Вы слышали, что сказано древним, говорит Он, - не убивай, не лишай человека жизни. А Я говорю вам: не обижай ближнего напрасным гневом, бойся оскорбить его даже речью, на словах лишить его достоинства человека. Вы слышали, что сказано древним: не распутствуй, не превращай тело, предназначенное быть вместилищем Духа Божия, в орудие служения худшим инстинктам плоти. А Я говорю вам: берегитесь даже грязных мыслей, отвращайте взор ваш от того, что может осквернить чистоту ваших помыслов. Вы слышали, что сказано древним: исполняй перед Господом клятвы твои, страшись явиться нарушителем их. А Я говорю вам, чтобы вы свято блюли всякое ваше слово, чтобы вы и без клятвы говорили всегда одну правду; если - да, так - да, а если нет, так - нет.

Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб, то есть если ты мстишь ближнему, не мсти ему с лихвою; не воздавай, как Ламех, за язву смертью, за обиду в семьдесят раз семеро (Быт. 4, 24), а за рану раною и за язву язвою. Я же говорю: не платите вовсе злом за зло; когда ударит тебя кто в правую щеку твою, не отвечай ему тем же, а без задорного вызова, без обидных упреков отдай себя в волю обидчика. Мщение к злу прибавляет зло, льет масло в огонь и раздувает пламя вражды; кротость же и незлобивость обезоруживают ненависть, смиряют ярость, заставляют смутиться грубое насилие.

Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите всех людей и ненавидьте только злые их дела; гоните злобу, истребляйте ложь, громите, как исчадие ада, насилие и фарисейства и жалейте тех, кто служит этому всему; гонители более несчастны, чем гонимые: Царство Божие для них уже недоступно; огрубело сердце их, ум ожесточился; не знают они, что творят. Молитесь за них и делайте добро тем, кто ненавидит вас.

Помните, что в жизни, как в общей сокровищнице, не пропадает бесследно ни одно людское дело, ни одно слово, ни одна мысль, ни одно движение сердца. Все оставляет свой след, все так или иначе, к лучшему или к худшему, влияет на общий характер окружающей нас жизни. Будьте поэтому и в малом верны нравственному закону, как и в большом. "Всегда и везде прежде всего ищите Царства Божия и правды его".

Таково в немногих словах законодательное дело Иисуса. Если оно не войдет в плоть и кровь человека, не преобразит в нем духовную природу, не станет его жизненною силою и если эта сила не будет бить ключом, Царство Божие для того не наступит. Для Царства Божия один кающийся мытарь, одна омывающая слезами ноги Иисуса грешница - большее приобретение, чем девяносто девять величественно спокойных, надменных праведников, мнящих себя достигшими вершины добродетели. В них струя жизни остановила свое движение, замерла и успела уже подернуться тиной; в мытаре же' и грешнице долго сдерживаемый, заваленный грудой порочных страстей и влечений родник вечной жизни от прикосновения руки Спасителя прорвался на свободу, разлился вдруг широким потоком, смыл всю накопившуюся годами духовную нечистоту и в своих кристальных струях отразил весь блеск, всю красоту евангельской жизни, и чем дальше, тем все глубже пролагает он свое русло в сердце злодея и блудницы.

Евангелие скупо на слова для подробностей, не касающихся прямо дела Иисуса, но и тех немногих черт, которые мы находим в рассказе о покаянии мытаря или о прощении блудницы, достаточно, чтобы живо представить свершившийся в них акт полного духовного перерождения. Припомним притчу о мытаре и фарисее. В храм вошли два человека помолиться; один был фарисей, другой мытарь. Фарисей - почетный постоянный посетитель храма; ему здесь все знакомо и его все знают. С величественно поднятой головою, величавой поступью проходит он среди расступающихся перед ним богомольцев и становится на возвышении, на первом месте. Его дела добродетели, как и сам он теперь, на виду у всех: он и в храме на молитве, и в посте, и в благотворении всегда и везде впереди. Сознавая это, с чувством глубокого самодовольства он говорит: "Боже, благодарю Тебя, что я не таков, как другие, как тот вот, например, мытарь у порога".

Здесь цель достигнута: убогий нравственно-религиозный идеал осуществлен; идти дальше некуда, остается в застывшей неподвижности горделиво любоваться собою. Тот, Кто сказал о Себе: "Я - Жизнь", Своей жизни не находит в фарисее; фарисей не родился для Царствия Божия. Иное дело мытарь. Он, несомненно, человек порочный; вся жизнь его полна тяжелых преступлений; его все презирают, да и сам он невысоко ценит себя. Под каким-то случайным внушением он сегодня вместе с другими вошел в храм. Давно он не был здесь; ему все чуждо, незнакомо. Окинул он взором своды и стены храма и, не решаясь идти далее, робко остановился у порога. От этих давно не виданных священных стен на него нахлынул рой былых воспоминаний. Припомнилось ему, как он еще ребенком ходил сюда с родителями каждый праздник; здесь мать впервые научила его складывать молитвенно ручонки; любил он тогда сливаться с тысячною толпою в один молитвенный вопль Израиля, в пении умилительных псалмов Давида. Как ясно звучал его детский голос, сколько душевной чистоты, восторженной любви к Богу слышалось в каждом звуке! С каким замиранием сердца внимал он огненным словам писаний древних пророков; как вместе с ними негодовал на беззакония нечестивых и в духе и в силе Илии, Исаии, Иеремии мечтал служить Иегове! Что сталось со всем этим? Вереницей проносятся в памяти года за годами, и чем дальше идет время, тем все темнее становится на душе. Забыты и речи матери, и храм с молитвою; забыты и совесть, и детские мечты. Словно листья, подхваченные непогодой, мелькают в памяти образы прошлого и тяжелым камнем давят его, гнетут голову на грудь. Дрогнуло черствое сердце,

Вспомнились силы, постыдно погибшие,

Стало юность минувшую жаль;

на глаза навернулись горючие слезы и, пролившись неудержимым потоком, подобно ливню в знойную пору, освежили истомленную душу мытаря; растаяли в нем злоба и ненависть к людям, омылась слезами духовная грязь, обновилось, переродилось порочное сердце. Пришел мытарь в храм великим грешником, вышел сыном Царства Божия. "Истинно, истинно, - учит Евангелие, - если не обратитесь и не раскаетесь, как мытарь, не можете войти в Царство Божие".

Следовательно, наступление Царства Божия на земле, улучшение человеческой жизни возможны только под условием духовного перерождения людей; без проникновения духом Христа отдельных личностей невозможно обновление общества, немыслим никакой социальный прогресс. "Царство Небесное, - говорит Основатель его, - подобно закваске, которую женщина, взявши, положила в, три меры муки, доколе не вскисло всё" (Мф. 13, 33). И "не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть" (Лк. 17, 20-21). Таким образом, история Царствия Божия, строго говоря, есть история людской души. Оно зарождается в тайниках человеческого сердца и должно сначала укорениться внутри нас. Внешние условия жизни в судьбах Царства Божия играют второстепенную роль; успех его возникновения и роста зависит прежде всего от внутренних свойств человека. Необходима некоторая нравственная подготовка, как бы духовное средство. "Никто не может придти ко Мне, - говорит Иисус Христос, - если? не привлечет его Отец" (Ин. 6, 44), если у него самого нет хотя бы смутного влечения к Отцу. Этим и объясняется, почему иногда, при всех внешних, казалось бы, выгодных условиях для восприятия истины, один человек не признает ее, и, напротив, другой, при всех самых невыгодных условиях, без всяких видимых причин, весь отдается ей. Притча о сеятеле служит прекрасной иллюстрацией (Мф. 13, 3-8 и 18-23). Сеятель широким размахом руки разбрасывает семя по поляне; семя одинаково жизнеспособно, но результат выходит разный. На утоптанной дороге семя не проникло в землю и потопталось; на каменистом месте увяло; в тернии заглохло. И только четвертое зерно, упавшее на добрую землю, принесло обильный плод. Причина разницы успеха не в зерне, а в почве. Так и с Царствием Божиим, с семенем его! Раз посеянное в мире, оно уже не заглохнет. Мы можем не замечать его развития (для нас, рабов минуты, дело, совершающееся веками, может казаться остановившимся в развитии), но оно растет. "Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит он, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом, полное зерно в колосе" (Мк. 4, 26-28). Семя полно могучих жизненных соков; оно таит в себе необъятные силы; в маленьком зерне лежит зародыш, начало жизни большого дерева, а через него и целой тенистой рощи лишь бы только семя нашло подходящую среду, соответствующую почву. Точно то же бывает и с словом Царства Божия. Царствие Божие - "как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные" (Мк. 4, 32).

Несколько десятков лет тому назад в одной из пирамид Египта нашли мумию фараона. В помещении, где покоились останки некогда могущественного нильского владыки, оказалось немало предметов древнеегипетской утвари и между прочим сосуд с зерном пшеницы. В свитке папируса, найденном тут же, значилось, что эта пшеница пролежала в пирамиде более трех тысяч лет. Когда ее посеяли, она дала прекрасный урожай. Семя Царства Божия, зерно истины, воодушевленное слово призыва к добру хранит в себе, конечно, не меньшую, а большую жизнеспособность. Воспринятое сердцем, оно рано или поздно принесет богатый плод. Весь вопрос: способно ли только сердце принять это зерно, представляет ли внутренний мир человека, его влечения удобную почву для роста Христова семени? Если нет, эту почву надо создать: утоптанную ногами прохожих дорогу разрыхлить плугом и бороною, каменистое место покрыть слоем наносной тучной земли, терновник и сорные травы очистить с заброшенного пустыря. Священнейшая обязанность всех, сознательно желающих наступления Царства Божия, по отношению к тем, кто равнодушен к судьбам и устроению его, - и словом, и делом твердить им неустанно, подобно Иоанну, Предтече Христову: "приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Его" (Лк. 3, 4).

Правда, есть люди, безвозвратно погибшие для Царства Божия; им недоступен мир светлых идеалов и возвышенных порывов; душа их насквозь проедена пошлостью и грубостью низменных влечений. Иисус Христос сам говорил о них: "Не давайте святыни псам и не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом, полное зерно в колосе" (Мк. 4, 26-28). Семя полно могучих жизненных соков; оно таит в себе необъятные силы; в маленьком зерне лежит зародыш, начало жизни большого дерева, а через него и целой тенистой рощи лишь бы только семя нашло подходящую среду, соответствующую почву. Точно то же бывает и с словом Царства Божия. Царствие Божие - "как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные" (Мк. 4, 32).

Несколько десятков лет тому назад в одной из пирамид Египта нашли мумию фараона. В помещении, где покоились останки некогда могущественного нильского владыки, оказалось немало предметов древнеегипетской утвари и между прочим сосуд с зерном пшеницы. В свитке папируса, найденном тут же, значилось, что эта пшеница пролежала в пирамиде более трех тысяч лет. Когда ее посеяли, она дала прекрасный урожай. Семя Царства Божия, зерно истины, воодушевленное слово призыва к добру хранит в себе, конечно, не меньшую, а большую жизнеспособность. Воспринятое сердцем, оно рано или поздно принесет богатый плод. Весь вопрос: способно ли только сердце принять это зерно, представляет ли внутренний мир человека, его влечения удобную почву для роста Христова семени? Если нет, эту почву надо создать: утоптанную ногами прохожих дорогу разрыхлить плугом и бороною, каменистое место покрыть слоем наносной тучной земли, терновник и сорные травы очистить с заброшенного пустыря. Священнейшая обязанность всех, сознательно желающих наступления Царства Божия, по отношению к тем, кто равнодушен к судьбам и устроению его, - и словом, и делом твердить им неустанно, подобно Иоанну, Предтече Христову: "приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Его" (Лк. 3, 4).