значит мы неумело, неразумно пользуемся ею. И действительно, мы поразительно легко, даже преступно относимся к вопросу об устроении совей жизни. Спенсер говорит: "можно подумать, что большинство людей задается целью прожить жизнь так, чтобы потратить как можно меньше мысли". Ни один подрядчик не возьмется хлева построить без предварительного расчета, сметы и других соображений; ни один каменщик не положит ряда кирпичей без того, чтобы не выверить его ватерпасом, а мы сплошь и рядом строим всю свою жизнь, не задумываясь ни над какими вопросами о смысле и значении ее, не имея никакого критерия для оценки нормального, разумного течения ее. Что тут удивительного, если подобные постройки часто терпят крушение и под своими развалинами тяжко ломают нас? Как мы можем избежать этого, если пренебрегаем единственным планом жизни, указанным нам Иисусом Христом?

Положим, пока мы молоды и легкомысленны, пока у нас есть средства, красота, здоровье, мы, и не задаваясь никакими вопросами, может быть, устроим себе жизнь легкою, веселою, приятной; но надолго она не может нас удовлетворить: рано или поздно она неизбежно покажется "пустою и глупою шуткою". Что бы мы ни говорили, как бы мы ни отвлекали свои мысли от высших запросов духа, а человек все же не хлебом одним будет жить. У каждого когда-нибудь да наступит момент, когда он вместе с поэтом вынужден будет сказать:

Живя, я жить хочу не в праздном упоеньи,

Боясь себя: "зачем?" пытливо вопросить,

А так, чтоб в каждом дне, и часе,

и мгновеньи

Таился б вечный смысл, дающий право жить.

Пессимизм, подобно ржавчине, все более и более разъедающий современную жизнь, тем именно и объясняется, что мы одним крылом высоко парим под небесами, а другое беспомощно волочим среди житейской пошлости и грязи. Отсюда неизбежный внутренний разлад, недовольство собой и жизнью, и нередко преждевременный насильственный расчет с последней. Но жизнь, как бы она печальна ни казалась, всегда дороже куска свинца или глотка синильной кислоты. Нужно только постигнуть истинный смысл ее, уразуметь начало, управляясь которым, она получает необычайную ценность.

Нам, имеющим Евангелие и признающим его, этот смысл, казалось бы, должен быть ясен с раннего детства. Думалось бы, что всякий, называющий себя христианином, иначе и не может мыслиться, как человеком, устраивающим свою жизнь по завету Христа. Но действительность показывает совсем иное. Тут мы встречаемся с одним из тех безотрадных противоречий жизни, когда здравый смысл ходит буквально вверх ногами. Недопустим солдат, не знающий военного устава; немыслим юрист, не знакомый со сводом законов, и явление заурядное - христианин, не понимающий основ истин учения Христа. Вы не найдете ни одного человека, окончившего хотя бы начальную школу, который не знал бы басен Крылова, и встретите сотни людей, с ученым дипломом, которые не в состоянии вам будут передать содержание Нагорной проповеди Иисуса Христа. Возможен ли интеллигент, не читавший Пушкина, Гоголя, Толстого? А сколько их найдется, которые не знают даже имен четырех евангелистов!

Заучивши на школьной скамье несколько фактов из жизни Иисуса Христа, мы самодовольно считаем себя достаточно ознакомленными с Евангелием и затем часто всю жизнь не берем его в руки. Что сказали бы мы о том, кто, узнавши ряд эпизодов из жизни Сократа, Бэкона, Спинозы, Гегеля и Канта, на этом основании стал бы признавать себя философом или, по крайней мере, знатоком философии? А христиан, подобных таким философам, вы встретите миллионы. Что удивительного после этого, если они при всем блеске, культуры остаются по своей духовной природе грубыми зверями, если они не верят в лучшее будущее человечества, в братство народов, в возможность Царства Божия на земле; если они не хотят работать на то, чтобы большинство стали образом и подобием Бога, чтобы осуществилось светлое преображение человека-зверя в Сына Небесного Отца. Как мы можем избежать обычного нам нравственного озверения, если не проникнемся духом Евангелия, если не поймем и не прочувствуем величие этой книги как основы жизни?

Одно из самых печальных заблуждений человеку - это суетное самодовольство своим нравственным образом. Подобно фарисею евангельской притчи, мы не раз в душе повторяем, любуясь собою: "Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди" (Лк. 18, II). И до некоторой степени мы имеем основания к тому, окруженные отовсюду нравственными убожествами, и, естественно, можем не заметить своего духовного уродства. Но воспроизведите перед собою нравственно-величавый образ Божественного Учителя любви и правды, и впечатление от внутренней самооценки тотчас резко изменится. В нашем сознании ярко выделится вся грубость наших инстинктов, вся низость наших стремлений, жалкая пустота и пошлость жизни; вместо гордого самодовольства фарисея, мы, подавленные гнетом сознанной в нас нравственной грязи, вместе с евангельским мытарем, смиренно склонив голову, будем молить: "Боже, милостив будь к нам, грешным!" А сознание своих недостатков уже есть шаг к исправлению их.

Удивительно, право, не проходит дня, чтобы мы несколько раз не оглядели себя в зеркале с ног до головы: нет ли какого недостатка в костюме, не запачкано ли наше лицо, и вместе с тем целыми годами, иногда всю жизнь, мы ни разу не проверим чистоту и опрятность своего нравственного облика, не противопоставим себе, как зеркало, совершенный образ Христа, запечатленный в Евангелии. Прочтите следующие строки из "Обращения товарища к студентам", в которых живо отразилось светлое настроение, вынесенное из непосредственного знакомства с Евангелием: "Товарищи! Если мы высоко ценим какого-нибудь мыслителя, то мы стараемся знакомиться с его мыслями, с его взглядами. Мы охотно перечитываем его труды. Его сочинение является украшением нашего стола. Почему, спрашиваю, мы, люди развитые, умные, образованные, любящие добро, истину, справедливость, восхищающиеся братскою любовью, мы так мало интересуемся Тем, Кто более всего сделал для этой идеи? Мы так непростительно мало интересуемся Иисусом Христом. Ведь Он дал нам свое учение. Он жил и умер из-за любви к людям. И между тем у нас нет даже простого любопытства к чтению Его учения. Почему Евангелие не украшает нашего рабочего стола? Почему чтение Евангелия у нас в забросе? Почему человек, читающий Евангелие, среди учащейся молодежи считается ханжой?" Мы ищем истину, но как можем найти ее, если пренебрегаем Евангелием - источником ее? Чтобы видеть солнце, надо поднять взор к небу, а чтобы познать путь жизни, надо обратиться ко Христу. Нигде вы не найдете такого ясного и полного ответа на все запросы духа, как в Евангелии, в учении Того, Кто сказал о себе: "Я - истина и жизнь".

Раскройте для начала в Евангелии от Матфея 5, 6 и 7 главы и не только прочтите, а перечтите, продумайте значение каждого стиха, даже каждого слова, и вы удивитесь, как мудро и в то же время просто, до осязательности ясно, здесь разрешаются самые сложные, роковые, жгучие вопросы жизни. Возьмите, например, основную задачу нравственной философии - вопрос о назначении человека, вопрос о том, чему и как должны мы посвятить все силы души и тела, всю нашу жизнь. В различные времена у отдельных народов, в разных классах общества на поставленный вопрос мы встречаем самые разнообразные, несходные ответы. "Если бы могли сравнить воздушные замки простого земледельца и гениального мыслителя, - говорит один английский философ, - то открыли бы в постройке этих замков поразительную разницу". Но так как истина одна, то среди множества разноречивых ответов на вопрос о цели жизни верный ответ может также быть один. Этот ответ дан нам в Евангелии. Здесь он формулируется в трех словах, продумавши которые, нельзя не прийти к мысли, что иного более разумного и совершенного ответа нет и быть не может.

Иисус Христос, объясняя своим ученикам их назначение в мире, говорит: "Вы - соль земли" (Мф. 5, 31). Соль, как известно, употребляется в пищу для улучшения вкуса и для предохранения ее от порчи. Без соли самые лучшие продукты питания недостаточно вкусны и самая свежая провизия обыкновенно скоро загнивает. И вот, чем соль является для пищи, тем, по словам Иисуса, должно быть Евангелие для жизни, последователи Его - для человечества. Дальнейшее существенное улучшение жизни возможно только при условии проникновения ее духом евангельской любви и правды, осуществление наших заветных дум и святых мечтаний о всеобщем счастье мыслимо не иначе, как при постоянной и неослабной работе над созданием Царства Божия внутри себя и в сердцах ближних. При отсутствии этих условий в жизни человечества самые блестящие успехи цивилизации будут мнимыми, кажущимися, а не действительными, прочными и нерушимыми. Жизнь горьким опытом убеждает нас в этом на каждом шагу.