил свое зрение до того, что свободно смотрит на солнце, а у рыб Мамонтовой пещеры не осталось даже и следа глазных впадин. То же и с духовным зрением. Просветленное, нравственное чувство дает человеку возможность слышать в себе голос Божества. "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят" (Мф. 5, 8). Нерадение же о нравственном самосовершенствовании приводит к духовной слепоте, к полному притуплению самого даже чутья ко всему доброму, высокому, святому. О людях подобного рода Иисус Христос замечал: "и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите - не уразумеете, и глазами смотреть будете - и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их" (Мф. 13, 14-15). После этого становятся понятны и слова притчи о талантах: "всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что он имеет" (Мф, 25, 29).

У каждого из нас есть свои запросы сердца, духовные потребности. Эти потребности - самый дивный и священный наш талант. Умейте его ценить, старайтесь развить и приумножить. Не заглушайте в себе добрых порывов, послушно следуйте влечению своего юного, пока еще чистого, не оскверненного житейской пошлостью и грязью сердца. Берегите в сердце искру Божию; задуть ее нетрудно, но помните: когда огонь потухнет и ветер жизни самый пепел разнесет, тогда уже не раздуешь пламя.

"Светильник для тела есть око, - говорит Спаситель, - и если око твое чисто, то и все тело светло, а если око будет худо, то и все тело будет темно". Если же источник света потемнеет, то какова будет тьма? А как мы сможем избежать этой тьмы, если станем пренебрегать тем светом, который дал нам Иисус Христос?

"Знай и помни,- учил древний мудрец Эпиктет, - что если люди бывают несчастны, то в этом они виноваты сами, потому что Бог создал всех людей для счастья, а никак не для того, чтобы они были несчастны. Бог поступил с нами, как добрый Отец; по Своей благости Он дал в нашу собственность все, что ведет к истинному благу". И если при всем том жизнь наша складывается неудачно, тяготит нас,

Как ровный путь без цели,

Как пир на празднике чужом,

значит мы неумело, неразумно пользуемся ею. И действительно, мы поразительно легко, даже преступно относимся к вопросу об устроении совей жизни. Спенсер говорит: "можно подумать, что большинство людей задается целью прожить жизнь так, чтобы потратить как можно меньше мысли". Ни один подрядчик не возьмется хлева построить без предварительного расчета, сметы и других соображений; ни один каменщик не положит ряда кирпичей без того, чтобы не выверить его ватерпасом, а мы сплошь и рядом строим всю свою жизнь, не задумываясь ни над какими вопросами о смысле и значении ее, не имея никакого критерия для оценки нормального, разумного течения ее. Что тут удивительного, если подобные постройки часто терпят крушение и под своими развалинами тяжко ломают нас? Как мы можем избежать этого, если пренебрегаем единственным планом жизни, указанным нам Иисусом Христом?

Положим, пока мы молоды и легкомысленны, пока у нас есть средства, красота, здоровье, мы, и не задаваясь никакими вопросами, может быть, устроим себе жизнь легкою, веселою, приятной; но надолго она не может нас удовлетворить: рано или поздно она неизбежно покажется "пустою и глупою шуткою". Что бы мы ни говорили, как бы мы ни отвлекали свои мысли от высших запросов духа, а человек все же не хлебом одним будет жить. У каждого когда-нибудь да наступит момент, когда он вместе с поэтом вынужден будет сказать:

Живя, я жить хочу не в праздном упоеньи,

Боясь себя: "зачем?" пытливо вопросить,

А так, чтоб в каждом дне, и часе,

и мгновеньи

Таился б вечный смысл, дающий право жить.