"Замечу здесь: мы даже любим революцию во всем, мы фрондируем, и с чувством счастья, в законах, модах, в политике, в литературе. Но в рождении мы никнем долу при всякой мысли о фронде. Здесь мы отказываемся от всякой революции. Первый революционер и всякая анархистка становятся здесь кротки, как ягнята. "О, как бы родить законно..." Когда вдумываешься в эти тайны, в эти инстинкты, растериваешься: до чего же святы  все эти рождающие, кротки, миролюбивы, законнолюбцы!"

______________________

* Ну, вот  начинаются раскаты грома. Автор как будто совсем отступил на предыдущих страницах от понятия и термина "незаконнорожденности", и что трогательно  чистосердечно. Но то было больное отступление, с сжавшимся в груди сердцем, для "кроткого вида". Когда же форма "милости хочу, а не жертвы" соблюдена, автор зажимает сердце, вбирает воздух в грудь и бросается за жертвой. И теперь уже он не только имеет "вид искренности", но слова его горят, и он и в самом деле искренен. Снимем же с него фотографию в этот момент и забудем о предыдущей фотографии. В. Рв.

** Тут все перепутано. Мое учение, тонко различаемое, не таково. В. Рв.

*** Ну, вот. В. Рв.

**** Ну, то же самое, что в "Уложении" Алексея Михайловича. В. Рв.

______________________

Итак, г. Розанов сожалеет, что у женщин, незаконно рождающих*, остается еще какойто стыд и нет фронды, нет бравирования своим позором**, нет бесстыдства.

______________________

* Да ведь так их нарекли, и им предлежит клички стыдиться: а по существуто чего же? В семействе мне знакомом, классическом по тесной и глубокой привязанности всех членов друг к другу, при живых отце и матери, от 7рых братьев и сестер, ушла 23летняя девушка, красавица собою, и вступила (без венчания) в супружество с доктором, давшим развод не любившей его жене с принятием на себя вины и прописью в паспорте: "Навсегда запрещен к браку за прелюбодеяние". И муж ее, и она принимались родителями в доме, и, как отец ее мне говорил: "Они живут, как голуби, до того нежны друг с другом". Отец очень любил этого своего зятя, вечно с ним споря по медицинским вопросам. Они и до сих пор живут и счастливы, а случился уход в 1893 году. Почему она совершила худой поступок? в чем? где ее "разврат"? Отец ее, чиновник, получал 5000 жалованья, а сама она была писаная красавица, добрая и ласковая и очень простая (не гордая) девушка. Почему же она должна "стыдиться", хотя дети ее суть "незаконнорожденные", "дети девицы", как говорит жестокая пропись метрик и паспорта. Да где же вы найдете еще пример исполнения слов: "Да душу свою полагаете за други свои". Она только спасла человека, духовно и нравственно,  которого погубила каноника и Греция. Много лет спустя отец ездил в Константинополь, думая, что там можно обвенчать при патриархате: но оказались какието условия, там с нами (с Россией) заключенные, по которым, если бы обряд там и совершился, у нас он был бы не признан. Конечно, единственное средство побороть всю эту тяжесть условий  это понизить стену стыда: и отделяя честное в зерне от нечестного, признать все первое доблестным, не стыдным, великодушным, нравственным. В. Рв.

** Есть и должно быть ругательство позора и позорящих, всех этих "Мефистофелей", лающих в виде черного пуделя на женщину и ребенка. В. Рв.

______________________