«Пропадал и нашелся. Личное свидетельство»

Николая Водневского

О Николае Водневском я уже упоминал, как о редакторе «антиправославного» журнала. Недавно я наткнулся на его личное свидетельство, в котором он упоминает о своем православном прошлом не только в негативном свете.

«…Несколько минут спустя, ко мне постучала Прасковья Ивановна. Она хорошо знала, что богослужения на дому противозаконны и потому могут принести суровое наказание. Но на ее лице я не увидел страха. Наоборот, на нем отражалась тихая, спокойная радость, словно она видела себя королевой в потустороннем мире. Даже ее морщинистое лицо порозовело.

«А мы, Николаша, Богу молились», возбужденно сказала она. «Что ты на это скажешь? А?».

Я молчал, не зная, что ответить.

«И за тебя молились, чтобы Бог помог тебе в твоей жизни».

«Благодарю Вас. Как раз я в этом теперь нуждаюсь».

«А веришь ли ты в Бога? Ведь вас теперь учат, что Бога нет, есть какая-то материя...».

«Должно быть Бог есть, но я Его не знаю», ответил я…

Прасковья Ивановна приоткрыла мне двери в закрытую православную церковь. Она имела удивительное чутье предвидения. Многие события, пережитые мною, она видела наперед. Правда, ее пророчеству я не придавал тогда никакого значения, но помню, как она мне говорила: «Ничего, Николаша, не унывай. Бог тебя не оставит. Падут возле тебя тысячи и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизится...», что-то в этом роде говорила она на церковно-славянском языке. Прошло несколько лет и, когда слева и справа меня падали тысячи, я не раз вспоминал Прасковью Ивановну…

Прасковья Ивановна не сделала меня религиозным человеком, но научила меня думать о бессмертии человеческой души…

22 июня 1942 года, ровно в годовщину войны, в одном из жарких боев с немецкими оккупантами, я молился Богу и в душе говорил:

«Великий Бог! Ты имеешь силу спасти каждого человека... Спаси и сохрани меня... Помилуй и прости... Я буду всегда молиться и делать только хорошее...».

Чудом Господь сохранил меня. Из ста сорока человек, участвовавших в этом сражении, уцелело только тридцать шесть…

19 августа того же года, в пять часов утра, на поле, между деревнями Яковлевка и Лощихино (на Смоленщине) у подножия высоты 265.7, покрытых трупами двух сибирских полков, смерть снова заглянула мне в лицо. И я снова повторял известные мне молитвы еще более усердно и настойчиво. «Моли Бога о мне, святый угодниче Божий Николай...» - была моей постоянной молитвой…

Но вот опасность снова миновала, а моя жизнь по-прежнему хромала на оба колена…

24 февраля 1946 года Бог еще раз привел меня на суд. Я стоял с поднятыми руками, как преступник, осужденный на смертную казнь… В этот день исполнились мои тяжелые предчувствия. Я увидел себя снова виновным не перед людьми, за что меня хотели отдать на смерть, а перед Богом.

Вот они, суды Божьи! Воистину, они справедливы! Но еще оставалась надежда на милосердие Божие, вера в Его всемогущество. И я начал усердно молиться. Не знаю почему я повторял несколько раз молитву Ефрема Сирина:

«Господи, Владыко живота моего...».